Тайна Тоньки Сысоевой (глава 2)⁠⁠

Начало

Глава 2

1930 год, лето

Прошло шесть лет, и с тех пор многое поменялось. Бабка Нина сгорбилась, постарела, но хватки не утратила. У Сысоевых родилось ещё двое детей, а старший, Стёпка, закончил школу и теперь учился в Кунгуре на железнодорожника. В Верхнегаровке открыли школу, и Тонька была там одной из самых старательных учениц.

Вся округа, глухая и сонная, с редкими деревнями промеж лесов, теперь преобразилась. Здесь нашли редкий сорт глины, а потом — залежи известняка. Поехали со всего СССР люди — строить новые предприятия, и вот уже распахнула ворота кирпично-цементная фабрика. Следом за ней открылся деревообрабатывающий завод. Как грибы после дождя, стремительно росли в деревнях новые дома, а около предприятий — целые рабочие посёлки. Будто кровеносные сосуды, оплела округу сеть новых дорог. А к заводу даже подвели железнодорожную ветку! Тонька вместе с прочей ребятнёй бегала посмотреть на настоящий паровоз и послушать тот самый гудок.

Появилось в округе много новых людей. Поначалу местные изумлялись, шептались и смотрели на приезжих настороженно, как и те — на местных. Случались и драки, и ссоры. Но как-то всё быстро обустроилось, наладилось, и деревенские поняли, что новая жизнь будет получше и поинтереснее старой. Только некоторые старички и старушки мелко крестились и шептались, мол, шумно как стало, многолюдно, не то, что раньше, не то!..

В начале августа тысяча девятьсот тридцатого года Тоньке исполнилось четырнадцать. За весну и лето она резко вытянулась, повзрослела, и из угловатого ребёнка с конопушками превратилась в высокую симпатичную девушку. И ровесники, и парни постарше стали поглядывать на неё заинтересованно. А взрослые вдруг стали звать не детско-снисходительно “Тонька”, а уважительно-спокойно — “Тоня”.

Сама девушка пока не придавала значения этим изменениям — ну, выросла, ну смотрят парни, пущай смотрят. Её гораздо больше занимали мысли, что делать после школы, в которой оставалось доучиться последний год. Бабка Нина и дядя Ефим настаивали, что Тоньке больше не надо учиться, а надо сразу работать дояркой или птичницей в местном колхозе — и самой проще, и семье помогать будет. Но девушка хотела пойти на курсы радисток и работать в городе или на большом заводе!

Это не было пустой фантазией: с радиотехникой Тонька уже познакомилась и была ей очарована, примерно так же, как брат Стёпка — железной дорогой. Вышло это так. При новом деревообрабатывающем заводе была радиостанция завкома*. Находилась она в стороне от завода, на пустыре за дорогой, чтобы ничто не мешало работе станции. Для неё выстроили отдельную избу, поделённую на две половины. В одной располагалась техника и все необходимое, а другая половина (комната и кладовая) была выделена под служебное жильё.

Уже полгода как здесь обосновался сторож Пётр Казаков с женой Верой, детьми — пятилетними близняшками Мишей и Машей, и стариком-тестем Гаврилой Фомичом. Приехала семья из-под Оренбурга, и поначалу им пришлось нелегко: и дети, и почти не встающий с постели старик требуют пригляда, на новом месте друзей и родни нет… А взрослым работать надо!

Им помогали деревенские, особенно Тонька. Ей нравилась спокойная, уютная атмосфера в семье Казаковых и особенно — доброта и мягкость Веры. Постепенно Тонька стала у Казаковых почти своей, а уж на радиостанцию прибегала чуть ли не каждый день.

Даже вечно всем недовольный радист завкома перестал ворчать, что тут бегает посторонняя девчонка. Видя её любопытство и живой ум, он показал Тоньке радиостанцию и объяснил, как всё работает. Про само радио Тонька, конечно, знала: у сельсовета Верхнегаровки уже пару лет как висел на столбе приёмник, да и в школе про радиоволны рассказывали. Но когда видишь серьёзную технику своими глазами и тебе разрешают что-нибудь покрутить-попробовать — это совсем другое дело!

Антенны, питание, волны, позывные — всё это заворожило Тоньку. Она влюбилась в радиодело и поняла, что другой профессии не хочет. Но как убедить бабушку и дядю?!

