Темнейший. Глава 70⁠⁠

Конрад относительно притих. Гибель его разбойничьей шайки и отсутствие разбоя и войны словно лишили его жизнь какого-то смысла. Грабить в Перевале ему никто не разрешил бы. Но Конрад ждал, когда Миробоич исполнит своё обещание по поводу «ангелов-хранителей», а поэтому не уходил, хотя явно хотел бы отправиться на большую дорогу, где жизнь куда веселей, чем в грязных кабаках.

Он, конечно, проматывал свои деньги – неясно откуда они брались, ведь Камил платил ему скудное жалованье – в питейных заведениях и борделях, но чаще он брал женщин силой, а так же любил подраться с пьянчугами, хоть никто с этим бугаем, похожим на бешеного быка, драться не хотел даже в самых упитых состояниях.

Донеслась лишь весть, как Конрад подрался со Ставром Годиновичем – Конрад, прослышавший о хвальбе Ставра насчёт своей необычайно красивой жены, предложил тому смиренно посидеть в углу опочивальни, пока он будет иметь красотку в роскошную задницу.

Ставр вмиг набросился на негодяя – он был единственным достойным соперником Конрада за многие недели пребывания в городе. Оба богатыря разнесли питейное заведение в щепки и чуть не убили друг друга – мертвецы Никлота, прибывшие на место, усмирили их, подстрелив ноги из арбалетов, а затем набросившись толпой.

Никлот, однако, сказал, что лицо Ставра было окровавлено сильнее, чем у Конрада, и не вмешайся он тогда – Годинович был бы мёртв. Богатыри сидели в темнице, где непрестанно хаяли друг друга, что помощники Реяна глохли и в ярости стучали по прутьям клеток, чтобы те заткнули свои поганые рты.

Ставру сидеть за клеткой было, однако, не привыкать, в отличие от Конрада, который угрожал Никлоту расправой за то, что тот прострелил ему ногу – хоть раны богатырей хорошо затягивались даже без лекарей.

В это время Камил и навестил пленников.

– Ну, Конрад? Готов стать самым сильным ублюдком Атлантиды?

– Спрашиваешь! Давай поскорей и без лишних слов!

Ставр Годинович, заинтригованный словами Миробоича, поинтересовался что же тот намерен делать, и когда Камил объяснил ему всё – тоже вызвался на дело.

– Что ж, я предупреждал, что это будет опасно.

– Я просто надеюсь убить этого гада! Он оскорбил мою жену! Нельзя позволить ему стать сильнее, чем я.

Сразу двое подопытных – оба богатыри. Отличная возможность попрактиковать тёмное ремесло. Камил не был уверен, что душа Ставра столь же крепка, как души Нойманнов, но считал, что если тело сильнó, то простит ему ошибки, какие не простило бы обычному человеку.

Во всяком случае, мёртвые Ставр и Конрад ему нужнее, чем живые и даже симбионты – оба были склочными и неуправляемыми, он не хотел оставлять их в живых.

– Тогда ждите. Встретимся во снах.

– Эй, а как же отпустить нас на волю?

– Если вы станете симбионтами, то, думаю, выбраться из клетки вам не составит труда, – прутья в тюрьме были достаточно мощными, чтобы остановить богатырей – Искро любил наказывать строптивых воителей заключением в темнице, а потому подготовил для них отдельные камеры.

Камил приставил к ним усиленную стражу из мёртвой гвардии, Химеру и слона. Конрад явно попытается улизнуть, когда получит от Миробоича всё, что ему было нужно – член себе он уже вернул, осталось только обрести непобедимую силу – и тогда от жизни можно будет брать всё, что захочется.

Устроив ловушки у темниц, Камил отправился на поиски схимника.

Климент обосновался в Перевальском монастыре. Он всё так же – был заперт в неприглядной комнате, не имел контакта с внешним миром, и даже еду ему братья-монахи приносили через специальную дыру в стене, словно какому-то преступнику.

