Восходит Солнце⁠⁠

И в его первых лучах оживают и переливаются из розового в оранжевый облака, похожие на куски ваты, разбросанные волшебником в высоком, режуще-синем утреннем небе.

Солнце высвечивает заснеженные пики. Они вспыхивают и из сероватых становятся ослепительно белыми. Где-то близко дышит холодом Монблан, невидимый с этого склона - но живой и древний. Его льды за ночь остудили альпийский разреженный воздух, но вот - солнце поднимается выше, и бесконечные хребты из бледно-персиковых становятся огненно-красными.

Теперь алмазные лучи вычерчивают острые тени. Ослепительно яркий свет можно собрать в ладони и умыться им, как чистой водой. Горы просыпаются, и всю долину Аосты заливает теплом. Оно льется, струится к самым затаенным и сумрачным кулуарам, которые тоже вот-вот оживут. И тогда свет наполнит все вокруг, и хочется лечь на этот снег и стать частью великих гор, и навсегда здесь остаться.

Проверив еще раз крепления, выдохнув и в десятый раз внимательно оглядев нетронутый склон, засыпанный отличным рыхлым и глубоким снегом - «паудером» - мечтой любого фрирайдера, за которой он готов пойти на край света - первый лыжник осторожно спустился с уступа и оттолкнулся вперед! Выждав несколько минут, второй стартовал следом.

И тут же захватило, понесло и защемило грудь первобытное чувство абсолютной свободы, которое можно испробовать только на девственно-дикой снежной целине. Все, что происходило теперь внизу - не имело значения, больше не существовало. Где-то там, у подножья, суетливые «горнопляжники» скапливались в утреннюю толчею у подъемников, чтобы «тошнить» по заранее раскатанным для них трассам, как жуки в банках, и им не дано было знать, что такое - первозданные необъятные горы, что такое - быть тем, кто оставит за собой первый и единственный след на нецелованном склоне, на который потом еще долго будут показывать пальцем ползущие по «канатке» туристы, лишенные этого счастья - и качать головами, и завидовать. Это минуты, когда чувствуешь себя богом, осматривающим свои бескрайние и недоступные смертным владения. Замерли великие горы - остановилось время.

Уклон становился круче, скорость - выше, но даже лавина не могла бы ни остановить, ни обогнать райдеров. Дропнув с последнего выступа, мощным накатом они пошли по прямой. Уклон застремился к вертикальному, и остановиться уже было бы невозможно - по венам дал чистый адреналин, сердце застучало молотком, а земля ушла из-под ног - обрыв! И вместо искрящегося, слепящего снега под ногами разверзлось Ничто - перехватило дыхание - и можно было теперь кричать во все горло, звать маму на помощь и умолять всех святых остановить этот мир - но руки сами потянулись к клевантам - не потребовалось никаких размышлений, черт его знает, как это произошло - эта секунда выскочила навсегда из памяти - и подогнулись задние кромки крыла спидглайдера, развернулся купол, и подъемная сила, как невидимая рука, дернула вверх и понесла «летающих лыжников», увлекая их с потоком утреннего ветра. Йех-х-х-у-уу! Взмыли с обрыва парапланы! Это - свобода. Как она есть, настоящая и полная.

Не успели лыжи коснуться земли - спидрайдеров обступили земные жители, которые уже давно бросили свои дела и, прислонив ладони ко лбу, следили за спуском.

- Костыль, мы это сделали!! Чума!! - отстегнув рюкзак, Серьга бросился обнимать друга. Тот стоял с выпученными глазами, не в силах поверить, что его ноги опять касаются твердой земли.

- Ты живой? Живой?

- Серый, ***, я живой, кажется, ***, что это было-то, а?

Во рту пересохло, слова не давались. Лыжники - норвежцы, шведы, немцы - обступили сумасшедших русских, хлопали их по плечам, о чем-то на разных языках спрашивали, рассматривая спидглайдеры. Серега вытащил из рюкзака бутылку виски и протянул Костылю. Все еще не веря своим ощущениям, Костя открутил пробку и принялся вливать огненную воду залпом, не чувствуя, как обжигает глотку и как подкашиваются ноги. Потом он передал отрезвляющий напиток товарищу. Дернув за раз «горную» - почти поллитра отличного шотландского виски, друзья сели на снег и обнялись. Только теперь их начало отпускать.

