Сосуд Пяти Бедствий. Глава 1⁠⁠

Пролог

– Сдавайся, мальчишка! Тело пяти бедствий не создано для культивации! Это против воли небес!

– Значит, я брошу им вызов. – выпалил я, отбивая очередной пущенный в меня удар.

И тут же поймал себя на мысли, что Бедствия на меня плохо влияют.

«Ухо-ха, очень пафосные слова для сопляка», – раздался бас одного из четырёх голосов, что уже вторую луну живут в моей голове. – «Струсил? Настоящий мужчина должен встречать врага грудью, а не бежать, как мелкая трусливая курица!»

– Отвали, Бао! – рявкнул я во весь голос. И тут же отбил новую летящую в меня атаку.

Наконец впереди показалась наша цель - Звездный водоворот.

Огромная воронка на краю парящего острова всасывала золотые облака, направляя их в непроглядную тьму Нижних Миров. Титанических размеров портал, что способен унести нас прочь от преследователей или оборвать жизнь в один миг.

Ноги затормозили по гладкому камню.

– Времени мало! – мама отбила очередную атаку и схватила меня за руку. – Старейшина Сон уже близко!

– Тогда прыгаем! – дернулся я к пропасти. – Вместе!

Мою руку прострелило болью. В неё вонзилась маленькая отравленная игла. Онемение прокатилось по телу.

– Нет, ты идёшь один. Я выиграю тебе время.

– Но ма… – договорить я не успел.

В ее окровавленных пальцах появилась черная пилюля. Настолько чёрная, что, казалось, она поглощала даже проходящий мимо свет. Мама силком запихала пилюлю мне в рот. И выплюнуть её я уже не смог из-за яда сковавшего моё тело.

– Это пилюля нового начала. – отрешенно сказала она. – Она обратит твоё развитие вспять. Они больше не смогут найти тебя по ауре.

На щёку легла её нежная, бархатная рука. Легкая улыбка тронула её губы. И от этой улыбки у меня защемило в груди.

– Никто не отнимет твою жизнь. – в ее голосе сквозила стальная решимость.

Толчок, и ветер уже рвет моё ханьфу. Леденящий холод заполнил сознание. В нём терялись мысли. В нём терялись ощущения. В нём терялся я.

Глава 1

Холодно…. Как же холодно. Лёгкие горят. Из груди вырвался кашель, заставив меня скрючиться.

– Г-где я? – выпалил я вслух и не узнал собственный голос.

Огляделся. Это был какой-то полупустой сарай. Вокруг меня сено, а в углу куча какого-то мусора. А затем пришли более важные вопросы. Кто я? Как меня зовут?  Я не знал даже этого.

Слух резанули грубые, незнакомые мне голоса за стеной. Я аж весь дёрнулся.

– Свезло нам, Бьёрн. – голос за дощатой стеной был сиплым, но радостным. – Духи Реки смилостивились. Подарили нам заморыша на Жатву. Откормишь – пронесет наших парней в этот раз.

Я прижался ухом к щели между бревнами.

– Твоих парней пронесёт, староста. – второй басистый голос сочился раздражением. –Думаешь, я не знаю, зачем вы эту дохлятину ко мне приволокли? Своих щенков отмазать хочешь, да боишься что без меня пацан сдохнет до Жатвы.

– А хоть бы и так! – огрызнулся сиплый. – Имперцам подай десять крепких глоток. А твой Бран моих парней покрепче, кузнец. Да и в Бастионе свои кузни есть, Имперские сборщики порадуются.

Наступила тишина. Кузнец обдумывал сказанное и я слышал как от злости скрипели его зубы.

– Пацана я выхожу. – наконец выпалил кузнец. – Сделаю из него мясо для Бастиона, чтобы сборщики подавились. Но жрать он будет из твоих закромов. С тебя мешок зерна и два шмата сала.

– С едой туго, Бьёрн, у меня семь ртов!

– Тогда сам отдавай старшего в цепи. У меня запасов на меня да сына. Так что выбирай: сало или твой выродок.

Теперь замолчал уже староста, но лишь на пару вдохов:

– Ладно! Ладно! Твоя взяла кузнец, будет зерно, будет. Только теперь заморышь твоя ответственность. Он у тебя в сарае там не околеет?

– Не околеет. – буркнул кузнец. – Я влил в него теплого отвара. А теперь проваливай.

Шаги удалились. Хруст снега стих, оставив после себя лишь завывание ветра под крышей.

А внутри у меня закипала злость. Меня буквально продали. За чёртов мешок зерна и сало! Хотят отдать на какую-то «Жатву», но для этого я должен иметь товарный вид. А значит, вредить мне не станут и даже будут кормить, но долго ли?

Мне надо уходить.

