Ветровал (II из II)⁠⁠

Первая часть - Ветровал (I из II)

На ночь яхтфохта оставили в доме бургомистра. Юная дочка хозяина, подала скромный, но, тем не менее, вкусный ужин, состоящий из чуть теплой говядины и какой-то похлебки. Жена бургомистра, как оказалось, чем-то болела и слала свои извинения гостю. Поговорили о грозах. О безвременно почившем местном яхтфохте, который повесился на дереве подле своего домика. После трапезы и коротких пожеланий ночи, юная дочь бургомистра проводила Юлия в его небольшую комнату.

Кровать оказалась сносной, а огонь в маленьком камине быстро убаюкал уставшего гостя.

Лиловое, рассеченное полосами белых облаков, небо безучастно смотрело, как деревья вынимали свои корни из земли, поднимая фонтаны грязи и камней. Как трепетали их ветки, опадали иглы, осыпалась кора. И было в этом что-то ужасное и в то же время, завораживающее. Неуклюжие гиганты. Они вынимали корни и падали. Один за другим. Падали друг на друга, так и не научившись ходить. И из сломанных веток тёк уже не прозрачный сок, а алая, необычайно густая кровь. И он сам был этими деревьями, и он сам был холодным небом, и он сам терял почву под ногами. То ли взлетая, то ли падая.

Юлий проснулся в испарине. Он ненавидел сны, как и ненавидел всё новое и необычное. Поэтому с самого утра его охватило болезненное раздражение, которое он всеми силами удерживал в себе.

«Из Сёдервуна.

Господин ленсман. Я вынужден остаться в этом городе ещё некоторое время. Судя по всему, здесь произошло какое-то не совсем обычное явление. Я постараюсь разобраться. Буду держать вас в курсе.

С уважением, яхтфохт Юлий Аксель Свенсон.»

— У вас тут можно как-то выехать из города, избегая мостов? – Юлий задал вопрос, обгрызая небольшую кость неизвестного происхождения. Бургомистр вздрогнул.

— Господин яхтфохт, боюсь, что нет. Вы же знаете, что наш город находится между двух расходящихся рек, которые вновь сходятся, образуя подобие острова, на котором и находится Сёдервун? Все выезды из области проходят через мосты. – Бургомистр проглотил немного супа, как бы поставив своим чавканьем точку.

— А все мосты в таком плачевном состоянии? – Бургомистр, к удивлению Юлия, снова испуганно вздрогнул.

— Да… Нехватка финансирования, отсутствие мастеров… Наш лендрман совсем здесь не бывает.

— Понятно. Если вы не против, я бы немного прогулялся по городу. Поговорил бы с жителями. – Яхтфохта внутренне передёрнуло от перспективы прогулки. Но он, как человек ответственный, видел только одну возможность узнать что-то новое о странном ветровале.

— Да-да, конечно. Моя дочка вас сопроводит. У нас, уж простите господин яхтфохт, с предубеждением относятся к чужакам.

Юлию показалось, что бургомистр как будто бы рад от него избавиться.

Хорошая погода была не в силах развеять гнетущее впечатление от города. Юлий заметил, что многие дома пустуют. Людей на улицах в этот час не было вообще, яхтфохт сделал вывод, что все заняты работой. Дочка бургомистра при свете дня оказалась достаточно милой. Ей можно было дать пятнадцать или шестнадцать лет. Небольшая девичья грудь выдавала свои очертания сквозь мешковатую одежду. А на лице постоянно играла улыбка. Юлий почувствовал возбуждение и поспешил отвернуться.

— Священник сейчас в церкви? – Юлий решил поговорить хотя бы с пастором. Шпиль церкви призывно маячил над домиками.

— У нас нет священника. – Голос девочки был достаточно мелодичным.

— Нет священника? – Яхтфохт был безмерно удивлён. – То есть, как это нет? Он тоже недавно умер?

— У нас никогда не было священника. Мама говорит, что они ни к чему.

— За церковью кто-то ухаживает?

— Нет. Все говорят, что и здание само ни к чему.

— А как же Иисус Христос?

— Что это такое?

Юлий выпучил на неё глаза. Казалось, что она над ним издевается. В нём поднялся беспричинный гнев, который он мгновенно задавил, опять удивившись своей новоприобретенной вспыльчивости.

— А во что же вы тогда верите?

— В Понтифика.

— В Папу Римского? – Юлий был в недоумении.

— Нет в Понтифика.

Яхтфохт несколько мгновений молчал.

— Вы ему молитесь? Приносите жертвы?

— Иногда. – Уклончиво ответила девочка. Юлий решил не продолжать тему верований.

— А какая-нибудь таверна здесь есть?

— Есть. Я покажу дорогу.

Таверна пропахла потом и перегаром. Потолок почернел от копоти. Тавернщик, к удивлению Юлия, оказался худым и длинным. На посетителей он посмотрел с каким-то радостным придыханием, будто бы оправдались его наилучшие ожидания.

— Яхтфохт Юлий Аксель Свенсон. – Юлий протянул руку. Его подташнивало. Видимо от духоты помещения.