…В тот августовский день Тонька встала рано и сразу в дурном настроении. У неё начались женские дни, из-за них немилосердно болел живот и поясница противно ныла. Очень хотелось натянуть до самой макушки одеяло и не вылезать из-под него, но… Сегодня супруги Казаковы собирались в райцентр, посёлок Запрудово, по делам, и Тонька обещала присмотреть за детьми и стариком. А обещания надо выполнять.

Наскоро справившись с делами по дому, злая на весь свет Тонька отправилась в путь. Погода была под стать настроению: пасмурно, сыро, ветрено, и мелкий противный дождь то прекращался, то снова накрапывал.

Когда хмурая Тонька подошла к радиостанции завкома, уже рассвело, но пелена облаков даже не думала рассеиваться. Было по-осеннему сумрачно и промозгло, даром что ещё лето. Даже собака поленилась вылезать из конуры, только приветственно гавкнула, узнав Тоньку.

Девушка постучала, и дверь тут же распахнулась, как будто Вера стояла в сенях и ждала.

— Тонечка! — улыбнулась хозяйка, уже одетая “на выход”, — Мы готовы, тебя только ждём.

— Доброго утречка! — ответила Тонька, усилием воли гася внутреннее раздражение. — Видали, какая погодка?

— Да уж, не очень! И не пошли бы никуда, но дела важные… Спасибо, родная, что выручаешь. Так, завтраком я всех накормила, отца переодела в чистое, постель ему перестелила…

Вера наморщила лоб, вспоминая, но потом махнула рукой:

— Вроде всё. Мы должны после обеда вернуться. Суп и каша — в печке, хлеб — на столе. Ну, ты знаешь. Если дети будут сладости клянчить, не давай! Скажи, что я не велела.

— Хорошо.

— Ну, мы пошли!

Тонька закрыла дверь и пошла по длинным сеням. Справа стена была глухая, а слева находились две двери. Ближняя к выходу дверь вела в жилую комнату, а дальняя — в помещение для радиста и техники.

Едва девушка ступила на порог, тут же подлетели близнецы, радостно загомонили и полезли обниматься:

— Ура-а-а-а-а, Тонечка моя любимая пришла!

— А мне папа та-а-а-а-акой кораблик сделал!

— Не тебе, а нам. Кораблик общий. Да не толкайся ты!

— Сама не толкайся! Дай я тоже Тоню обниму!

— Ай, да ты чего?!

Тоня присела на корточки и обняла обоих детей:

— Не ругайтесь! Чего раскричались, как сороки?

— Мы просто тебе обрадовались, — ответила бойкая Маша, а более скромный Миша вздохнул и крепче прижался к девушке. — Ты давно не приходила.

— Ну уж, давно! На той неделе у вас была.

— Доброе утро, Тоня! — раздался скрипучий голос.

Это Гаврила Фомич, худой немощный старик, держась за спинку кровати, шагнул девушке навстречу.

— А ну, кыш, чертенята! — беззлобно заругался он на внуков. — Ишь повисли на шее, даже зайти не дали толком. Хочешь чайку, Тоня?

— Нет, спасибо, Гаврила Фомич. Как ваше здоровье?

— Э-э-э-э, девонька!.. Ещё живой, и на том спасибо.

— Вот, вот кораблик, гляди, Тоня! — Миша подёргал её за подол платья.

Девушка с очень серьёзным видом осмотрела со всех сторон деревянную лодочку с мачтой-палкой и парусом-тряпочкой и почувствовала, как раздражение и злость на весь мир тают сами собой. Близнецы наперебой, волнуясь и путая слова, стали рассказывать свои детские новости, а потом вовлекли Тоньку в игру. Старик сидел на кровати и улыбался, глядя на весёлую возню молодежи.

И никто не подозревал, что за избой наблюдает пара весьма недобрых глаз.

Продолжение

* Завком — сокращение от “заводской комитет (профсоюзной организации)”, низшая профсоюзная ячейка, объединяет всех рабочих и служащих данного предприятия и избирается общим собранием последних.

Если кто-то захочет поддержать меня донатом или следить за моим творчеством в других соцсетях, буду очень рада. Присоединяйтесь!

1) "Авторы сегодня": https://author.today/u/diatra_raido

2) Группа в ВК: https://vk.com/my_strange_stories

3) Литмаркет: https://litmarket.ru/mariya-krasina-p402409

4) Литсовет: https://litsovet.ru/user/108891