Неизвестно откуда появившийся снегоход горного патруля разогнал зевак. Неторопливо с машины слезли два карабинера в синих куртках с красной полосой поперек груди и подошли к ребятам.

- А-а-а... è qui che i nostri suicidi, - заулыбались они во все свои итальянские зубы, белоснежные, как вершины гор.

- Суицид? Э-э-э… не, не, все окей, - спрятал «пузырь» в рюкзак Серега.

Выяснив, что психи, катающие закрытый склон, с которого по несколько раз в году сходят лавины, приехали из России и говорят по-английски, полицейские вежливо попросили их собрать свои вещи, усадили на снегоход и повезли с собой под приветственное и ободряющее улюлюканье сотен лыжников и бордеров, собравшихся в это прекрасное утро покорять альпийские склоны Валле-д'Аоста.

Да, про календарь в Курмайоре не слышали. Каждый вечер был вечером пятницы. С заходом солнца даже европенсионеры молодели лет на двадцать и сливались с тусовкой «апре-ски», а молодежь и вовсе ходила на ушах до утра в сияющем огнями альпийском поселке.

Завидев возвращающихся русских психов, веселая толпа у «Американского бара» загалдела.

- Эй, раздолбаи, вас разве выпустили? Утерли нос копам?

- Легко! Ничего нам не сделается! - показал Костыль назад себя неприличный жест.

- Тысяча шестьсот евро штрафа, - подтвердил Серега по-английски. - Каждому.

Дальше последовало несколько международных и всем понятных выражений.

- Какого *** делают эти макаронники?! - возмутились лыжники. - С чего так дорого?

- Тысяча за катание на закрытом склоне, сто за выпивку на публике, пятьсот за споры с полицейскими, - развел руками русский.

- Вот ***!

- Наверное, глайдеры будем продавать.

- Давайте я у вас возьму один, - предложил Оливер, швед из компании, с которой ребята познакомились накануне на тренировке в сноупарке. - Давно хотел попробовать.

- Мы сами их купили не новыми. Мы подумаем еще.

- Ну, тогда давайте угощу вас.

С ватагой шведских лыжников парни ввалились в бар. Сидевшие за стойкой потеснились.

- Много пива и по гигантскому бургеру моим друзьям! - заказал Оливер. - Ну что, будете повторять прыжок? - обратился он к русским. - Тут внизу даже у старых фрирайдеров брови зашевелились, когда вы со склона им на головы рухнули. Я в какой-то момент не сомневался, что вам крышка.

- О, нет, - заулыбался Костыль, - нас не возьмешь. Мы русские Супер-Марио, у нас запасных жизней до чертовой матери.

- Точно, - поддержал его Серега, - но повторять не будем. Сегодня мы пьем, завтра катаем в парке. Потом еще черные спуски попробуем на Валь-Вени - и домой.

- Да-да, - проворчал Костя, - иначе в трубу вылетим. Я не ставил столько подписей, сколько сегодня. Ни черта не объясняют, из всей муры понял только значки евро. Дьяволы!

- Да, а повторить попробуем на Чегете, после Нового года, - продолжил Серьга.

- Чегет? Кавказ? - переспросил Оливер, сдувая пену с отличного темного пива, которое перед райдерами поставил бармен. - Слышал, слышал.

- Поехали? - по-компанейски предложил Костыль.

- Отличная идея. Может быть, - уклончиво ответил Оливер, - но мы планируем обкатать Кашмир в январе. Я как подумаю про Гималаи, мои лыжи сами туда разворачиваются.

- Ого!

- Да. Мы катали на Гульмарге в прошлом году. Сейчас хотим полететь на «хели-ски».

- Наверное, это суперкруто.

- Это петарда! - заверил швед. - Мы брали гида в первый раз, а потом послали его к собственной матери и пошли одни. Главное, чтобы все оборудование с собой было. На пропуске ко второй очереди подъемника спасатели обычно стоят и проверяют, чтобы были щупы, лопаты, биперы. А так - двадцать минут на «яйце» - и вот «четырехтысячник». Траверсишь вдоль хребта, выбираешь спуск - и делаешь, что хочешь.

- Черт, нереально!