— Я знаю кто вы. – Скрипуче протянул тавернщик, пожимая руку. – Виктор.

— Питаю надежду, что вы мне поможете. Два или три дня назад погода вас ничем не удивляла?

Виктор внимательно изучал лицо яхтфохта, своим желтоватым кошачьим взглядом. Юлию становилось не по себе от затянувшегося молчания.

— Вы слышали о ванапаганах? Нет? А у вас нет ощущения, что у вас удалили один из внутренних органов? Слабость, может быть? Беспокойство?

— Как это относится к погоде? – Холодно спросил Юлий, прислушиваясь к своему организму. И ощущая вновь поднявшуюся злость. Виктор гадко ухмыльнулся.

— Просто я никогда не испытывал того, что испытали вы. И мне, безусловно, интересно. Так, что же?

Яхтфохта охватило бешенство. Ощущение того, что эти, не умеющие даже читать, простолюдины держат его за какого-то дурачка, подстегивало внутреннюю ярость. Он с трудом сдерживал дрожь в голосе и удивлялся. Удивлялся. Он всегда был бесконечно спокойным. Что с ним случилось?

— Что же я испытал, простите? – Голос, всё-таки, предательски дрогнул. Недоверчивый смешок тавернщика окончательно разорвал узы самообладания. Потемнело.

— Вы убили его! Вас вилами заколют! – Визг девчонки пробудил сознание Юлия. Он посмотрел на неё мутными глазами, почувствовал возбуждение и кинулся. Мышцы сами выполняли приказания свыше. Удовлетворяя свои низменные потребности, он орудовал, неизвестно откуда взявшимся ножом. Он принадлежал тавернщику? Сознание опять покинуло тело.

Липкая, как клей, кровь сковывала пальцы. Юлий знал, что это кровь. Знал, что сделал. Знал как. Он осторожно приподнялся на локте, пытаясь открыть залепленные всё той же кровью глаза. Он сразу понял, что находится в пещере. На него капала вонючая вода.

— Очнулся? – Голос прокатился громом. – Не вини себя.

— В чём? – Яхтфохт закашлялся.

— В убийствах. Ненависти. Похоти. – Юлий попытался рассмотреть собеседника, но густая тьма скрывала его очертания.

— О, Боже.

— Ты атеист. Зачем упоминать Бога?

Юлия вырвало, а при попытке встать из-за пояса выпал нож.

— Кто ты?

— Наследие. Дряхлое прошлое. Легенда.

Гнилая вода равномерно капала. Камни были безжалостно острыми.

— Понтифик?

— Да. Я — строитель мостов. Ты прав.

— Что со мной?

— Может ты слышал легенды о Ванапаганах?

В мозгу Юлия проявились картинки великанов из детских книжек.

— Пожалуй. И ты один из них? – Яхтфохт не смог скрыть злую усмешку.

— Да.

Юлий захохотал, хоть смеяться и не хотелось. Смех разошёлся пугающим эхом. Он подобрал нож и сжал его в кулаке.

— Я не верю в Бога, но ещё больше я не верю в мифы.

— Твоя воля. Но мной объясняется ветровал. И что ещё важнее объясняются твои преступления. Не перебивай и не смейся. – Ванапаган вышел из тьмы. Если бы Юлий мог напустить в штаны, то он, несомненно бы этим воспользовался. Существо было огромного роста. Сталактиты рядом с ним казались небольшими сосульками. Но больше всего пугало лицо. Дряблое, злое, серое. И болтающийся между ног фаллос, размером с самого Юлия.

– Я последний. И именно напоследок я просил себе жертву. Но не бойся. Я не пожираю мяса, я питаюсь душами. Строю мосты, и они меня кормят. Благословление или проклятие, что моя семья поселилась меж двух рек? Благословением было то, что мы выжили. Нас не уничтожили рыцари, ибо чтобы пройти к нам, надо было перейти мост и потерять душу. Мы – понтифики. Но эта изоляция стала и проклятием. Как быстро разнеслась весть, что места заколдованы и опасны? Как быстро жители Сёдервуна нас обнаружили и перестали переходить реки по мостам? Так начали вымирать мы. И так начали вымирать они. В этом городке каждый друг с другом, по меньшей мере, в двоюродном родстве. Они вымрут. А мы уже вымерли. Я последний. И в последний раз, вырывая деревья, я требовал жертву. Тебя. И ты уже горишь в аду, хоть тело твоё живет. Твоя душа дала мне немного сил. Я – наследие предков, которому поклоняются. А ты моё последнее творение. Уйди прочь. Или повесься на вожжах, застрелись, ибо дальше ты будешь владеть собой меньше и меньше. И жалеть о содеянном в редкие минуты просветления... Прощай, человек.

«Из Ада.

Мистер ленсман. Я покинул Швецию. Отправляясь в Англию, принимаю имя Джек. Мы никогда не увидимся. Надеюсь, что вы найдете нового яхтфохта. И надеюсь, что вы не будете в обиде на меня.

С наилучшими пожеланиями, Джек».