Медленно, стараясь не шуметь, я приподнялся. Глаза давно привыкли к полумраку. В углу лежали мотки верёвки, какой-то мусор. Я сразу же подполз к этой куче и начал рыться. Пальцы среди мусора нащупали что-то обжигающе холодное.

Это оказался обломок серпа. Большая часть лезвия тут же отломилась от прикосновения, но оставшийся крюк был достаточно острым, чтобы вспороть неприятелю брюхо.

У серпа была чуть гнилая, расширяющаяся к основанию ручка. Прямым хватом такой не ударишь, да и не привычно так держать. А вот обратным хватом. Да, вот так хорошо.

Послышались шаги. Я замер, прислушиваясь. Шаги становились всё громче.

Я тут же перекатился на спину, спрятав обломок серпа под бедром, и закрыл глаза, выравнивая дыхание. Вот он мой шанс вырваться.

Раздался звук снятого засова. Дверь сарая со скрипом отворилась.

– Парень, ты там не подох ещё? – пробасил уже знакомый голос кузнеца.

Он сделал шаг ближе. Второй. Мужик подошел вплотную и наклонился. Запахло дымом, спиртом и кислым потом. Огромная грубая рука слегка дотронулась до плеча.

Сейчас.

Я резко распахнул глаза. Левой рукой резко отвел в сторону чужую ладонь. Обломок серпа зажатый в правой руке дёрнулся прямиком в шею. Движение вышло чуть кривым, зато остервенелым.

Кузнец лишь слегка отклонился назад, пропуская мой удар мимо. Глаза Бьёрна удивленно расширились, но уже через мгновение его губы растянулись в улыбке. И эта улыбка не предвещала мне ничего хорошего.

Воздух вокруг кулака кузнеца внезапно вспыхнул жаром и алым светом.

Светящийся кулак кузнеца врезался мне прямо под дых. Было очень больно. Удар выбил весь воздух из лёгких.

Ржавая железка выпала из рук, упав на пол. Меня отбросило обратно в солому. Ребра заныли, в глазах искры. Кости… кости, кажется, уцелели. По крайней мере, я не слышал хруста. А ещё было тепло. Нет, не так. Жар. Жар, от которого горела кожа в месте удара.

– Ха! – раздался громогласный радостный клич. – Резвый! А староста говорил – дохляк. Ещё и хитёр!

Как только я вновь смог видеть, передо мной оказался кузнец. По голосу это тот самый Бьёрн. Огромный широкоплечий мужик. Черная густая борода. Молоток на поясе. Взгляд перескочил с кузнеца на обломок в стороне. Далеко.

Мозг прикидывал варианты, но их не было. Эта багровая вспышка, эта подавляющая сила.

Бьёрн подтащил ногой грубый чурбак и уселся на него. Достал из-за пазухи кожаную флягу, сделал глоток и с интересом уставился на меня.

– С такой хваткой, глядишь, и переживешь Жатву. Если, конечно, не околеешь до приезда имперцев, – кузнец усмехнулся, вытирая густую бороду рукавом. – Ждать их еще три десятницы. Отожраться, авось, успеешь.

Убивать меня он явно не планировал, так что я смог наконец немного успокоиться. Вытер рукавом слюну с подбородка и медленно сел, привалившись спиной к стене.

– Ну и откуда ты такой? – спросил Бьёрн, сверля взглядом. – Выживать привыкший, а внутри ни искры. Даже у бродяжек огня в душе больше. А ты совсем пустой.

Я промолчал. В голове всё ещё не было ответов на эти вопросы. А слова про «Огонь» и «Искры» и вовсе прозвучали каким-то бредом. Сначала о важном. Голод не давал мыслить о чем-то кроме насущного.

– Еда, – прохрипел я. – Дай еду.

Бьёрн замер на секунду, а потом расхохотался.

– Прямолинейно, без соплей. Уважаю. – Кузнец поднялся, пнув ногой острую железку в угол. – Будет тебе похлебка. Но! – мужик поднял указательный палец, – придётся свой хлеб отрабатывать. Будешь работать у меня в кузне. Посмотрим, сколько в тебе дури, раз огня ни капли. И укроти свой нрав – в следующий раз я сдерживаться не стану.

На этих словах вены на руках кузнеца вздулись. В комнате заметно потеплело, а от его открытой кожи пошло едва заметное марево. И давление. Чувство, словно на плечи положили мешки с камнями. Оно показалось очень знакомым. Словно таких людей я раньше уже встречал.

Дверь сарая скрипнула, и из-за неё пахнуло колючим холодом.

Как только Бьёрн ушёл, я быстро подобрал обломок из угла и стал ждать обещанную похлёбку. Был ли смысл брать оружие? Не уверен, но с ним я не чувствовал себя столь беззащитным. Железка в руках дарила какую-то уверенность.

