«Вмятина на лбу — не ожог: почему официальный акт вскрытия Есенина лжет»⁠⁠

Я веду независимое расследование гибели Сергея Есенина. Пока официальные учебники твердят про «петлю в Англетере», я зарылась в медицинские акты 1925 года, посмертные фото и архивные запросы. И картинка там вырисовывается страшная.

Главный вопрос: Где был Есенин 72 часа?

Поэт приехал в Ленинград 24 декабря. Но его нет в списках жильцов «Англетера» до самой ночи 27-го. Где он был трое суток?

Моя версия: это была «ленинградская ловушка». Его «друг» Вольф Эрлих заманил поэта на конспиративную квартиру ГПУ прямо с вокзала. Пока Эрлих делал вид, что «ищет комнату», Есенина три дня пытали. Имена палачей известны — Блюмкин и Леонтьев.

Разбор улик (смотрите фото в карусели):

Вмятина на лбу. Профессор Гиляревский в акте написал: «ожог от горячей трубы». Серьезно? Посмотрите на фото Наппельбаума. Это глубокий вдавленный пролом с рваными краями. Цилиндрическая труба такого не сделает. Это удар рукояткой нагана. Прижизненный.

Защитный жест. Правая рука Есенина на кушетке застыла в неестественном положении. Он оборонялся. Я убеждена: его привезли в «Англетер» в агонии, а когда он подал признаки жизни — додушили и засунули в петлю. Инсценировка была грубой, потому что палачи торопились.

Что я делаю сейчас?

Я не гадаю на кофейной гуще. Мною направлены официальные запросы:

В Центральный архив ФСБ и МВД (требую данные по перемещениям Блюмкина и Леонтьева в те даты).

В клинику им. Сеченова (за справкой о психическом состоянии Есенина перед выездом, чтобы закрыть миф о депрессии).

Сейчас я жду ответы.