- Мы брали «гоу-про», - швед вытащил телефон, чтобы найти видео. - На этот раз хотим заброситься к пику Сансет, сейчас покажу его. Это четыре с половиной тысячи километров… вот, - развернул он мобильник к парням, - здесь видно… смотрите … там вертолет высаживает... Семьсот евро с человека. Четверо в «вертушке»… - показал он на экран. - И спуск с четырех с половиной сразу до двух с половиной тысяч. Рельеф почти альпийский. Самое главное, что на эти склоны только на вертолете можно подняться, никаких туристов. Так что вот, мы туда.

- Потрясающе! - позавидовал Серега. - А что народу так много у подъемника?

- А, это же индусы. Сделали крепления снаружи кабинок, а они для лыж с широкой талией не подходят. Все лыжи тащат с собой в гондолу и вместо шестерых садятся по четверо, и толкутся… Я сразу понял, что лучше брать вертолет. Так мы и попробуем… Сегодня здесь тоже какие-то американцы брали «хели-ски». Видели?

- Нет, мы все пропустили.

- Это мы были, - обернулся сосед по барной стойке, янки лет сорока.

- Серьезно?! - протянул ему руку Оливер.

- Джек, - поздоровался «олдскульный» лыжник, держа в левой руке по-американски огромную лепешку с ветчиной.

- Круто!

- Откуда ты, Джек?

- Колорадо.

- Впервые в Альпах?

- Нет.

- Понравилось?

- Да, но если вы думаете, куда поехать в январе, то приезжайте лучше к нам в Вейл, - посоветовал американец. - Вы пробовали лесной фрирайд? В Европе не знают, что такое лесной фрирайд, это верно… Полтора часа от Денвера. Главное, ски-пассы заранее бронируйте, а то вас обдерут на пару штук баксов, глаз потом будет дергаться. Хотите склон посмотреть? - американец тоже вытащил свой телефон и включил ролик. - Это две недели назад. Вот на этой трассе миль до шестидесяти в час можно разогнаться, для разминки… А это вот, здесь идет трасса - это «Блю скай бэйсин», оттуда оффпистом к лесному спуску и вот, смотрите. Это мы катим!

- Сколько градусов уклон? - удивился швед, глядя на райдеров, лавирующих на невероятной скорости между деревьями.

- Сорок или сорок пять. Все по-взрослому. А вы как думали? Это Америка.

- Нереально. А высота какая?

- Почти четыре тысячи.

- А что со снегом? - заинтересовался Серега.

- Надо угадывать, но если хотите, чтобы было верно, то вот - Хайлендс Боул, справа, здесь. Он смотрит на северо-восток, поэтому там всегда «пухляк». Самый ядреный спуск во всех Штатах. И райдеров мало, потому что подниматься тяжело - сначала на ратраке от верхней станции подъемника, потом еще почти час по гребню. Ну и лыжу надо подбирать - не все понимают, тяжело идти будет. А если просто расслабиться - внизу любые сноупарки и трассы, какие хотите. Но там под снег надо угадывать. Зато можно принести с собой мясо и барбекю сделать. Можно всю зиму жить.

- Наверное, ты так и делаешь, - подшутил Серега. - А что насчет лавин?

- Все под контролем, там за этим следят, не волнуйтесь. А в Гималаи идти на фрирайд - это как русская рулетка.

- Так мы и есть русские, - поднял кружку Костя. - Давайте за фрирайд!

Лыжники его поддержали.

- Я понял, что вы русские. Я даже не удивлен, что вместо авалунга вы берете с собой в горы рюкзак с водкой. Ну да, понимаю, но все-таки… - отхлебнул американец пива. - Если что-то случится, ты сможешь объяснить, где ты находишься? А ты не забывай, что с тобой будут разговаривать долбаные индусы на своем голубином языке. Послушай старого райдера. Их и в обычном случае-то не разберешь, а в Кашмире - они «Аллах-акбар». Ты с этим просто не сталкивался. С ума можно сойти. Ты им по рации: «Спасите! Помогите!», а они тебе: «Подожди, друг, у нас намаз». А ты им: «Так я ж умираю, вы кошки драные, собаки безногие», а они тебе: «Помолимся вместе, брат»… Лыжи отбросишь, пока спасателей дождешься.

- А в чем тогда смысл фрирайда, если нет риска? - не согласился Серьга. - Это как водка безалкогольная.

