Уточка (часть третья, заключительная)⁠⁠

Часть первая.

Часть вторая.

-Можете дать мне закурить? - внезапно прервал свой рассказ Николай.

«Первое правило работы с пациентом — потакать ему в малом. В противном случае, он может замкнуться», - вспомнил психолог одну из многочисленных лекций в институте.

-Держите, - Михаил достал из стола пачку сигарет. Украдкой взглянув на часы он отметил, что прошло уже достаточно продолжительное время с начала рассказа — существенно большее, чем он изначально планировал уделять заключенному, на днях добавившему в свой «послужной список» зверское избиение сокамерника. Однако несмотря на желание встретить дочь из школы, у которой сегодня был первый в жизни учебный день, он не смел торопить своего пациента по двум причинам: во-первых, поток откровения мог прерваться и больше уже не начаться вновь; а во-вторых, ему было на самом деле интересно услышать эту историю.

-Спасибо, - Николай затушил сигарету в импровизированной «пепельнице» в виде стакана с недопитым чаем, который ему протянул Михаил. -Я готов продолжать.

***

Как вы понимаете, наша поредевшая семья тяжело перенесла эту потерю. Я с огромным трудом пытался поддерживать в супруге желание жить, всячески отвлекая ее от трагедии, которую переживал не меньше. Ирина знала подробности гибели Максима — я не мог ей не рассказать. К счастью, она меня ни в чем не винила (по крайней мере внешне), списывала произошедшее на несчастный случай, вызванный стечением обстоятельств — за что я ей безмерно благодарен, ведь это снижало мое чувство вины, бывавшее временами совершенно невыносимым.

Родственники и знакомые не отвернулись от нас в этот ужасный период и всячески помогали. Один товарищ посоветовал нам обратиться к известному в определенных кругах психотерапевту, специализирующемуся как раз на подобных случаях — и хоть для себя я решил, что лучшей терапией мне будет работа (в которую и окунулся с головой), то жену отправил на сеансы.

Поначалу все шло вполне хорошо: я стал замечать, что Ирина начала хотя бы иногда, но улыбаться, а в прежде бессмысленно-равнодушных глазах загорелся пусть небольшой, но интерес к жизни! Так продолжалось примерно две недели — я уже было начал надеяться, что мы переживем этот кризис, как вдруг произошло нечто странное, что заставило меня усомниться в своих надеждах.

В тот вечер я пришел домой чуть позже обычного, в районе одиннадцати часов. Как правило, Ирина ложилась спать не позже десяти вечера (одним из правил психотерапии было соблюдение режима сна и отдыха), но в тот раз я застал ее сидящей на кухне, уставившейся на некий предмет на столе.

-Дорогая, почему не спишь? - спросил я. Из-за ее спины я не видел, на что она так внимательно смотрит.

Мой вопрос остался без ответа. Обойдя жену, я увидел предмет на столе, ставший центром ее внимания — эта была желтая резиновая уточка. Мое сердце пустилось в бешеный галоп; время будто остановилось, а предметы вокруг вдруг приобрели необычайную резкость, позволяющую рассмотреть их в мельчайших деталях. Я отлично видел, что под игрушкой растекается небольшая лужица слегка зеленоватой «цветущей» воды — точь в точь такого же цвета, что была в озере во время нашей последней с сыном рыбалки.

-Что это? - прозвенел эхом мой вопрос в напряженной тишине кухни.

Ирина наконец подняла на меня взгляд. Лицо ее было распухшим и заплаканным, под глазами залегли тяжелые мешки, а количество морщин, будто бы, увеличилось вдвое с сегодняшнего утра, состарив мою супругу на полтора десятка лет.

-Это же она? - голос Ирины дрогнул. -Это его любимая игрушка?

Конечно, это была она.

-Где ты ее взяла?! - чуть ли не вскричал я.

Супруга взглянула на меня как-то отстраненно.

-Я зашла чтобы попить чаю перед сном, а она уже стояла тут...

Было ли возможно такое? Неужели какой-то кусок резины обладал неким злобным разумом, который решил погубить нашу семью? Это звучало нелепо, но, с другой стороны, откуда эта вещь взялась на озере?