Через какое-то время послышались шаги. Но не такие, как у Бьёрна, а куда более лёгкие.

В проеме показался парень. Тоже широкоплечий, с чубом жестких черных волос и носом, который явно ломали пару раз. Выглядел он как ещё один Бьёрн, но только меньше и слабее.

Он оглянулся на заснеженный двор, быстро шмыгнул внутрь и прикрыл за собой дверь. В руках он держал деревянную миску, от которой поднимался густой пар, и свечу, а на поясе у него висел нож. Запахло так вкусно, что желудок мгновенно скрутило спазмом голода.

– Эй, – шепотом позвал парень, вглядываясь в темноту. – Батя сказал, ты тут живой.

Я молча смотрел на него, не сбавляя настороженности. Нож на поясе меня сильно смущал.

Парень сделал шаг вперед, щурясь.

– Я Бран. Сын кузнеца. Вот, – он вытянул миску вперед. – Пожрать принес. Батя велел покормить тебя.

Я медленно поднялся. Осторожность осторожностью, но голод делает всякого добрее и покладистее. В ребрах отдалась тупая боль от недавнего удара Бьёрна.

– Ты только железку отложи.

Я медленно опустил глаза на обломок серпа в руке, затем вновь поднял глаза на парня и отрицательно покачал головой.
Ну уж нет.

Парень тяжело вздохнул.

– Серьезно? Если бы я хотел тебя прихлопнуть, то взял бы у отца кувалду, – Бран поставил миску перед лежанкой и в дружелюбном жесте снял с пояса нож, протянув его мне.

Тут меня заклинило. Это ещё зачем? Проверка или у парня мозгов нет?

– Хочешь прирезать меня и сбежать? Можешь попробовать, – парень говорил весьма уверенно.

– Не хочу, – ответил я и кивнул на нож. – Зачем ты предложил мне это?

– Законы гостеприимства, – сказал тот и убрал нож за пояс.

Принесённая похлебка представляла собой густое и очень жирное варево. Вкусно и весьма питательно. Были даже небольшие кусочки мяса, нарезанного как попало. Жаль, соли не хватает.

Бран же смотрел на меня с любопытством деревенского пацана. Таким взглядом, каким смотрят на дохлую кошку.

– Батя говорит, ты на него с ножом кинулся, как только очнулся. Больше не пробуй – умрёшь, – усмехнулся он. – В бате огня много, он тебя и прибить может по неосторожности.

Я допил похлебку и вытер рот тыльной стороной ладони, не спуская глаз с ножа Брана.

– Зачем я вам? – мой голос все еще скрипел.

Бран вздохнул, почесав затылок.
– Ну-у… Жатва. Имперцы из «Зуба Гормаха» придут забирать людей. Староста должен отдать десятерых. Я подхожу по возрасту. А батя... батя не хочет, чтобы я шел в Бастион. Говорит, не многие переживают, а уж домой не возвращается вообще никто.

– Ясно. Что за «Жатва»?

– Точно не скажу, батя не распространяется. И ты это... зла не держи, – Бран переступил с ноги на ногу. Ему явно было неловко. – И в деревне зиму не все переживут. А там хорошо кормят. Жратву аж из центра империи возют. И, как говорят, там Огню учат. И это… тебя звать-то как?

Тишина.

– Не хочешь говорить?

– Не помню.

– Вот те на-а… – протянул Бран. – Ну называть тебя как-то надо… Будешь Рен.

От такой наглости у меня бровь поползла вверх. Он ещё и имя мне дает... Но имя показалось мне вполне приличным.

– Не смотри так злобно, – без задней мысли выдал сын кузнеца. – Хорошее имя, на старом наречии значит «Странник», так звали моего бра…

– Рен так Рен, – холодно ответил я.

Попробовав имя на зуб. После этого и вовсе возникло ощущение, словно таким оно и должно быть. Какое-то оно до боли знакомое.

– Очень приятно, Рен, – кузнецов сын улыбнулся от уха до уха, подхватил пустую миску и пошёл к двери.

– Постой. Что за «Огонь»?

– Ты даже этого не знаешь? – Бран усмехнулся и повернулся в пол-оборота. – Это тебе лучше батя объяснит. Завтра.

Я смотрел ему вслед, дождавшись, пока засов ляжет на место. Память не вернулась, но с теплой едой вернулись силы. Разумно ли ждать тридцать дней, что отдали на убой? Так себе затея.
«Удача улыбается лишь тем, кто ловит её за хвост» – не помню, кто это сказал, но фраза мне очень нравилась.

Через щель в крыше пробивался тусклый лунный свет. Я дождался, пока шаги Брана стихнут во дворе. Затем подошел к двери. Засов был снаружи, но петли держались на ржавых кованых гвоздях. Я просунул обломок серпа под нижнюю петлю и навалился всем весом.