- Да-да, - поддержал его Костя. - Как по мне, фрирайд - это когда ты в какой-то момент забываешь про здравый смысл и добровольно с ума сходишь… для всех остальных. Но ты-то понимаешь, что нормальный здесь - это ты.

- Вы молодые, горячие головы. Понимаю, сам такой был, - по-доброму похлопал Костю по плечу американец.

Что было после бара - сказать теперь трудно. Сначала перед глазами висит какое-то темное пятно. Потом оно превращается в еще один бар, но уже черт его знает, какой и где. Потом какая-то рябь и снова провал в памяти. Потом дискотека. Кажется, была кислота в таблетках. Потом еще пиво. Потом какая-то девушка. Вроде бы, танцевали вместе. Потом смесь реальности с «глюками». Потом отключка.

Понеслась альпийская ночь, и только с восходом солнца вдрызг и вдрабадан уставшие райдеры начали расползаться по своим номерам.

С утра, как только все перестало кружиться и твердь земная более-менее определилась на своем месте, Серега нащупал себя живым, а главное - нашел себя в своем в номере и даже в своей кровати. За окном поднималось солнце. Рассудив, что это будет отличное начало дня, если в холодильнике есть еще немного пива, он обернулся к койке Костыля, но товарища не было. Тогда он попытался сползти на пол к мини-бару, но одеяло неожиданно натянулось и Серега почувствовал кого-то рядом - незнакомую девушку. Он замер. На все попытки хоть что-нибудь сообразить память выдавала «синий экран».

Девушка тоже проснулась и привстала.

- Привет.

- Привет.

Они молча принялись разглядывать друг друга.

- Ладно, - первым сдался Серега, - ты кто?

- Катя.

Они еще немного помолчали.

- Пипец, - оценила всю неловкость ситуации Катя, - мы где?

- В Италии, - растерялся райдер.

- Это я знаю.

- Ага.

- Отвернись.

- Ага.

- Пипец, меня мой парень прирежет, если узнает.

«Это ж надо, блин», - поразился сам себе Серега.

Он украдкой обернулся.

- Где ванная у тебя? - спросила Катя.

Серега показал примерное направление, а потом потянулся за телефоном и набрал Костыля. Тот долго не отвечал и только со второго раза снял трубку.

- Ты где, бро? - спросил его Серега.

- Дай подумать… А ты?

- Я у нас в номере.

- А-а-а… ну да… А я, типа, у шведов... вроде... Та девка уже ушла?

- Ты что-то об этом знаешь?

- В смысле?

- Короче, потом разберемся. В сноупарк идем?

- Базара нет. Сейчас встаю. Выходи, кофе внизу шлифанем.

Серега положил телефон.

- Вызови такси, - попросила из ванной Катя.

- Ага… - опять растерялся Серега. - А как по-итальянски «такси»?

Часам к двум Серега и Костя пришли в себя, собрали лыжи, прокатились на подъемнике с сумасшедшим видом на Монблан и добрались до сноупарка. Внизу уже потеплело, а наверху стоял приятный минус.

- Потрюкачим? Готов прокачаться? - махнул в сторону трамплинов Костян.

- Да не вопрос. С чего думаешь начать?

- Я начну с мьюта тренить. У меня на этот сезон «челлендж» - кангару-флип подвести.

- Только на голову опять не свались, - подтрунил Серый. - Ты сначала к крутке на даблфлэт привыкни.

- Я хочу накрутить больше градусов в первой сальтухе. Это проще, чем наоборот. Мне довернуть-то совсем немного. Просто пока не канает.

- Ладно, погнали.

Яркое солнце отражалось на ослепительном снегу, и даже через темную лыжную маску приходилось щуриться. А может, это в висках отдавало после вчерашнего. «I took a ride, I took a ride!». Брызги снега разлетались вокруг. «I am a mountain, I am the sea!».

- Тебя хайпануло, бро?

Но скоро Серега почувствовал, что его совсем не хайпануло, а даже наоборот - к горлу подступила смесь пива и кофе, и он отошел от трамплина.

- Че-то мне нехорошо, - отпросился он у друга, - я тут постою.

- Ты нормально? - забеспокоился Костя, которого, как обычно, ничего не брало. - Не откинься тут. Опять дорого выйдет.