«Свой выбор уточка уже сделала», - вспомнились мне слова мистера Морта.

«Чушь какая-то!», - решил я. «Наверное, Ирина увидела ее где-то в магазине и решила купить, как напоминание о Максиме», - мой разум подсказал рациональное объяснение, настойчиво проигнорировав факт лужицы на столе. Иногда мне кажется, что стремление человечества к рациональному познанию всего и вся однажды погубит нас.

Не нужно быть психологом для того, чтобы понимать — зацикленность Ирины на предмете, который косвенно стал предметом гибели сына не могла привести ни к чему хорошему. С силой схватив игрушку (которая не преминула издать противный писк) я вышел на улицу, дошел до помойки и выбросил уточку в дальний контейнер, искренне надеясь, что Ирина забудет про нее. Вернувшись домой я обнаружил ее спящей, а стол — сухим.

Придя домой на следующий день, я вновь застал Ирину с лицом, опухшим от слез. Она рассматривала нашу семейную фотографию, сделанную до трагедии.

-Я думала, ты ее выбросил! - воскликнула она, завидев меня.

-Кого? - автоматом спросил я, уже зная ответ.

-Эту проклятую уточку! А ты, зачем-то, положил ее мне в комод!

-Ирина, я не делал этого...

-Да ну тебя! - она бросила рамку с фотографией на диван, резко встала и ушла в ванную, где включила воду на полную мощность.

В растерянности я сел на диван и взял в руки фотографию, сделанную в прошлом году на море в одном из зарубежных курортов. Я несколько минут рассматривал ее, мечтая о том, чтобы возвратиться в то время, когда Максим был жив, а жена не демонстрировала признаки психического расстройства. Вдруг мое внимание привлек незнакомец на заднем плане снимка, которого я ранее не замечал (впрочем, прежде я и фотографию-то не рассматривал так внимательно). Это был бледный худощавый мужчина в темном костюме, лет пятидесяти на вид. Он смотрел с легкой улыбкой прямо в объектив, находясь прямо между Ириной и мной, метрах в десяти позади. Мне даже не пришлось вглядываться, чтобы понять — это не незнакомец, а вполне известный мне продавец игрушек.

Мне стало не по себе. Знаете такое тревожное ощущение, будто что-то неладно? Так вот, оно захлестнуло меня, словно мощный прибой. Вскочив с дивана, я побежал к ванной. Из-под двери сочилась вода. Я безуспешно дернул ручку и (могу поклясться!) в этот момент услышал противный писк из-за двери, которая, конечно же, оказалась заперта. Не теряя времени на попытки докричаться до жены, я с третьего удара ногой выбил дверь с петель.

Весь пол был залит водой, уровень которой чуть не доставал до щиколоток. Из крана бил мощный напор, заставляя жидкость активно переливаться через края переполненной ванны, в которой, погрузившись головой в воду, лежала Ирина; от крана, который располагался достаточно высоко, к ее шее тянулся шелковый шнур от халата.

Бросившись к жене, я краем зрения увидел уточку, плавающую возле ног Ирины — в тот момент я понял, что опоздал. Собственно, это подтвердила и прибывшая спустя пятнадцать минут «скорая помощь», констатировавшая смерть.

Не дожидаясь, пока медики заполнят необходимые документы, я выскочил из дома, не обращая внимания на их вопросительные оклики, прыгнул в машину и понесся в сторону места, с которого все и началось. Спустя некоторое время, я стоял перед неоновой вывеской, пульсирующей красным в темноте: «Лавка детских игрушек мистера Морта». Взяв первое, что попалось под руку — это была отвертка (впрочем, вы, наверное, это и без того знаете), я распахнул двери магазина и вошел в освещенное приглушенным светом помещение, зал которого был уставлен витринами.

-О, это же мой любимый покупатель! - воскликнул мистер Морт, протирающий одну из витрин. -Ну что, наслаждаетесь историей, которую вам дарит игрушка? Лично я — да!

Если до того момента я еще как-то сдерживался из последних сил, то та фраза была последней каплей. Что было дальше, вы и без меня знаете.

