Странный сон⁠⁠

Мне приснился странный сон. Очень неприятный, граничащий с кошмаром, однако мне не было ни страшно, ни тревожно. Атмосфера мира во сне напоминала первый сезон сериала «Улицы разбитых фонарей», только всё было ещё более серым и мрачным — почти как в серые осенние сумерки. Это зрелище было максимально неприятно для глаз, и всё время возникало желание включить свет, будто его не хватало.

В этом мире существует «Тьма» — злая сила, но без монстров и прочей нечисти. Она тягучая и всепоглощающая, и кажется, будто она наблюдает. Есть и люди, которые борются с этой Тьмой. Условно — некая организация, вроде современного МВД или полиции. Если Тьма обратила на тебя внимание — тебе конец. А оперативники этой организации пытаются помочь таким людям, расследуют дела, в которых замешана Тьма.

В распоряжении организации есть особые «колдовские» устройства. С их помощью можно узнать информацию, которую невозможно получить иным путём, — буквально спросить у злых сил. Эти устройства могут заставить Тьму говорить. Выглядят они как обычные бани, настоящие бани — и внутри, и снаружи. Только в них не моются. В них топят печь, похожую на банную, затем проводят ритуал и разговаривают со злыми силами. Человек, управляющий устройством, — тот, кто топит баню и проводит ритуал, — состоит на службе в организации. Сама баня также находится в её ведении.

Существует ещё одна, старая или даже древняя баня. Она так и выглядит: сруб из тёмно-серого, почти чёрного дерева, внутри убранство тоже древнее и чёрное. Заведует ею старец с длинной, до пояса, иссиня-чёрной бородой с проседью. Визуально он одет как православный монах, но без церковных атрибутов. Эти бани нужно топить и совершать в них ритуал в определённые дни — они не могут просто стоять без дела. Видимо, как я понял, огонь и ритуал — это своего рода подношение, а взамен можно получить информацию.

Так вот, эта древняя баня может раскаляться до куда более высокой температуры, буквально до адского пекла, с искрами и чёрным непроницаемым дымом. Соответственно, узнать в ней можно то, что в других банях узнать никак нельзя.

И вот сам сон.

Первый кадр. Я каким-то образом нахожусь с оперативниками из этой организации — не как один из них, а просто как наблюдатель. Они занимаются своим делом (не помню каким), мы выходим, идём по серому обшарпанному коридору, и у нас происходит примерно такой диалог. Я говорю им: «Получается, есть Тьма, и если обратить на себя её внимание, то всё — пиши пропало. Ничто не поможет». Они в ответ лишь улыбаются и отвечают: «Да хер там плавал», — словно говоря, что они всё равно будут помогать этим людям.

Второй кадр. Мы стоим с ними у бани (колдовского устройства). Я задаю вопрос: «А что, если пойти туда?» — и показываю через дорогу на ту самую древнюю баню. А они в ответ: «Сам туда иди, там так жарит — сгоришь», — намекая, что их баня не пользуется популярностью по прямому назначению, потому что пользоваться ею опасно: можно буквально не вернуться оттуда.

Третий кадр. Я будто бы студент, подающий надежды, в учебном заведении при этой организации. Лучший преподаватель — самый строгий и профессиональный — заметил меня и назначил встречу. Это означало покровительство и продвижение. Выглядел он как мужчина лет 55–60, с короткой стрижкой, в старом костюме, похожем на костюм советской эпохи, но без галстука, немногословный и с тяжёлым, проницательным взглядом. Почти сразу то же самое делает другая преподавательница — женщина лет 45–47, стройная, в костюме, с рыжими волосами стрижкой до плеч. Но почему-то можно было пойти только к одному из них, нельзя было назначить сразу две встречи.

Я, находясь в смятении, решил уточнить у первого преподавателя, но оказалось, что он меня помнит, а вот о встрече — нет, и записи о ней исчезли. Почему-то он мне поверил и тогда сказал: «Здесь кто-то был. Узнать, кто, можно только там», — намекая на союзника злых сил и древнюю баню. И тогда у меня возникло тревожное чувство, и я понял, что мне всё-таки придётся идти туда.

Была ещё одна сцена. Сеттинг тот же. Я находился на берегу канала или реки (берега были обложены камнем). Там была группа людей: женщина, две молодые сестры-близняшки и молодой парень. Эта группа была маргинальной, с самого социального дна. Одна из сестёр была покрыта пятнами сифилиса, как и парень. Я почему-то знал, что она прошла через очень многое (проституция, жизнь на улице и прочее) и имеет, помимо сифилиса, целый букет других болезней. А парень влюбился в неё и из-за этого тоже опустился на самое дно. Парень сидел очень грустный. Он не был рад этому, но поступить иначе не мог.

Потом приехали врачи и забрали эту девушку. А я будто бы смотрел эту сцену во второй раз и уже знал, что произойдёт. Врачи пропустят какое-то опасное состояние при диагностике, и из-за этого она умрёт. Поэтому я кричу об этом врачам, и вроде бы они прислушиваются к моему мнению. Но полностью вылечить все её болезни так и не смогут.