- Щас пройдет.

- Я на аэроподушке. Зови, если что.

Пока Костыль настойчиво продолжал «тренить» свои «сальтухи», Серега присел на снег и стал разглядывать других лыжников и бордеров. Некоторые уже вытаскивали фляжки и пузырьки или расходились компаниями по барам. Другие настойчиво «прокачивали» свои «скилы». Вдруг его взгляд остановился на двух девушках, одной из которых - без сомнений - была Катя. Они встретились взглядом. Блин. Девушка помахала рукой. Серега встал и подошел.

- Привет… еще раз, - второй раз за день поздоровался он, а потом поразмыслил и решил, на всякий случай, представиться. - Сергей.

- Привет, - улыбнулась Катя в ответ, - оклемался?

- Да... ты извини, если что.

- Да все супер. А где твой друг?

- Э-э-э... где он?.. а вон... - показал рукой Серега на Костыля, который в попытке докрутить двойное сальто «даблфлэт» со всей дури шлепнулся на бок, подняв облако снега. Девушки рассмеялись.

- Я думала, вы со склонов катаетесь... Как это называется? Фрирайдеры?

- Мы же не ломы, - нахохлился Серега, - технику тоже катаем.

- Понятно, - продолжала улыбаться Катя. - Наверное, это не просто. А то со стороны кажется, что раз - поехал...

- Ну да. Верный способ долбануться на первом же дропе.

- На чем?.. Это надо так тренироваться? - с интересом рассматривала прыгающих лыжников и бордеров утренняя незнакомка.

- Э-э-э... ты знаешь, чтобы суметь так тренироваться, надо сначала на батуте шишки набить, потом только на трамплинчиках можно попробовать. А чтобы в горы идти... Ты думаешь - взяли лыжи и пошли? - Сереге самому стало смешно от своих путаных объяснений.

- И долго надо учиться? - сделала круглые глаза Катя.

- У-у-у, - повел руками Серьга, даже не зная, как можно ответить на такой вопрос. - Вот когда научишься делать на батуте прыжки с разворотом вокруг и равновесие держать на шаре, да «стульчиком» у стенки пока не отстоишь, чтобы ноги тряслись и спину ломило - вот тогда можешь начинать прикидывать, с чего бы теперь начать.

- Вы такие крутые! Я бы тоже хотела попробовать.

- Ну… если есть желание - почему бы не попробовать? За чем дело встало?

- Мне даже смотреть на это страшно, - отозвалась низким голосом Катина подружка.

- А я бы все равно попробовала, - призналась Катя. - А то живешь, как в большом супермаркете. Целый день играет одна и та же музыка. Заходишь из одного магазина в другой - а там все одно и то же…

- Ты не выспалась? - не поняла подруга.

- Смотри, что они выделывают, - вместо ответа показала Катя на аэроподушку. - Классно! Только я не знаю, получится ли у меня хотя бы что-то похожее... А давно катаешься? - обратилась она к Серьге.

- Я? Да всю жизнь! - даже не покраснев, похвастался лыжник.

- Прикольно... А мы с Юлькой недавно на лыжи встали.

«Ага, вот и у подружки имя выяснили».

- Нам еще далеко до вас, - замахала руками Юля. - Мы пока так, едем себе тихонько, по сторонам смотрим, от всех шарахаемся.

- Ну, это тоже неплохо, - поддержал разговор Серега. - Я тоже примерно с этого начинал. Сначала по «свинорою». Потом вдоль трасс, под подъемником. Потом с гидами. Только потом фрирайд. А так - можете просто подняться на Монте Бьянко, полюбоваться красотой - и обратно. Даже кататься не обязательно, если не хотите. Можно и лыжи не брать.

- А ты давно здесь? - спросила Катя. - Наверное, все знаешь?

- Мы послезавтра уже улетаем. Еще хотели по Милану по лыжным магазинам успеть пройти. Посмотреть, что да как.

- Вы через Милан?

- А вы?

- Мы только вчера прилетели через Женеву.

- Вот это да! Ну и как вам тоннель под Монбланом?

- Это вообще адский тоннель, - насупилась Юля. - Страшно было.

- Ну ладно, - замялся Серега, - я пошел.

- Ладно, увидимся, - осеклась Катя, не ожидая такого конца разговора.

