Скрипт для убежища, глава 15⁠⁠

Дима и Юля почти не вылезали из своего кабинета. Я заходил пару раз — они сидели над чертежами, сдвинув головы, как два проектировщика над кульманом. Дима что-то чертил в планшете, Юля подсказывала размеры, спорила о расположении санузлов.

— Помощь нужна? — спросил я.

— Пока нет, — Дима даже голову не поднял. — Разберёмся.

Балки привезли на следующий день. Грузовик с манипулятором встал у ворот, водитель выгрузил четыре здоровенные железяки на асфальт. Каждая — двутавр, метров по шесть, ржавые, пахнут мазутом.

— Куда их? — спросил водитель, оглядывая отель.

— Сюда, — я показал на землю около входной двери. — Дальше мы сами.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Мы с Олегом левитаторами перетащили балки коридор, сложили у двери в лифт. Настя спустилась через минуту, оглядела груду металла.

— Длинные, — констатировала она.

— В лифт не влезут, — согласился я.

— Не проблема.

Она подошла к первой балке, положила руку на холодный металл. Я видел, как поле Насти коснулось структуры — не разрывая, не плавя, а перестраивая связи. Балка начала гнуться, скручиваться, как проволока. Через полминуты на бетоне лежал аккуратный бублик — метр на метр, витки плотно прилегали друг к другу.

— Красиво, — сказал я.

— Фирма веников не вяжет, — Настя перешла ко второй.

Я приложил левитатор к «бублику», активировал скрипт. Металл приподнялся, повис в воздухе.

— Поехали, — я подтолкнул конструкцию к лифту.

Олег открыл дверь, мы втроём загрузили четыре скрученные балки в кабину. Настя поехала вниз — разворачивать. Я с Олегом остались наверху, ждали, когда лифт вернётся.

— Сколько их всего? — спросил Олег.

— Четыре. Потом закажем ещё, когда решим, сколько комнат копать.

Он кивнул, посмотрел на дверь лифта.

— Димка сказал, бункер хочет сделать. С квартирами.

— Ага. С кухнями, санузлами.

— Он вообще архитектор?

— Студент. Но толковый.

***

Внизу, в тамбуре, уже работал Дима. Настя развернула первую балку — та лежала на полу, прямая, как и была. Дима поднял её левитатором, приставил к потолку.

— Держи, — сказал он.

Я подошёл, взял устройство для разжижения — как копатель, только с плавной регулировкой. Дима включил своё, я — своё.

Потолок над нами потемнел, начал течь, как густая смола. Дима медленно вдавливал балку в бетон, я уплотнял края, возвращая материи жёсткость.

— Глубже, — сказал он. — Сантиметров на пять.

— Сделаю.

Балка ушла в потолок, застыла. Края стали гладкими, будто так и было.

— Готово, — я выключил устройство.

Дима отошёл, оценил.

— Ровно. Давай следующую.

За час мы впрессовали все четыре балки. Две по краям, две в центре. Потолок стал железобетонным в прямом смысле.

Временную колонну убрали последней.  Я достал устройство для разжижения, подошёл к трубе. Настя стояла рядом, ждала. Я присел на корточки, включил устройство.

Пол под колонной потемнел. Я медленно водил прибором по кругу, расширяя зазор. Когда труба освободилась сантиметров на пять, Настя коснулась её, и металл начал скручиваться — «бублик» сжимался, укорачивался, освобождая трубу из каменного плена.

— Дима, подержи — позвал я.

Он подошёл, сосредоточился. Я переключился на потолок. Камень над оголовком стал жидким, поплыл вниз.

— Тащи, — сказал я.

Дима медленно повёл рукой. Труба поползла вниз, выбираясь из гнезда. Когда она полностью освободилась, он развернулся, перенёс конструкцию к стене, аккуратно уложил в угол. Я коснулся пола, возвращая камню жёсткость, потом потолка — серая масса застыла, сомкнулась, оставив гладкую поверхность.

— Теперь можно дальше копать? — спросил Дима.

— Давай сначала проект доделаем, — я посмотрел на него. — Чтобы понимать, куда копать.

Он кивнул.

— Пара дней.

— Ждём.

***

Мы с Машей решили, что нам нужен отпуск.  Неделя выдалась спокойная. Олег Николаевич не звонил, новых заказов не было. Деньги от предыдущих контрактов лежали на счетах, работы по бункеру встали до окончания проекта.

— Давай никуда не пойдём, — предложил я Маше утром. — Поваляемся в кровати.

Она лежала рядом, сонная, волосы рассыпаны по подушке.

— Поваляемся, — согласилась она. — Спи.

Мы валялись до обеда. Первый раз проснулись в девять, но вставать не стали. Маша прижалась ко мне, я обнял её, и мы снова уснули.

