«Тессеракт Лазаря». Глава 6, Эхо минувших дней. Часть 2⁠⁠

Ссылка на остальной текст: «Тессеракт Лазаря»

Навигатор привел Рифта по нужному адресу – дом оказался старой девятиэтажкой. Насколько он слышал, их называли “хрущевками”, по имени одного из руководителей СССР. По соседству высилось еще несколько таких же однотипных домов.

Заехав на невысокий бордюр, Никлас припарковал арендованный автомобиль на пустующем месте, заглушил двигатель и осмотрелся. Двор утопал в зелени, посреди кустарника проступали проржавевшие конструкции детской площадки, а где-то среди буйной растительности местами угадывались заросшие дорожки.

Блоггерша назначила ему встречу в этом месте, но пока он не видел ни единой живой души, лишь легкий ветерок трепал на балконах развешенное для сушки белье.

“Ловушка?” – запоздало кольнула мысль где-то на задворках сознания. Но тут же была отброшена: это было бы бессмысленно. Девушка не выглядела подсадной уткой.

Выбравшись из салона, он закурил, с любопытством оглядываясь по сторонам. Складывалось впечатление, что квартал застыл во времени. Хлопнуло окно привлекая его внимание. Какая-то женщина высунувшись кормила голубей, слетающихся на подоконник.

Голос, вдруг раздавшийся за его спиной, заставил его вздрогнуть.

- Я боялась, что вы не приедете.

Обернувшись, он увидел знакомое лицо. Одета девушка была просто: белый топ, джинсы, кроссовки.

- Лиза, – просто представилась она, затем неуверенно протянула руку. - Я знаю вас – вы Николас?

- Никлас, - поправил ее он, аккуратно пожав протянутую ладонь. - На греческий манер. Позволю спросить, откуда вы знаете мое имя?

Лиза замялась, прежде чем ответить.

- Слышала тогда в храме. В ночь, когда все это произошло. Вы не подумайте, я не какая-то дурочка, - взволнованно добавила она. - Что бы вам обо мне не наговорили в полиции…

Рифт улыбнулся краем губ.

- И в мыслях не было. Вчера вы передали мне записку. В которой утверждаете, что у вас есть важная информация по делу, над которым мы работаем. Это действительно так?

Девушка утвердительно кивнула.

- Думаю да. У меня имеется архив, который может вас заинтересовать, – последние слова она произнесла, снизив голос чуть ли не до шепота. – Там, в храме Знамения Благодатного Огня, я успела увидеть достаточно. Прежде чем меня задержали.

- Вас рано выпустили, надо сказать, - заметил Рифт. - Не сочтите за бестактность. И трех суток не прошло.

Лиза только развела руками.

- Сама не понимаю. Волкова была очень недовольна, я прямо чувствовала, как она прожигает мне взглядом спину.

Зайдя в подъезд, они поднялись на лифте на пятый этаж, и девушка зазвенела ключами, открывая входную дверь.

- Проходите. Извините, не прибрано. Все так навалилось.

- Не страшно, - шагнув внутрь, Рифт огляделся. – Куда?

- Первая дверь налево, можете не разуваться. Я сейчас все принесу, - Лиза протиснулась мимо в узком коридоре и скрылась за соседней дверью.

Следуя ее указаниям Никлас, зашел в комнату. Пара шкафов с книгами, у стены диван, напротив телевизор, рядом – стол с ноутбуком. Присев на диван он застыл в ожидании.

Вскоре послышались шаги и появилась Лиза, сжимая в руках объемную старую папку. Положив ее на стол и ловко развязав шнурок, она начала суетливо перебирать содержимое. Перед Рифтом мелькали старые фотографии, копии каких-то документов и рукописные заметки. Наконец, девушка остановилась и указала на одну из газетных вырезок датированную 1920-м годом.

- Вот, взгляните.

Рифт придвинулся ближе и склонился над пожелтевшей от времени бумагой с обведенной карандашом короткой заметкой в разделе новостей.

“3-го ноября крестьяне учинили расправу над местным главой церкви и его семьей. По рассказам очевидцев событий все произошло под утро, когда крестьяне, собравшиеся у дома священника, совершили поджог и подперли двери во избежание возможности спастись у находящихся внутри. В результате: в доме сгорели священник, его жена и двое детей. По месту направлены представители ВЧК для выяснения обстоятельств”.

Никлас вопросительно взглянул на Лизу.

- Как это может быть связано с текущим делом?

Девушка, сжав губы нервно перебирала пальцы.

- Кольца. Я заметила их на телах, вы тоже. Я слышала ваш разговор с напарницей на месте. Приход настоятеля Малахия был очень закрытым сообществом. Я переехала сюда, узнав о них, пыталась что-то разузнать, найти ответы, но безуспешно.

- Продолжайте, - подбодрил ее Рифт.

Переложив еще пару листов, Лиза указала на бланк с расшифровкой телеграммы.

- Думаю это даст исчерпывающий ответ на ваш вопрос.

Текст гласил:

“Местные подожгли дом, заперев в нем убийцу. Огонь удалось потушить. Тела опознаны. У священника - огнестрельная рана в голову, при нем - серебряное кольцо с черным камнем в оправе. Прочие погибшие - при пожаре. На месте обнаружена гильза для оружия иностранного производства, калибр .38 ACP. Убийце удалось скрыться. Формируем отряд для преследования.”

Прочитав, Рифт потянулся за сигаретами, но вовремя остановился.

- Вы правы. Это интересно.

Лиза коротко кивнула.