- Ага... - Серега сделал два шага, потом немного подумал и развернулся. - А если что… какие у вас планы на сегодня?

- Какие у нас планы? - переспросила Катя у подружки.

- Планы? - задумалась Юля. - Вино попробовать, сыр какой-нибудь вкуснецкий. Не все же лыжи.

- Ага… А то мы с Костей знаем одно место. Хотите, все покажем тут?

- Почему бы нет?

Обменявшись телефонами, Серега попрощался с девушками до вечера и отправился сообщить Костылю, что у них есть новые планы.

«Some things are given with no reason why

Living together, oh what a time!»

Почему нас тянут горы? Может быть - мы чувствуем что-то особенное, когда поднимаемся над убогим миром, состоящим из серости вперемешку с повседневностью? Когда остается где-то далеко внизу мелкое, ненужное, которое заполняет собою все вокруг, как грязная вода из старой выгребной ямы - стоит только забыться и погрузиться в «обычную» жизнь. Ныряешь и перестаешь понимать - где дно и куда плыть, чтобы выбраться на поверхность за хотя бы одним глотком кислорода. Гребешь сейчас наверх или погружаешься еще глубже? Мутная жижа захлестывает, накрывает с головой и пытается стереть, вымыть своими клокочущими потоками из памяти истинные знания, которые когда-то были переданы. А горы - будят. Заставляют очнуться, сбросить тяжелые латы из «так надо» и «ты должен» и отправиться на поиски настоящего себя. А может быть - это тайная секта из тех, кто не может (или не хочет?) жить без пьянящего запаха чистого горного воздуха? Не это ли - секретные знания, которые передаются только посреди горных вершин?

Сложив намазлык – свой коврик для молитвы – Сафар вышел на террасу и глубоко втянул холодный утренний воздух. Начинался первый день весны. Внизу бурлила Кубань – ледяная вода разбивалась о валуны и камни, русло петляло по горной долине и пыталось вырваться из каменных закоулков – чтобы уже скоро стать величественной и широкой рекой, о которой сложено столько песен и древних сказаний. Из-за пасмурного неба вода казалась темной, но солнце – там, за облаками - уже поднималось, и выпавший по низинам за ночь снег - таял. Улицы небольшого карачаевского аула оживали.

- Бзита! – махнул Сафару рукой возвращавшийся с рыбалки сосед, абазин Расул, в камуфляжном костюме и в высоких сапогах, с удочкой за спиной и с рыбацким ведерком в руке.

- Алейкум салам, аксакал! – кивнул в ответ Сафар. – Жаз башы!

- Чё?

- Весна, говорю, пришла!

- Да, пришла, есть! Не можешь по-русски говорить?

- Что поймал?

- А вот! – Расул остановился, чтобы показать улов. - Миша с ночи на Джегуту поехал, а ему бы места знать надо! Пусть учатся, пока я не дожил до своих лет.

- От скромности не умрешь.

- Без скромности нет счастья, друг, а с нею – так и вовсе.

Сафар спустился и весело поздоровался с соседом. В ведерке трепыхалась форель. Хищная рыба, схоронившаяся в последние дни февраля на время непогоды, теперь почувствовала поворот к весне. Этим местные рыбаки тут же воспользовались.

- Эйя! – удивился Сафар.

- Заходи, - предложил Расул. – Для хорошего человека стол всегда накрыт.

- Ко мне москвичи сегодня за полночь приедут.

- Успеешь зайти.

- Завтра на Чегет. Надо быть в порядке.

Теперь уже пришел черед удивляться соседу.

- Метет же в горах? - недоверчиво нахмурился он.

- Ничего, теплеет, - заверил Сафар. - Завтра отличная погода будет. Они ко мне как раз приедут под свежий снег, лучше не бывает. А то всё звонят, а я им говорю, чтобы ждали. Сам знаешь - это болезнь. Мы на этом деле повернутые. Как ты - на рыбалке.

- Так, значит, кто не умирает, тот мужает? – улыбнулся Расул.

- Верно, верно.

- Я когда ухожу на рыбалку, то, как будто - года обратно идут.

- Так и у меня в горах то же самое.

- Ну, Аллах с тобой.