Климент сиял в молитвах. Именно за этим сияньем прилетел к нему Камил во сне.

Старец встретил его миролюбиво, сразу пожелав добра. Но когда Камил предложил ему работёнку – воспротивился.

– Помогать тебе? – спросил Климент. – В твоих жестоких делах? Чтобы извращать и свою душу грехом? Нет. Прошу тебя смиренно, оставь меня в затворе.

– Никакого греха! – заверял Камил. – Мы спустимся в Зазеркалье, чтобы убивать бесов. Ты – святой, у тебя есть нимб, светом которого ты можешь испепелять нечисть. И мне нужна твоя помощь в истреблении ада.

– Странно это слышать от тебя. Я считал, что ты повелеваешь бесами, а не стремишься их истребить.

– Старче, неужели ты снова хочешь назвать меня Антихристом, которым я не являюсь? Был бы я демоном – я бы тебя не звал, я бы и вправду сам справился! Но я – обычный человек, пусть и некромант.

– Ад не сокрушить смертному. В нём можно утонуть. Каким бы я святым ни был. Не ищи себе пути туда, лучше ищи путь к Господу.

– Брось. Мы не будем лезть в самые глубины. Неужели ты откажешься сделать этот мир хотя бы немного чище и лучше?

– Мир станет лучше только когда ты сам станешь лучше.

– Старче, не начинай. Ты же понял, что именно я хочу!

– Видно, что ты преследуешь нечто иное. Зачем тебе надобно уничтожать бесов?

– Я изучаю адские пространства, чтобы знать принципы, по которым они работают. Чтобы управлять ими, владеть ими, властвовать над ними.

– Чтобы потом было больше оснований нарекать тебя Антихристом?

Терпение Камила иссякло:

– Это приказ! Я требую, чтобы ты пошёл за мной в ад! И выполнил несложную работу, защищая там нас и Конрада Нойманна – этого святошу – от демонов. Не хочешь же ты, чтобы святые Нойманны пострадали? По твоей вине? О, в Престоле будут очень недовольны!

– Ты про того яростного дикаря, что грабил, убивал и насиловал? В аду ему самое место. Пусть же остаётся там, даже пусть он хоть трижды будет Нойманном.

Камил вздохнул. Старец, кажется, вообще его не боялся. Так чем же можно было ему пригрозить?

– Что ты хочешь взамен, старче? – решил он зайти с другого края. – Может, каких-то послаблений для своей братии? Чего бы ты хотел?

– Я хочу только одного – единения с Богом. Это единственное, к чему я стремлюсь.

– Как мне убедить тебя пойти за мной? – не сдавался Камил.

– Ножами и саблями? Пытками? Как и всех остальных?

– Я не хочу этого делать.

Климент задумался. Идея вдруг пришла в его голову.

– Я пойду за тобой, если ты помолишься. Вместе со мной.

– Помолюсь? – усмехнулся Миробоич. – Да запросто!

Климент удивился соглашению – он уж наверняка думал, что демон никогда не станет молиться!

Они встали перед скромной иконой Христа в углу тесной комнаты Климента.

Старец быстро и коротко рассказал Камилу, как правильно молиться – без спешки, внимательно, вдумываясь в каждое слово.

Короткая молитва Христу, однако, давалась Камилу с трудом. Слова не лезли из горла, застревали во рту; и усмешка пробивалась сквозь эту молитву – усмешка и желание пошутить, посмеяться над этим бесполезным делом. Посмеяться над схимником, что всю свою жизнь превратил в кошмар нищеты, бедности и затворничества, тогда как он мог бы запросто веселиться на пирах, ворковать с красавицами и получать удовольствие от приобретения роскошных одежд и накопления золотых монет.

Молитва, однако, была доведена до конца. Камил чувствовал, будто отступился от чего-то – в первую очередь от своей гордости. Климент искусно его унизил. Главное было не подать виду, что это его уязвило – так подумал Камил и, стараясь сохранять спокойствие, начал задавать вопросы.