Раздался сухой хруст.

Было страшно сломать единственный инструмент, но пронесло. Скрипела именно проржавевшая петля. Минута возни – и гвозди, державшие петлю, сломались. Немного усилий, и удалось отогнуть дверь достаточно, чтобы я мог пролезть в щель.

Стужа ударила в лицо, едва я высунулся наружу. С неба начали падать крупные хлопья снега. Деревня спала. Темные избы жались друг к другу. Под лунным светом впереди угадывался частокол, а за ним черная полоса леса.

Уходить в ночи, зимой – смерти подобно. Но и сидеть так просто нельзя. Нужно понять, что здесь к чему, и, возможно, раздобыть ещё еды.
Я сделал два шага по хрустящему насту. Голые ступни обжигало, но это не убавляло моей решимости. Рен сегодня будет сытым.

– Далеко собрался?

Голос прозвучал из темноты, от поленницы. Тяжелый, спокойный.
Я замер.

Из тени вышел Бьёрн. На его плечи была накинута тяжелая медвежья шкура. В зубах он сжимал короткую трубку, из которой шел едкий дым. Кузнец даже не смотрел на меня, он смотрел на лес.

– Если пойдешь туда, – Бьёрн кивнул в сторону черных деревьев, – сдохнешь к утру. И не от мороза. За Речным Истоком бродят твари, которым ты на один укус. Белые волки, ледяные ползуны. Ты для них даже на закуску не сойдёшь, лишь раздразнишь аппетит.

Я промолчал, ожидая, что ещё расскажет кузнец. Чтобы запугать меня, он точно поделится своими познаниями о ближайшей округе. Уходить сегодня далеко я и не собирался. Нужно разведать обстановку и добыть себе ещё еды и обувь. А вот через пару недель…

Да и сбежать от Бьёрна сейчас – нереально. Слишком уж бодро двигается эта туша для её-то размеров.

Кузнец выпустил облако дыма и перевел взгляд на меня.

– Думаешь пойти вниз по реке? К тракту? Там заставы. Имперские ищейки вылавливают беглых каждую ночь. Поймают – отправят в тот же Зуб Гормаха, только не как рекрута, а как служку. Знаешь, какая судьба у служек? Либо в шахту, либо как приманку для тварей.

Он сделал шаг вперед. Но я не сдвинулся с места, стойко выдерживая незримое давление, исходящее от не такого уж и злого мужика. К тому же я уже знаю, что он такое уважает.

– Я вытащил тебя не для того, чтобы ты сдох в сугробе, щенок, – голос кузнеца стал жестче. – Я даю тебе шанс.

– Какой шанс? – хрипло спросил я. – Шанс пойти на убой? Ради детей старосты или ради твоего Брана?

Злить кузнеца было рискованно, но я отчаянно нуждался в каждой крупице информации.

Бьёрн усмехнулся. Усмешка получилась злой и тяжелой.

– Убой ждёт лишь тех, кто за себя постоять не может. Избежать поездки в Бастион ты не сможешь, даже если сбежишь. Но до Жатвы у тебя есть ещё целая луна. Завтра на рассвете придешь в кузню. Будешь работать, тяжело и воодушевленно. И авось через месяц, станешь достаточно крепким, чтобы не сдохнуть. На Арене твои противники тоже не все бойцы будут.

Казалось бы, кузнец не сказал ничего такого, но меня это успокоило. Противники? Не все воины? Из слов Брана уже было ясно, что это не банальное жертвоприношение. Но понять свои шансы – это всегда полезно.

Кузнец вытащил трубку изо рта и сплюнул в снег.

– А теперь живо в сарай. И если еще раз сломаешь петли – новые я сделаю из твоих костей.

Я бросил взгляд на темный лес. Обернулся, чтобы посмотреть вниз по реке, но черный частокол закрывал весь обзор.
Мне очень нужна обувь.

Я посмотрел в глаза кузнецу, а затем кивнул на собственные голые ноги.

– А ты совсем наглый, я посмотрю, – пробурчал тот.

Давление на мои плечи выросло кратно. Колени предательски хрустнули, но падать ниц я был не готов. Что-то внутри подсказывало, что прогибаться нельзя. Басовый, тихий голос, что едва пробивался из ниоткуда и слов разобрать я не мог.

– Хм… – довольно хмыкнул Бьёрн. – Будет тебе обувь. Завтра, а теперь в сарай.

Я развернулся и молча протиснулся обратно в сарай. Кузнец меня сегодня никуда не отпустит. А завтра будет тяжелый день. Мне нужно выспаться.

Чуть больше глав на АТ: https://author.today/reader/637180/6093553