***

-Гм, - Михаил, скрывая замешательство, вызванное услышанной историей, покашлял. -В общем-то да, знаю.

Одной из привычек, которые ему привили в институте, было доскональное изучение дела пациента, поэтому Михаил отлично знал, за что сидящий перед ним оказался за решеткой: нанесение множества колотых ран отверткой пятидесятилетнему мужчине — мирному, никогда не имевшему проблем с законом продавцу игрушек, который на свою беду решил открыть магазин в их городе.

-Я благодарен вам за то, что вы доверили мне свою историю. Но почему вы ничего этого не рассказали на суде?

Николай усмехнулся.

-Вы думаете, что это имело бы смысл? Я уверен, что и вы мне не верите на сто процентов, а озвучь я свою историю в суде, то и вовсе был бы отправлен на принудительное медицинское лечение, через неделю став пускающим слюни овощем.

Михаил промолчал, мысленно согласившись с доводами сидящего перед ним человека.

-Ваши мотивы я могу понять и принять. Конечно, я считаю все произошедшее лишь роковым стечением обстоятельств, повлекшим гибель нескольких невинных жизней и заставившим вас искать виновного, но не могли бы вы рассказать, в чем причина инцидента с вашим сокамерником?

Николай опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе.

-Все дело в его специфическом чувстве юмора. Он, видимо, откуда-то узнал, за что я попал за решетку (может, ему сказали охранники) и решил поиздеваться надо мной. Где-то достал резиновую уточку и попытался ночью положить ее рядом с моей обувью — я это заметил, так как в последнее время часто мучаюсь бессонницей.

-Действительно, глупая шутка, - пробормотал Михаил, видевший лицо сокамерника Николая, которое было превращено в кровавое месиво.

«Прежде чем выбрать подход для психокоррекции, мне надо посоветоваться с коллегами — уж очень это необычный случай», - решил психолог.

-Думаю, на сегодня достаточно. Увидимся с вами в ближайшее время и еще раз хочу сказать, что безмерно благодарен за то, что решили довериться мне. Уверяю, я приложу все силы, чтобы помочь вам. К сожалению, пока повлиять на решение руководства тюрьмы о переводе вас в одиночную камеру я не могу, но в будущем походатайствую о переводе вас обратно в общую.

-О нет! - заволновался Николай. -Я ни в коем случае не хочу возвращаться в общую камеру, ведь кто знает, вдруг еще найдутся «шутники»!

-Я вас понял, - кивнул Михаил. -До встречи!

***

Когда заключенного увели, Михаил положил в свой рабочий портфель материалы, так или иначе относящиеся к делу Николая, с твердым намерением на следующее утро заехать к своим коллегам в исследовательский центр психологии для консультации, после чего вышел из здания тюрьмы и направился на парковку, где стояла его машина. Не доходя до водительской двери каких-то пару метров, Михаил услышал мелодию входящего вызова своего сотового телефона. Доставая гаджет с твердым намерением сбросить звонок, мужчина с удивлением обнаружил, что ему звонит оперативный дежурный с рабочего телефона.

-Слушаю! - Михаил решил не отклонять звонок решив, что ему звонят из-за того, что он забыл выключить свет в кабинете, запереть дверь, либо по еще какому-либо подобному поводу, которые в исправительном учреждении считаются довольно серьезными нарушениями регламента.

-Миша, ты чего натворил, нахрен! - психолог узнал возбужденный голос звонившего — это был дежурный по имени Константин, с которым он был во вполне дружественных отношениях.

-Не понял?! - изумился Михаил. -Что ты …

-Сергеев расхерачил себе голову о стену после того, как мы его вернули в карцер! Нормально ты там свою психокоррекцию проводишь! - язвительно закончил Константин. -Тебе-то, как внештатному сотруднику, ничего не будет, а дежурной смене теперь такие пиздюля прилетят!

-Я сейчас буду! - бросил Михаил в трубку, после чего отключил звонок и чуть ли не бегом направился обратно в здание тюрьмы.