Сафар горы чувствовал, и лучшего проводника, чем он, не найти было во всем Приэльбрусье. Пока задували метели и никто в горы не совался даже близко, Сафар наблюдал за приметами и теперь чувствовал, что весна пришла и двух теплых дней будет достаточно, чтобы снег сцепился, а значит – в горах будет ждать ровная целина, ради которой любой риск не кажется слишком большим. Каждый новый день, просыпаясь живым и невредимым, Сафар радовался и благодарил за это Аллаха, а потом шел в горы – чтобы чувствовать силу жизни на своей шкуре, а по-другому жить не мог. День должен был быть или прожит в горах, или прожит с мыслями о них – иначе он будет прожит впустую.

Проснувшись от запаха кофе, Катя вышла на кухню. Серега орудовал с термосами, заправляясь в дорогу, а Костыль уже ему названивал - еще с вечера, после звонка от Сафара, они скидали лыжи и рюкзаки в фургон, чтобы затемно вырулить из Москвы. Сердце звало в горы - перед такими поездками мандражить начинает еще за неделю, особенно когда не знаешь – сегодня или завтра, вот-вот, ну когда уже? А в последнюю ночь и совсем не уснуть: перед глазами стоит снежная целина. Трясет так, что еще секунда - и вскочишь с кровати, чтобы бежать до самого Кавказа своими ногами. Полторы тысячи километров не кажутся серьезным расстоянием. Но только в эту ночь Серега спал как младенец, которого запеленала милая Катя - и вот проспал. Под нескончаемую фигуристую матерщину из телефонной трубки Серьга заливал одной рукой кофе в термос, а другой раскидывал бутерброды по пакетам.

- Ты почему меня не разбудил? Я бы тебе кофе сварила…

- Не решился, - извинился Серега.

- Давай помогу…

Парни собирались сегодня, сменяя друг друга за рулем, добраться до Джегуты к полуночи, чтобы завалиться к Сафару, вздремнуть и уже к полудню следующего дня стоять в полном обмундировании на склоне Чегета.

- Сережа, как тебе не страшно? - завидовала Катя. - Я иногда смотрю на фрирайдеров - так они как будто долбанутые. Если не все - то через одного. Такие вещи делают… Ты ведь будешь осторожным?

- Страшно?! - не понял Сергей. - Ну ты даешь! Мы же с гидом идем, я тебе говорил. Страшно может быть только, когда чего-то не знаешь или не понимаешь. А если ты в форме и в своем уме - адреналин долбит так, что мама не горюй. Тем более, когда есть плечо на маршруте - что может быть страшно?

- А он надежный?

- Кто?

- Ну, гид.

- Конечно, не сомневайся. Мы с ним на Фибербрунн два года назад летали и местного гида брали - так тот его за пояс заткнул. Оказалось, что местный гид вообще ни в снеге, ни в ветре ни черта не понимает. А наш Сафар - это человек-интуиция. Да и мы с Костей не самоубийцы. А без риска - какой спорт?.. Ну чего ты психуешь? Я тебе видео пришлю.

- Да не психую я… Все равно буду переживать… Вот ты, прямо перед каждым спуском, как будто рассчитываешь, какой ветер, какой снег?

- Конечно, прежде всего - расчет, - заверил Серьга. - Прежде всего должен быть здравый смысл - что я вот это могу, вот на это способен… Ну а потом… потом просто идешь и ставишь себе планку в два раза выше - и прыгаешь - и ты уже в полете, а дальше - на удачу. Тело само тебе подскажет, что делать. Вот тут уже начинается фрирайд. Понимаешь? Главное - первый прыжок.

- Будь осторожнее, - попросила Катя. - Звони. Пиши. Я же скучать буду… И в следующий раз мы вместе едем - да? Когда меня с собой возьмешь? Я тоже хочу поучиться, хотя бы немного.

- Зайдешь завтра к нам в магазин? - пропустил вопрос мимо ушей Сергей. - Крепления новые должны привезти. Присмотри, пожалуйста, чтобы не перепутали.

- Много я в них понимаю?

- Да ты по накладным сверь. У меня на столе в подсобке лежат, увидишь… Ну, короче, позвони, когда привезут. Не вопрос?

- Не вопрос. Так - когда?

- Послушайся меня, - попросил Серега, - как-нибудь в другой раз.

