Субкультуры. Часть 2⁠⁠

Вот картинка: 2007-й, выход из метро. Стоит персонаж. Пол определить сложно. Чёрная косая чёлка до губы, глаза подведены жирным карандашом. Узкие джинсы, кеды, сумка через плечо в значках. Розовые пряди в чёрных волосах. На запястье напульсник. Ему 14-16. Или ей. Это эмо.

Те же нулевые, те же спальные районы. Пока одни собирали фирмы и ходили на забивоны, другие отращивали чёлку, красили ногти чёрным лаком и слушали My Chemical Romance на повторе. Околофутбол и эмо существовали в одном пространстве-времени, но если эти миры сталкивались, столкновение заканчивалось за секунды. Эмо-кид весил килограммов пятьдесят пять, и единственным его оружием была сумка-почтальонка со значками.

Что такое эмо-музыка, не могли объяснить сами эмо. Спроси кого-нибудь — и начиналось. Fall Out Boy? Это поп-панк. My Chemical Romance? Вокалист Джерард Уэй в каждом интервью повторял, что ненавидит эмо. Tokio Hotel? Это вообще немцы с MTV. Настоящее эмо, оказывается, началось в Вашингтоне в конце восьмидесятых — Rites of Spring, Embrace. Тех групп не слышал никто из тех, кто носил чёлку. Их слушали два с половиной человека на ЛастФМ, половина из которых — чтобы казаться покруче в тусовке.

Чёлка — косая, рваная, до кончика носа. Закрывает один глаз, иногда оба. Чёрная, немытая. Сзади торчит во все стороны. Узкие джинсы, в которые надо залезать лёжа. Кеды. Сумка через плечо, вся в значках. Чёрное с розовым — обязательно. Глаза подведены карандашом так густо, что лицо напоминало панду после запоя. Мальчик от девочки отличался только при ближайшем рассмотрении. И то не факт.

Если верить телевизору, эмо мечтали покинуть сей бренный мир. В реальности это были подростки лет четырнадцати, которые пили Ягу на Чистых прудах, ходили на концерты, целовали вокалистов в щёку и выкладывали фотки в бложики с подписями «МаЙн фОтачГи». Повязки на запястьях носили — без них ты ненастоящий. Линейку к вене прикладывали, но это была игра, не план. А вот Ягуар, учитывая что там намешано, пили литрами. Если кто и занимался реальным саморазрушением — то вот этим.

Эмо ненавидели все. Гопники — за то, что похожи на девок. Металлисты считали, что те позорят тяжёлую музыку. Панки — что испортили хардкор. Готы бесились, потому что путают. Скинам повод вообще не нужен. Ненавидеть эмо стало отдельным занятием, чуть ли не движем. Noize MC записал «Эмобоя», Кожаный Олень — «Всю правду об эмо», Блондинка Ксю — тоже «Эмобоя». Анти-эмо треков набралось штук тридцать. Самих эмо к тому моменту было, кажется, меньше.

Пик — 2007-й. К 2008-му стало немодно. К 2010-му всё кончилось. Бывшие эмо-гёрлы подались в ванильные девочки или ушли в аниме, вытащили пирсинг и поменяли значки на такие же, но с Наруто. Эмо-бои подстриглись и начали слушать брутальный деткор, будто никакой чёлки никогда не было. Некоторые стали хипстерами. Отдельные потерянные души натянули аирмаксы и пошли на забивы. Главное — никому не рассказывать, откуда пришёл.

В двенадцатом году в ВК появились паблики — «Дух Русской Эмо Школы», «Верни мне мой 2007». Там сидели не эмо. Обычные люди лет 20-22, которым было пятнадцать в нужное время. Постили фотки с чёлками, ржали и грустили одновременно. Субкультура, которую ненавидели вообще все, стала предметом ностальгии для тех, кто в ней толком и не состоял. А за МКАДом, где дерзкие пацаны в кепках и абибасе были доминирующим видом, эмо умерло раньше, чем успело приземлиться.