Воля Богов
Глава 1. Стань же человеком
Боги… Кто же они — Боги? Всесильные добряки или лицемерные завистники? В каком-то смысле они похожи на людей. Особенно на отцов, которые строги к дочерям. Только бессмертные куда более жестоки в своих уроках — и к детям, и к тем, кого те избрали.
«Стань же ты человеком… Но никогда не будешь с ним вместе. А если пойдёшь против воли Богов — умирать тебе каждую жизнь…»
Адель, просыпаясь каждое утро, слышала эти слова, словно сон продолжался наяву. Родители не понимали, почему их дочь с трёх лет кричит по утрам — так, будто её терзает настоящая боль. А после пробуждения она всегда лежала в холодному поту, дрожа от ужаса.
Её водили к психологам, но те лишь разводили руками, прописывая успокоительные. Таблетки не помогали. Со временем родители смирились, а потом и вовсе перестали замечать странности. Лишь однажды, когда Адель исполнилось двенадцать, мать решилась спросить:
— Милая, почему ты кричишь по утрам? Это продолжается так долго… Расскажи маме, что тебе снится?
Девочка молча ковыряла ложкой в тарелке, размазывая кашу. Мать, поняв, что ответа не дождётся, отвернулась к раковине, сдерживая слёзы. В голове крутились тревожные мысли: «А вдруг моя дочь станет психопатом? Или уже стала, а я не замечаю?..»
— Мой папа меня наказал… — вдруг произнесла малышка, всё так же не отрывая глаз от тарелки.
— Что?! — мама резко обернулась, едва сдерживая гнев. Но, вздохнув, смягчила голос. — Что твой отец делает? Расскажи…
— Не нынешний папа… Другой. Я не помню всего сна, но там есть крики. Мои… и человека в доспехах, как у рыцаря.
Мать выдохнула с облегчением. «Наверное, впечатлилась сказками или фильмами», — подумала она. Больше вопросов не было. В конце концов, сны — всего лишь сны. Разве могут они угрожать реальности?
Адель росла обычным ребёнком: училась на отлично, дружила с одноклассниками, сочиняла песни. Её голос завораживал — когда она пела на школьных концертах, зал затихал, а после финальных нот взрывался овациями. Особенно трогала всех композиция «Стань же ты человеком». Зрители плакали, просили спеть на бис, умоляли записать диск. Но ни родители, ни друзья не догадывались, что через песню Адель рассказывает свой сон.
А вернее — прошлую жизнь.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Для родителей дети взрослеют, выбирая свой путь. В голове мелькают воспоминания: беременность, рождение первенца, первые шаги, первые слова… Всё это проносится вихрем, когда ребёнок получает школьный аттестат. Но куда страшнее — услышать:
— Мама, я хочу взять год отдыха от учёбы. Поехать путешествовать. А когда вернусь — поступлю в колледж. Мой психолог советует сменить обстановку, чтобы сны прекратились.
Дочь всегда была идеальной: пример для других, никогда не спорила, не бунтовала, не подводила. И разве могли родители отказать? Особенно если не эти проклятые сны… Да и внешность Адель будто сошла с обложки журнала: чёрные волосы, струящиеся как водопад, огромные голубые глаза в обрамлении густых ресниц, изящные брови. Стройная фигура, которую не портили ни еда, ни время. «Как же она выросла…» — подумала мать, соглашаясь на «целительное путешествие».
— Адель, милая, звони мне как можно чаще. Присылай фото, будь осторожна… И возьми это.
Она протянула дочери связку ключей с перцовым баллончиком, компактной дубинкой и сигнальным пистолетом. Адель, как всегда, не возражала. Это был жест любви — пусть наивный, но искренний.
— Спасибо, мам. Обещаю, всё будет хорошо. Я скоро вернусь… Мне правда нужно это.
Сердце сжималось от боли: покидать дом, маму, которая всегда понимала. Но внутри горело другое — тяга найти того, кого она не знала в этой жизни, но чувствовала каждой клеткой. Того, кто видел те же сны. Того, кто, возможно, умирал без неё…
Мама долго смотрела вслед машине, пока та не растворилась вдали. Слёзы катились сами — не от грусти расставания, а от странного предчувствия. Будто она видела свою красавицу Адель в последний раз
1
Всего в паре тысяч миль от Адель раскинулся городок Литл-Рок — уютный, словно сошедший с холста художника. Низкие домики, словно прижавшиеся к земле, извилистая река, рассекающая город надвое, живописные горы и густые леса, окутанные дымкой в любое время года. Казалось, боги вложили в это место всю свою щедрость. Негласным владыкой этого уголка был мужчина, защищавший права жителей, решавший их проблемы и когда-то спасший Литл-Рок от нашествия застройщиков, желавших превратить его в безликие каменные джунгли. Правда, защита эта обходилась недешево: владельцы пабов, казино и рынков ежемесячно платили дань. Никто не роптал — все понимали: не внесешь плату, и твой бар сравняют с землей. Таков был негласный договор.
Джеймс Кёртис, высокий, мощный, словно высеченный из гранита, в свои тридцать пять впервые разглядел в зеркале седину, проступившую виски, морщины у глаз и землистый оттенок кожи. Врачебный вердикт прозвучал как приговор:
— Мистер Кёртис, мне жаль… У вас рак лёгких. Последняя стадия. Вам осталось меньше полугода.
Он молча кивнул, взял справку и вышел. Глубоко внутри он ждал этого. Ещё в юности знал — до сорока не дотянет. Но сейчас, странным образом, его пугала не смерть, а что-то иное, смутное, о чём даже думать не хотелось.
Джеймс вырос бунтарём. Его детство прошло в кулачных разборках — защищал слабых от местных банд. Подростком он уже возвышался над сверстниками: богатырское телосложение, каштановые волосы и пронзительные зелёные глаза, будто светящиеся изнутри. Теперь же болезнь коверкала его облик, словно насмехаясь над былой силой.
На ступенях больницы он впервые в жизни попросил сигарету у прохожего. Затянулся, ощутив едкий дым, и хрипло рассмеялся, глядя в хмурое небо:
— К чёрту всё…
Сны преследовали его с детства. Белая вспышка. Чьи-то руки, обнимающие его. Голос, грохочущий, как гром: «Она станет человеком, но вам не быть вместе. Ты будешь умирать в каждой жизни — чем дальше от неё, тем легче. Но если воссоединитесь вопреки воле богов… Она умрёт. И это повторится вновь и вновь». А потом шёпот, нежный и упрямый: «Даже если мир рухнет… я найду тебя».
— Вот оно что, — проворчал Джеймс, наблюдая, как дым растворяется в воздухе. Рак не причинял боли — лишь тихо пожирал тело. «Чем ближе к ней — тем мучительнее конец», — понял он.
Мысли метались. О наследнике: «Состояние — пусть и нажитое грязными руками — пропадёт. Мог бы найти любую девчонку в баре… Но все они пустышки, куклы с нарисованной душой». Он так и не женился. «И слава богу. Некому будет рыдать по старому громиле».
— Ладно, — тряхнул головой, будто отгоняя мрачные мысли. — Если конец близок, справлю поминки заранее. С музыкой, выпивкой, чтобы видели — Джеймс Кёртис уходит с гордо поднятой головой!
Пока в баре «У Олли» суетились, готовя «праздник смерти», на окраине города остановился потрёпанный форд. Его хозяйка, высунувшись из окна, замерла, глядя на Литл-Рок. Сердце ёкнуло — словно вернулась домой, которого у неё никогда не было.