- Понимаете, мой дед занимал высокий пост в КГБ и собирал эту папку всю жизнь. Рискуя своей карьерой, а может быть даже и жизнью, он раскапывал документы в закрытых архивах… - девушка явно волновалась и немного запнулась, - … он рассказывал мне, незадолго до своей смерти, что хотел понять, что же произошло там на самом деле… - Лиза замолчала. - Немного вермута? – вдруг неожиданно предложила она, сдавленно улыбнувшись.

- Не отказался бы, но я сегодня за рулем, – Рифт видел, что девушка сильно нервничает, и старался не давить на нее.

- Ну а я, пожалуй, выпью.

Лиза отошла на кухню и вернулась с бокалом и бутылкой “Мартини”.  Налив себе, она сделала пару глотков, и видимо немного успокоилась, на ее щеках выступил легкий румянец.

- Так вот, - продолжила она. - Одним из членов ВЧК, занимавшихся выяснением обстоятельств расправы был дед моего деда Александр Сергеевич Самойлов. Многие почему-то думают, что ВЧК занимались только расправами и борьбой с контрреволюционерами, но это далеко не так. Я не знаю, что на него так сильно повлияло во время этой поездки на север. Я даже не знаю, куда именно его тогда отправили. Но вскоре после этих событий, вернувшись домой в Петроград, он застрелился из служебного оружия оставив лишь бессмысленную предсмертную записку.

Порывшись в папке, Лиза достала сложенный вчетверо листок и протянула Рифту. Бережно взяв из ее рук бумагу, он развернул письмо. Нижний угол был перепачкан в разлитых чернилах. Пляшущий почерк с резкими углами букв выдавал у писавшего крайнее нервное возбуждение. Бессвязный поток образов и слов привел Рифта в замешательство.

“Я видел бесконечность изорванных нитей в исходной пустоте… Длиннорукую деву, с распущенными волосами, которая сидит с пряжей и смотрит на меня немигающим взором… Она непередаваемо красива сколь и отталкивающе чужеродна… Она боится... И я."

"Огонь, поедающий плоть, не способен выжечь ускользающую тьму в своем чреве…  отвергнутый смертью, блуждающий среди звезд за Порогом. Созидание формы будущего - каждое действие... каждый шаг... каждая жертва. Архитектор ужаса…", – на последних словах почерк совсем поплыл вниз, нарушая строку. Пятна чернил, оставленные перьевой ручкой, пропитали бумагу скрыв окончание.

Следующий фрагмент, написанный большими, корявыми буквами гласил:

“Там что-то есть. Я чувствую, как оно смотрит на меня из небытия. Порог - это пасть и терзающий взор… Конфигурация. Созвездия, прорастающие сквозь плоть... Мои ли это мысли или оно уже украло их?”.

Ниже был странный рисунок, занимавший оставшееся место. Он состоял из искаженных геометрических фигур, спиралей и ломанных линий. В безумных сочетаниях они пересекались под всевозможными углами, образовывая в итоге невероятный в своей неестественности многослойный узор. В центре, куда сводилось все, замковым камнем был изображен перевернутый треугольник. Рифт видел подобное в отчетах “Чертога” по Верхнеозерску.

- Занимательно, - наконец произнес он, облизнув пересохшие губы. – Расскажите подробнее.

Лиза сделала еще пару глотков, прежде чем начать.

- Я не просто так показала вам ту газетную вырезку. Это все части одной картины. Со слов моего деда - а он слышал про это от своей бабушки - у Александра вскоре после возвращения, начались приступы бреда. Во время обострений он кричал о том, что не хотел и у него не было выбора. Потом начинал рыдать и добавлял, что они все равно были уже мертвы. Со временем стало еще хуже, начались разговоры с воображаемыми собеседниками.

- Что-то очень сильно пошатнуло его психику, - задумался Рифт. – Насколько я понял, он оказался на месте случайно?

- Да, он с отрядом проводил там какие-то исследования по местному фольклору, я не знаю, как это можно еще объяснить, - она достала еще несколько листов и положила перед ним. – Это все что моему деду удалось найти по этой поездке.

Рифт погрузился в чтение, перебирая документы. Большинство были просто сухими сводками или списками снаряжения, которые ни о чем ему не говорили, но затем взгляд задержался на одном из писем Самойлова личного характера, датированное концом октября 1920-го. В нем упоминался некий Виссарион и его исследования менгиров. По какой-то причине чекист придавал этому большое значение, записав свои разговоры с ним.

Виссарион, ведя отшельнический образ жизни в своем старом особняке, очень неохотно отвечал на вопросы, но кое-что из их бесед, записанных Александром Самойловым, было весьма любопытно.

“На мои вопросы, в чем заключается цель, он только усмехался. Показал мне поляну с менгирами. Темными, покосившимися перстами они стремятся к небу, вопреки тысячелетиям. Со слов Виссариона когда-то в прошлом они накапливали энергию самой планеты - точки силы.”

Ниже шла приписка, сделанная наискосок выцветшим карандашом: “фонд 19, архив 5А”.

Рифт еще раз просмотрел бумаги.

- Любопытно, но я не понимаю, что за фонд? Это его пометка?

- Да. Мой дед пришел к выводу, что у Александра был личный рабочий архив. Но он так и не смог подтвердить его существование. Уверена, там могло быть то, что прояснило бы записи.

Рифт задумался.

- Посмотрю, что смогу разузнать на этот счет.

- И еще кое-что, - Лиза достала из ящика стола фотографию и протянула Рифту. – Это было среди личных вещей моего прапрадеда. – Обратите внимание на дату на обороте.

Глаза Рифта впились в цифры.

- День из газетной вырезки…

Перевернув снимок, он начал его изучать. На фотографии не самого лучшего качества был запечатлен дощатый пол с расплывшимся по нему, но подозрительно узнаваемым черным пятном.

- Маркер... – непроизвольно вырвалось у него.

Продолжение следует