– Как же ты заполучил нимб, старик?

– Молитвой.

– Но ведь в Горной Дали молится половина всего народу, а нимб имеешь только ты один.

– Они не молятся. Они разговаривают сами с собой. Невнятно бормочут себе под нос.

– А разве нужно делать как-то иначе?

– Разумеется. И это ещё хорошо, если они не превращают молитву в попрошайничество, как большинство прихожан. Все, кто молятся, потом сразу бегут по делам, совершают плохие поступки, не задумываясь, или просто ложатся спать, помышляя о своих приземлённых проблемах. Никто не прислушивается к тому, что же Бог ответит. Получается, это и не молитва, не общение с Богом. Пустое бормотание.

– А ты, получается, прислушался? И он ответил?

– Нужно прислушиваться, что же происходит внутри тебя после молитвы. Я прислушивался. Не раз. Прислушивался многие дни, ночи, молился снова и снова. И однажды на меня было ниспослано озарение. Это и есть настоящая молитва – общение с Богом. Поэтому и ты прислушайся. Что сейчас, после молитвы, происходит у тебя на душе?

Камил хмыкнул. Но всё равно прислушался. Внутри были мысли, слабые эмоции, сомнения, скепсис, душевные колебания, нетерпение и даже обида на старика. Всё это разворачивалось словно в некоей всеобъемлющей пустоте, которую Камил называл бы разумом или сознанием. И когда он прислушивался к каждому элементу, какой только замечал – тот сразу исчезал, словно темнота при свете факела.

В общем-то, ничего необычного Камил не услышал. Нимба он не обрёл.

Однако было нечто общее между методом, которому обучал Готам, методом, который практиковали монахи Наланды – и методом, который практиковали схимники. Может, старец знает, о чём говорит? Ведь все они стремятся к одному и тому же, пусть и разными, на первый взгляд, путями.

Камил напомнил о том, что Клименту теперь пора было идти за ним.

Старец не стал отпираться.

Вскоре они шли через Зазеркалье – держали путь к Двери Конрада. По пути Камил решил проверить – действительно способен ли старец испепелять бесов, или же он не владеет своим Ясным Светом по желанию. И Климент испепелил чёрную злобную тварь – мощным сияньем.

Камил завидовал старику. Тот был хоть и глуп, но мог уничтожать демонов одним своим взглядом.

– Имеет ли смысл молитва без веры? – спросил Камил. – Если я начну молиться – одарят ли и меня нимбом в конце концов? Просто я не хочу терять времени зря, но хочу добиться такого же сияния.

– Меньше вопросов, меньше сомнений – больше дела, – ответил Климент. – Просто начни.

– Даже если я не верю?

– Твои размышления – препятствие, ведь Бог непознаваем. Так ты никогда до него не доберёшься, даже если захочешь. Это то же самое, что пытаться обогнать свою тень. Его можно познать только вне мыслей, что суть и есть зло, которым пропитаны жизни человеческие. Там прячутся корни всех грехов, что всех нас душат. Именно там кроются самые злейшие бесы.

– Бесы? В мыслях? Ха! Бывает иногда, что астральная тварь прикрепляется к душе и вызывает уныние – это я видел. Но мои мысли – чисты от влияния каких-то существ, – возразил Камил. – Ведь я их не вижу. Да и где они? Покажи, если можешь, старче. Или ты снова придумываешь сказки?

– Вся чернь перед нами – умершие грешники, их гадкие изуродованные заманчивыми страстями души. В таком случае точно ли внутри тебя нет бесов, Миробоич? Ведь ты сам можешь им стать. Ты слеп – это тебя и губит. Я же хочу спасти тебя, но не знаю, насколько ты готов слушать и слышать.

– Я бы хотел стать твоим учеником, – сказал Камил. – Но, думаю, ты меня обезоружишь своей хитростью и изворотливостью, а потом Престол сметёт меня.

– Почему ты так думаешь?