Добравшись до «аквариума» (так охранники называли в разговорах между собой помещение дежурной части), Михаил постучал в стекло, за которым один из мужчин напряженно разговаривал по телефону, а двое других бегали от шкафа к шкафу, то доставая, то убирая обратно какие-то документы и журналы в суетливой спешке.

-Костя! - позвал Михаил своего знакомого, как только тот перестал говорить по телефону.

-Не до тебя абсолютно! - отмахнулся дежурный.

-Где он? В медчасти?

Константин растерянно кивнул, уже набирая следующий номер телефона. Недолго думая, Михаил рванул в крыло, где находилась медицинская часть.

«Почему он это сделал? Неужели на это повлиял наш сеанс?», - чувство вины начинало безжалостно кромсать Михаила. «Я должен узнать причину его поступка — или не смогу спать по ночам!».

Уже на подходе к медчасти, психолог увидел охранника, сопровождающего мужчину в белом халате врача, катящего больничную каталку по коридору, с лежащим на ней человеком.

-Что случилось? - спросил Михаил охранника, догнав процессию.

Тот быстро взглянул на психолога.

-Он вдруг ни с того ни с сего начал со всей силы биться головой об стену в камере. Пока открыли дверь, он уже себе черепушку проломил!

Михаил взглянул на лежащего на каталке, с трудом узнав заключенного, с которым расстался не более получаса назад: из-за деформированного лба, сквозь который проглядывал кусочек чего-то тошнотворного, имевшего розоватый цвет, черты лица Николая изменились, сделавшись заостренными, неправильными. Закатившиеся, подрагивающие белки глаз просвечивали сквозь полуоткрытые веки. Вдруг Николай издал страшный булькающий хрип; одно из век открылось чуть шире, после чего он попытался повернуть голову в сторону знакомого голоса.

-Вы говорили, будто это роковое стечение обстоятельств... Тогда как вы объясните, откуда она взялась в унитазе одиночной камеры? - с трудом произнося слова, сказал Николай. Затем его тело содрогнувшись, будто эта реплика потребовала концентрации всех оставшихся жизненных сил, обмякло на каталке.

-Что вам нужно? - возмутился врач. -Пациенту сейчас лишние волнения точно ни к чему, какое бы дело у вас не было!

Михаил остановился, наблюдая, как каталку ввозят в медчасть.

«Он психически болен», - решил он, простояв несколько мгновений. «Моей вины тут нет абсолютно».

***

Вечером, сидя за ужином, Михаил без аппетита ковырял в тарелке. Блюдо, стоящее перед ним — разрезанный бифштекс средней прожарки, напомнил ему зрелище, увиденное в тюрьме. Он вполуха слушал восторженные рассказы дочки о первом дне в школе, вновь и вновь прокручивая произошедшие события.

-Папа сегодня устал, - жена Михаила, видя состояние мужа, решила отвлечь дочь. -Давай, покажи папе игрушку, которую я тебе сегодня купила, после чего ложись спать.

-Сейчас! - радостно воскликнула девочка и убежала в свою комнату.

-Игрушка? - это безобидное слово вызвало в голове Михаила смутные, неприятные ассоциации.

-Ну да. Решила ей сделать подарок — все-таки у нее сегодня самое первое «первое сентября». Заехали по пути в новый магазин игрушек, который открылся между банком и судом на соседней улице. Странно: я всегда думала, что между этими зданиями нет свободного пространства!

-И как назывался магазин? - к горлу Михаила вдруг подступила сильная тошнота, заставив его вопрос прозвучать сдавленно.

-Я точно не помню, какая-то там «лавка». Хозяин француз — судя по акценту. Игрушки там, мягко говоря, странные, но Кристина так увлеклась одной из них, что мне пришлось ее купить. Ты же знаешь, какой твоя дочь может быть настойчивой...

-Это Феликс, пап, - девочка забежала в кухню, держа в руках перед собой купленный мамой подарок. -Я его так назвала!

Под светом ламп, который вдруг показался Михаилу ослепительно ярким, он увидел в руках дочери вязаного кота, одна из тряпичных лап которого была сильно похожа на человеческую ногу.