Страшная сказка⁠⁠

Представим себе картину, ужас которой компенсируется только её невозможностью: "Повести Белкина" имеют бурный успех у "широкой читательской аудитории", выдерживают в первые несколько лет добрый десяток переизданий, деньги от Смирдина текут рекой, а публика ревёт "ещё! ещё!"

Александр Сергеевич Пушкин, со своими вечно стеснёнными обстоятельствами, начинает эксплуатировать золотую жилу. Булгарин и прочие титаны тогдашнего масскульта строчат язвительные рецензии, которые никто не читает. Слава Белкина, самого популярного российского литератора, гремит по всей стране. "Евгений Онегин" переиздаётся с рекламным извещением "От автора "Барышни-крестьянки". Вместо "Капитанской дочки" Пушкин дописывает "Дубровского", которого публикует под именем Белкина, и немедленно садится за второй и третий тома.

Страшно? А ведь примерно так блестящий востоковед и переводчик с японского Григорий Шалвович Чхартишвили превратился в Б. Акунина.