– Ведь чтобы следовать за тобой – мне придётся уложить свои мёртвые армии в могилы и похоронить по обрядам. Церковь уже однажды сделала подобный ход, знаем! И что мы получили? Разруху и нищету, поражения...

– Как знаешь. Ты свой выбор сделал, – спокойно пожал плечами Климент. – Нимб сложно обрести тому, кто не держит аскезу и имеет большую власть, которую боится потерять. Мир будет тянуть такого человека за собой всё дальше от Бога. Демонам будет очень просто заманить тебя на греховный путь многочисленными страхами, что они уже и сделали – ты всюду видишь врагов, в твоём сердце всё меньше любви к ближнему и всё больше ненависти, жестокости и цинизма.

– Это не жестокость и ненависть – это праведный гнев, – сказал Камил. – Ведь все мои враги – ещё хуже меня. Я защищаю людей Царства и защищаюсь сам. Только и всего.

– Праведный гнев оскверняет и ломает души ничуть не хуже обычной мелочной ненависти. Он даже опаснее – потому что имеет якобы оправдание. А оправдать можно что угодно – тебе это наверняка известно, как правителю с хорошим даром убеждения. Многие святые воители попадают в эту хитрую ловушку, а затем оказываются после смерти в аду.

– Что же мне теперь – сложить ручки и сдаться врагам? Отличное учение! Выгодное Церкви!  

– Церковь – это не Бог. Это люди и власть. Всех врагов ты никогда не победишь, если не сразишься с самым главным врагом, прочно укоренившемся внутри. Но на это у тебя явно не хватает мужества.

– У меня-то не хватает мужества? – усмехнулся Камил. – Я захватил три княжества, я сражался с самим Престолом, я побеждал во многих битвах! И у меня нет мужества? Старец, ты бредишь. А вот и Дверь…

Они пробрались во сны Конрада. Варвар спал и видел страшный сон – как ему снова и снова отрубают член в дуэли. Завида Неманич проделывал это почти каждую ночь – даже несмотря на то, что был давно мёртв.

Камил напомнил варвару, что это – сон, и Конрад сразу устыдился того, что произошло. После некоторых препирательств – они снова вышли в Зазеркалье.

В пути Камил и старец заметили, что Конрад уже был опутан чем-то мерзким, что они не сразу заметили. Некой тварью – с большими и пустыми глазами, расположенными на спине длинного и скользкого червя, с наростами, похожими на миниатюрные женские груди и с присосками, похожими на половые губы. Климент испепелил эту мерзость по приказу Миробоича.

– Что же это могло быть? – задался вопросом Конрад.

– Вид этой дряни говорил сам за себя – это была твоя неугомонная похоть, – выдвинул догадку Камил.

– Тогда какого чёрта?! – возмутился Конрад. – Верни её назад! Я не хочу, чтобы у меня перестал стоять член!

– Не перестанет, но бабы в Перевале явно отдохнут.

– Верни! – настаивал Конрад. – Сейчас же! Или я прибью тебя, когда мы вернёмся!

– Ещё успеем. Хоть десятью такими тварями облеплю тебя. Но сперва – работа!

– Видишь, Камил, сколь сильно человек порою может любить своих палачей? – подметил Климент. – Бесы хитры. И человек сливается с ними воедино, считая их желания – за себя самого. Он даже не видит, как страдает от вечной жажды. Потому что если её не будет, то что тогда останется в скудной жизни человека, далёкого от Бога?

– А ты закрой пасть, дед! Никто не просил твоего мнения! – рыкнул Конрад.

Каков же глупец.

Чуть позже к ним присоединилась и Алина – ведьма обладала небольшим знанием потусторонних тварей, так как крестьяне к ней не раз обращались с недугами. Она помнила, как выглядели некоторые твари, приносящие вред, а поэтому могла предостеречь от хотя бы нескольких неудачных попыток.