- Ты не разговаривай так со мной - вдруг вспыхнула Катя. - Это мама мне так говорила: «Слушайся меня, не капризничай, будь хорошей» - вот я и была. Хорошая я? Все эти правила - как это делать, да как не надо. А теперь знаешь что - к черту! Чего ты так со мной разговариваешь?

- А ты горячая штучка, - удивился Серега и приобнял Катю. - Жжёшься! Знаешь что? В следующий раз - вместе поедем, о-кей?

- О-кей, - Катя прислонилась к своему любимому в ответ.

Психуя от нетерпения, Костыль поднялся на этаж и принялся звонить в дверь.

- Вы там что, чертей гоняете? Нам пора! Эй!

- Возвращайся той же лыжней, - пожелала Катя, открывая дверь.

Попрощавшись, Серега не глядя дал оплеуху Костылю, и они спустились к машине.

- «Возвращайся той же лыжней», - передразнил Костыль. - А ты уверен, что никто твою лыжню мозолить не будет, пока тебя по горам носит?

- Был один, - завел фургон Серега.

- С лесенки спустил?

- Такого спустишь… Приеду - травмат куплю. Достал.

- Ты разве такой суровый?

Поскрипывая шинами по снегу, фургончик выполз со двора, как вдруг дорогу ему перерезал тонированный внедорожник.

- Дебил! - выругался Серега и посигналил, но вставшая поперек дороги машина и не думала трогаться. Вместо этого водительская дверь открылась, и с монтировкой в руках к ним направился амбал в спортивной куртке.

- Б**дь! - узнал его Серьга и стал быстро сдавать задним ходом. - Вот это да. Только вспомнишь - вот и оно. Это ж надо!

Качок ускорил шаг.

- Это что за хрен? Это что, и есть тот ***? - догадался Костя. - Ну вот на *** такие проблемы? - друг занервничал и сжал подлокотник.

Качок тем временем догнал фургон и, размахнувшись, ударил монтажкой по боковому стеклу. Кругами пошла трещина.

- Выходи! Чего гасишься?

Развернув фургон, Серега дал по газам. Соперник вернулся в свою машину, и уже скоро, сигналя и моргая, внедорожник догнал их.

- Только на кольцевую не выскакивай, - советовал Костя, - иначе нам хана. Петляй дворами. Какая хрень, а!

Фургон клюнул носом, сделал крюк, и погоня продолжилась среди гаражей и автостоянок. Неслабо тряхнуло.

- Твою мать! - закричал Костыль, - куда?!

- Помнишь, как мы летали с глайдерами?

- Серега, не шути. Мы не на крыле!

- А пускай этот дебил полетает, - и Серега направил фургон к высокой насыпи за гаражами.

- Дай я выйду, дай я выйду, - попросился Костыль. - Твою же мать!

- Держись!

- Да за что держаться-то?

Разогнавшись, Серега повел фургон к краю насыпи и у самого ее обрыва ударил по тормозам, закрутив руль. Посыпался гравий, и преследовавший их внедорожник, кувыркнувшись о бордюр, полетел вниз.

Серега остановился перевести дух.

- Сваливаем, сваливаем! - замахал руками Костян. - Твою ж ты мать! Быстрей отсюда, чертов терминатор!!

Фургон развернулся, и парни поспешили свалить из сумасшедшего мегаполиса.

Недолго думая, Сафар повел райдеров сразу прочь от подъемника - к смертельно-опасным отвесным скалам, к самым сложным кулуарам Северного цирка, к настоящему испытанию, к обрывам между Большим камнем и Слезой комсомолки. У того, кто дал им такие названия, чувство юмора было черным. Но адская крутизна склонов, навсегда закрытых для обычных лыжников - тянула к себе райдеров, которым жизнь пресмыкающихся была не по шкуре. Снег ослеплял, кровь закипала на солнце - как вода в чайнике. При взгляде на скальные сбросы северной стороны Чегета кружилась голова, и любому здравомыслящему человеку понятно было, что спуск здесь - безумие, не соберешь костей. Если бы не твердая уверенность местного гида – навряд ли бы лыжники на это решились. Но раз с ума сходят только в одиночку – значит, с ними все было в порядке и впереди ждал настоящий фрирайд, в котором ставка - жизнь, и даже выиграть нельзя, а можно только увернуться.

продолжение завтра из-за ограничений на размер поста