Тени лесных тропинок⁠⁠

У меня на шее звенит колокольчик.
Лес, в котором мы живём, очень красивый. Весной на деревьях распускаются почки — и сам лес распускается десятками голосов, от тяжёлых шагов медведя до стрекота насекомых.
К лету всё вокруг становится зелёным, но это не один цвет, а десятки разных, смешанных друг с другом. Берёза отличается от папоротника так же, как папоротник от обычной травы.
Я могу часами бродить по тропинкам, высматривая новые цвета. Звенит колокольчик. Лучи солнца падают сквозь просветы в листьях, и становится так тепло. Но нужно быть осторожной.
На этих тропинках много кто водится.

К осени разных цветов вокруг ещё больше, но они меня не так радуют. Зато я люблю грибы, могу собирать их целыми днями. А ещё — алые ягоды брусники.
Чем ближе зима, тем больше мне хочется оставаться дома и спать, устроившись у печи. Мама часто сидит рядом, гладит меня по голове, рассказывает сказки про лешего, русалок, которые сидят подо льдом, бедняжки, и других созданий с лесных дорожек.

Мы с мамой совсем не похожи: она пухлая и румяная, как пирожок, который только что достали из печи. У меня под кожей проглядывают рёбра, а глаза тёмные — я видела в отражении в озере.
Мама умеет прясть, готовить, смешивать сушёные травы в разные порошки и лекарства — и продавать их всем, кто приходит в наш дом. У меня путаются нити, каша сгорает на печи, а названия трав не задерживаются в голове, хотя я хорошо различаю их по запаху.
Но мама никогда меня не ругает. Она говорит, что я просто не нашла дело себе по душе.

Наверное, мне по душе долгие прогулки по лесу под звон колокольчика — его тоже подарила мне мама. Сказала, он сбережёт меня от других обитателей леса.
И всё равно я иногда замечаю их — совсем близко. Качаются ветви. Слышатся шаги. Но каждый раз они ускользают быстрее, чем я могу обернуться.
Звон колокольчиков разносится по тропинкам.
Быть может, однажды я встречу тех, кого боится весь лес.

***

В каждом лесу есть свои чудовища.
Это они вызывают чувство, будто кто-то следит за вами из-за деревьев. Идёт по той же тропинке — отставая на несколько шагов — и ловко ныряет в чащу, стоит вам обернуться. Подбирается ближе. Ждёт подходящего момента.
Тяжёлое дыхание за спиной — и лес поглотил очередную жертву.

Моя приёмная дочь любит лесные сказки: о ведьмах, которые ловко перекраивают ткань времени, о ревнивых берёзах и уставших духах реки. Но есть одна история, которую я никогда не рассказываю.

Это сказка о ведьме, которая вышла из своего уютного дома одним летним утром. С собой у неё была корзинка и острый серп — чтобы собирать травы. Но не успела она добраться до поляны, где распустились жёлтые цветы зверобоя, как раздался незнакомый звук.
Ведьма привыкла к ворчанию лешего, смеху духов и рычанию диких зверей. Но впервые она услышала плач.
Пронзительный детский плач.

Младенец лежал на подушке из листьев папоротника: большие глаза, белая кожа — как у русалок. Ведьма замерла, сжимая рукоять серпа. Сначала она подумала, кто-то из деревенских решил избавиться от ребёнка. Но, присмотревшись, поняла — всё не так просто.
Эти глаза, тёмные, будто самые дальние уголки чащи. Листья, укрывающие ребёнка, ветви, склонившиеся над ним. Новорождённую девочку не принесли из деревни.
Она была частью леса.

Моя дочь знает о голодных духах, которые водятся на тропинках. Я не стала ей врать.
Просто не сказала всей правды.

Есть в этих духах что-то общее с нами: в них тоже вспыхивают искры страсти. Обычно они сходятся зимой, в самые длинные и тёмные ночи. Ни холод, ни метель не могут помешать их любви.
А к лету появляются дети.
Счастливых семей духи не создают — своих младенцев они оставляют на попечение леса. Но в этом нет ничего ужасного: всё, от зверей до деревьев, окружает этих детей заботой. Кормит и греет. Помогает расти.
Постепенно такой ребёнок учится преследовать одиноких грибников и охотников. Становится тенью; лёгкими шагами, которые раздаются всё ближе; горячим дыханием за спиной.

Моя дочь — настоящая умница. Умеет различать десятки трав просто по запаху. Понемногу учится смешивать целебные снадобья. Жаль, к магическим книгам у неё нет интереса, но, может, появится с возрастом.
Когда я несла её домой, не совсем понимала, что делаю. Честно говоря, сомневаюсь и сейчас. Но что есть жизнь, если не бесконечная череда сомнений?

Одно я знаю точно: моё сердце наполняется теплом, когда дочь радостно возится с пестиком и весами или переписывает рецепты своим детским, неровным почерком. Она может часами гулять по лесу — звон колокольчика разносится по округе — но всегда возвращается, чтобы остаться со мной.
Даже злым духам не обязательно подчиняться врождённому зову тьмы.

Колокольчик, повязанный на её шее, — лишь мера предосторожности. Он предупреждает всех вокруг, что лучше свернуть на другую дорожку, не сталкиваться с лесным духом. Но я надеюсь, это временно.
Я учу дочь своему ремеслу. Усаживаю на метлу и поднимаю в небо, показывая, что мир — это не только лесные тропинки. Знакомлю с людьми вокруг.
У нас обязательно всё получится.
А пока — пусть звенит колокольчик.

101/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!