Они вошли на территорию зла. На территорию, куда порою случайно проваливались люди, заболевая унынием, безумством или становясь Одержимыми вовсе, теряя над своим телом контроль. Такой опасности они сейчас и подвергались – будет неприятно, если Конрад сделается Одержимым, но старец Климент должен был его суметь вовремя отбить.

– Что же мы будем делать? – взволнованно озирался Конрад в месте, где совсем не имел силы – он пытался шугать чёрных тварей, пинать их или бить кулаками, но в мире, более глубоком, чем сновидения, физические воздействия были бессмысленны.  

– Мы собираемся проводить эксперименты. С твоей душой. Нам неизвестно, как в Престоле делают симбионтов, но зато нам известно, что это не ангелы-хранители, а некий подвид астральных паразитов. Его мы и будем искать, постепенно чередуя виды тварей, – сказал Камил. – Мы должны сделать так, чтобы твари присосались к твоей душе.

– Вот чёрт возьми!

– Ты что, испугался?

– Я? Я никого не боюсь!! – рявкнул Конрад.

– Вот и замечательно. Потому что путь наш будет непрост. Но в конце него ты обретёшь силу, которая одолеет даже самых лучших рыцарей. Ты станешь лучшим воином всего белого света!

– Ха-ха! – воодушевился Конрад.

Знал бы этот недоумок, что его ожидает впереди...

Они забирались всё глубже. Становилось всё страшнее. Пространства давили своей мрачностью и холодом. И чем дальше – тем чернее и безнадёжнее. Даже святые не могут добраться до самого дна, поэтому Камил решил ограничиться верхними уровнями Зазеркалья. Он помнил, какие ужасы повстречал во время своего бега от Натальи и Борислава – но тогда его спасли монахи Наланды. С Климентом и Вальдемаром они бы могли поискать далёких сновидцев, почти не страшась опасностей Зазеркалья.

Камил надеялся, что симбионты водятся не слишком глубоко.

Алина узнавала некоторых тварей. Мимо таких они проходили.

Когда паразиты нападали – Климент обрушал на них испепеляющий Ясный Свет.

И вот Алина распознала вдалеке сущность, ей незнакомую… Камил приказал – подпустить её поближе.

– Стой на месте Конрад! Позволь ей закрепиться на тебе! Не трусь! Мужчина ты или кто, в конце концов?

И Конрад остановился, готовый к боли. Змееобразная кромешно чёрная тварь с крючьями обвила его, словно удав, затянулась на шее и вызвала приступ удушья. Чёрные крючья вонзились вдоль позвоночника. Конрад принялся колотить тварь и всячески ей сопротивляться.

– Дрянь!... гадость!...

– Что ты чувствуешь?!

– Задыхаюсь… не хватает воздуха… кажется, я сейчас сдохну…

Они ринулись обратно, прочь из пространств, и когда они убедились, что в реальном мире Конрад тоже задыхается – лицо его посинело и покрылось венами – Климент испепелил паразита.

Камил же, проснувшись, делал зарисовки астральных тварей – колючих, иглообразных, чёрных и похожих скорее на насекомых, чем на туманных призраков. Каждую он нарекал определённым именем и, если знал, описывал, на что эта тварь способна.

Таким образом они за одну ночь погружались в Зазеркалье несколько раз. И каждый – с дурным итогом.

Бывало, Конрад задыхался. Бывало, его одолевала тоска. Иногда он рвался назад, чтобы проснуться и сесть на ведро, наполняя его до краёв рвущимися наружу нечистотами.

Всё было без толку. Тварей были тысячи, самых разнообразных – они присасывались к разным частям души и питались разными сортами энергий, преобразовывая их в совершенно различные продукты, влияющие на тело или на эмоции.

За первую же ночь Конрад вымотался и помрачнел. Но сдаваться не стал.

Камил же и Климент вели в пути разговоры. Они спорили о природе бесов.

