Утро у кассы⁠⁠

Утро в Благовещенске, как и всякое утро, началось с суеты. Солнце еще не успело полностью разогнать туман над Амуром, но у билетной кассы таможни Благовещенск-Хэйхэ, уже кипела жизнь. Вернее, не кипела, а скорее медленно булькала, как застоявшаяся вода в старой бочке.

Главным действующим лицом этой утренней драмы был худощавый гражданин, назовем его для простоты Иван Петрович. Иван Петрович был человеком обстоятельным, привыкшим к порядку и справедливости. Он стоял в очереди уже добрых полчаса, и его худощавое тело, облаченное в потертое пальто, казалось, впитывало в себя всю накопившуюся в воздухе усталость и раздражение.

Очередь представляла собой пеструю картину. Тут были и старушки с туго набитыми сумками, явно направляющиеся к родственникам или на распродажи. И молодые люди с рюкзаками, предвкушающие приключения на китайской стороне. И даже несколько семей с детьми, чьи детские голоса, сначала звонкие, постепенно сменялись капризным нытьем.

Но истинным источником недовольства, медленно тлеющего в сердцах стоящих, были люди из туристических фирм. Они, словно призраки, появлялись из ниоткуда, подходили к самой кассе, и, не обращая внимания на возмущенные взгляды, начинали оформлять целые стопки билетов. Их движения были быстрыми, уверенными, а их разговоры с кассиршей – деловыми и короткими. Казалось, они обладают каким-то тайным знанием, позволяющим им обходить все правила и законы.

Иван Петрович наблюдал за этим процессом с нарастающим негодованием. Он видел, как одна из таких "туристок", молодая особа с яркой помадой и наглым взглядом, без тени смущения протиснулась вперед, держа в руках пачку документов. Она что-то быстро проговорила кассирше, та кивнула, и через минуту ей уже вручали несколько билетов.

"Это же возмутительно!" – прошептал Иван Петрович, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо другому. Его худое лицо приобрело болезненный оттенок. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна праведного гнева, но понимал, что этот гнев, как и его место в очереди, мало что изменит.

Рядом с ним стоял пожилой мужчина с седой бородой, который, казалось, уже смирился с происходящим. Он лишь тихо вздыхал, глядя на суету.

"Они всегда так," – проворчал он, заметив взгляд Ивана Петровича. – "Им положено, видите ли. А нам, простым смертным, приходится ждать."

"Но почему?" – не унимался Иван Петрович. – "Разве мы не такие же люди? Разве мы не платим те же деньги?"

"Платим, платим," – отозвался старик, – "Только у них, видимо, свои счеты с этой кассой. Или с теми, кто за ней сидит."

Разговоры в очереди становились все громче. Кто-то откровенно ругался, кто-то пытался вступить в диалог с кассиршей, но та лишь отмахивалась, погруженная в свои бумажные дела. Атмосфера накалялась. Казалось, еще немного, и эта тихая, унылая очередь превратится в настоящий бунт.

Иван Петрович чувствовал, как его плечи опускаются. Он посмотрел на часы. Время шло, очередь постепенно дошла до Ивана Петровича, между них и кассой никого, наконец-то заветный билет на руках…