– Если демоны заключают в себя всё порочное, в том числе и хитрость, то дьявол, их главарь, точно бы нашёл способ пойти против Бога, – Камил пытался поддеть старца обычными логическими размышлениями, применяя их к библейским сюжетам. – Он нашёл бы его слабость. Придумал бы особый приëм. Или что то вроде того! Иначе, какой им был смысл вообще против него идти, если известно, что Бога победить невозможно, что он – Всемогущий? Это ведь нелогично и глупо, вряд ли так стал бы поступать хитрый дьявол!

– Ты ошибаешься, – отвечал Климент. – Он возгордился своим первенством, что даже Бог перестал быть для него кем-то значимым, настолько его ослепило собственное положение. В духовном мире значимость – это мера близости. Таким образом, дьявол стал от Бога максимально далеко. А ведь Бог – есть источник жизни. Если ты отдалился от Бога, то значит, шагнул в сторону смерти. Эти грешные твари, бултыхающиеся здесь, подёргаются ещё чуть-чуть в агонии! До конца времён. И затем уничтожатся в геенне огненной. Вот какой будет итог – неизбежный и закономерный.

– А я думаю, что все это брехня! – отмахивался Миробоич. Он пытался найти слабое место в ответах старца. – Знаешь, что я думаю, Преподобный? Что дьявол на самом деле победил Бога! Что он заставил людей верить в обратное, создал Библию, чтобы водить за нос прихожан! Вот это я понимаю – вот это была бы хитрость, достойная дьявола! Вот в это я бы скорее поверил, чем в красивую сказку тобою рассказанную – о победе добра над злом... ведь мы живём в мире, полном зла, в мире, принадлежащем демонам! В мире, где побеждает только зло. Достаточно посмотреть по сторонам, чтобы убедиться в этом!

– В мире много зла, это истина. Дьявол не может навредить Господу, именно поэтому он вредит человеку. Он и вправду проник в сердца всех людей. И этому он радуется. Нашему злу, эгоизму, жажде и несчастью... Я вижу циничную ухмылку на твоём лице, Камил. Это значит лишь одно – ты сам же закрываешь для себя двери к высшему. Не позволяй дьяволу перехитрить тебя. Чтобы одолеть его хитрость – хитрости недостаточно, нужна мудрость. Цинизм же – это лжемудрость, это глубокое неведение.

Поход в Зазеркалье вымотал всех – Климент истребил сотни негодных тварей на пути, а Камил утомился спорить с непрошибаемым монахом.

Сунься он с Алиной туда без Преподобного – до утра они бы вряд ли дожили.

Конрад осунулся и пытался набраться сил, хоть и не решался спать после изведанных кошмаров. Камил открыто посмеялся над ним – чтобы варвар оклемался и попытался взять себя в руки. И это снова сработало.

Душа Нойманна была крепка, а Ставра Годиновича Камил решил пока не трогать.

– Почему бы нам тайно не наведаться к симбионтам и не разглядеть сущностей, что прикреплены к их сердцам? – предложила Алина, когда они вышли во дворец встречать рассвет над горами. Рассвет, извещавший о наступлении весны – стремительно теплело.

– Хорошая идея, – согласился с ней Камил. – Именно этим мы и займёмся следующей ночью.

Камил и Алина решили проникнуть на территорию Святого Престола. Им следовало отыскать «святых рыцарей», при этом избежав опасных встреч со сновидцами, и хорошо запомнить, как же именно выглядят ценнейшие твари…

Спасибо за доны и "монеты"!!!

Никита Вадимович 300р "На темнотоса"

Akamptos 1540 монет

user9073318 подарил вам 1250 монет

nonickname09 1164 монеты.

Kentavrusis 1095 монет.

emreis 1000 монет.

boba.fett17 935 монет.

Treater333 800 монет.

8036007 700 монет.

lacrimosa414169 175 монет.

konstantis.psy 150 монет.

AmataInfula 350 монет.

lvv85 500 монет.

bazooka1986 491 монета.

user5378380 400 монет.

RusdragO 100 монет.

Cooler123rus 95 монет

Mopper 207 монет

dka1238 311 монет.

Dyal 500 монет.

user11328385 70 монет