В одиннадцать она начала целовать меня в шею, я перевернул её на спину.

— Прямо с утра? — спросила она, улыбаясь.

— Это лучшее время.

Мы испытывали позы, которые раньше не пробовали — или пробовали, но забыли. Сначала я лёг на неё сверху, видел, как меняется её лицо. Когда она вставала на четвереньки, я держал её за бёдра, и каждый толчок заставлял её выгибаться, пока она не начинала дышать так часто, что я боялся, что она задохнётся. Потом она садилась сверху, двигалась сама, закрыв глаза, и я мог только смотреть и чувствовать, как она берёт то, что хочет.

Затем Маша легла ко мне спиной, я пристроился сзади. Не надо было ни на что опираться, быстро двигаться. Можно просто лежать, чувствовать её дыхание, иногда качнуть бёдрами и снова замереть. В такой позе можно было отдыхать, говорить шёпотом, целовать шею, и никуда не спешить.

К исходу третьего часа у неё начало болеть между ног.

— Всё, — сказала она, отодвигаясь. — Мне нужна пауза.

— Сильно болит?

— Терпимо. Но если продолжим — завтра буду ходить как после конных прогулок.

Я рассмеялся, она стукнула меня подушкой.

***

Днём мы пошли в парк.  Лето вступило в свои права, чего я не замечал, сидя в отеле. Покатались на лодке, съели мороженое. Маша кормила уток, я смотрел на воду и думал о том, как давно мы не делали ничего такого простого, как у обычных людей.

— В кино хочешь? — спросил я.

— А что идёт?

Я достал телефон, пролистал афишу.

— Какая-то фигня про плюшевую игрушку.

— Её везде рекламируют, — Маша взяла у меня телефон, посмотрела. — Давай сходим.

— Серьёзно?

— А почему нет?

В кинотеатре было темно и прохладно.  Мы взяли колу и попкорн, сели в последний ряд. Фильм начался с того, как в коробке с апельсинами откуда-то взялся лохматый зверёк с огромными ушами, которого никто не ждал. Потом пошли погони, музыка, слёзы.

— Это детское кино, — сказал я через полчаса.

— Я заметила.

К середине фильма мы оба откровенно скучали. Маша жевала попкорн, смотрела в экран отсутствующим взглядом. Я крутил в руках стакан с колой.

— Давай уйдём? — предложил я.

— Давай.

Мы вышли в фойе. На улице было тепло, солнце уже клонилось к закату.

— Зря потратили время, — сказала Маша.

— Зато теперь знаем, что детское кино нам не заходит.

Она усмехнулась, взяла меня за руку.

Мы вернулись в отель, когда начало темнеть.

На кухне пахло ужином — Кира готовила что-то мясное. Олег сидел за столом, листал телефон, Лена рядом с ним читала книгу.

— Как кино? — спросил Олег.

— Ужасно, — ответил я.

— А мы говорили.

Я взял с тарелки кусок хлеба, отломил половину, протянул Маше.

— Завтра что делаем? — спросила она.

— Поваляемся до обеда, — я покосился на Олега с Кирой, придвинулся ближе. — Потом продолжим… если к утру всё заживёт.

Она улыбнулась, взяла хлеб.

— Должно зажить.

***

Когда мы утром проснулись, желания почти не было — вчерашний «марафон» дал о себе знать. Немного повалявшись, мы решили заняться друг другом вечером, а сейчас сходить на завтрак.

На кухне никого не было. Пустой стол, остывшая плита. Маша открыла холодильник, достала кастрюлю с гречкой, котлеты.

— Разогревать?

— Давай.

Мы ели молча, быстро. Я допивал чай, когда в столовую вошла Настя. Она была в джинсах и свитере, волосы собраны в хвост, без косметики. Выглядела уставшей, но глаза блестели. Налила себе чай, села рядом.

— Есть разговор, — заявила она.

Я отставил кружку.

— Какой?

— Я поймала Сергея Леонидовича. Нам надо с ним встретиться сегодня, через пару часов.

Маша подняла голову.

— Что ему от нас нужно?

Настя отхлебнула из кружки.

— Помнишь, мы хотели узнать про Анины «ушки»? Откуда они взялись, кто их сделал?

Я нахмурился.

— Это было… давно.

— Перед майскими праздниками, — кивнула Настя. — Потом завертелась канитель с указами, и мы об этом забыли. А теперь, по слухам, он готов говорить.

— Это может подождать? — скривился я.

— Мой человек в его окружении сказал, что Сергей Леонидович собирается уезжать из страны. Власти его прижали, он боится за свою свободу. Если уедет — мы никогда не узнаем правду.

Маша отложила вилку.

— Это точно?

— Настолько, насколько можно доверять слухам от человека, который работает на Сергея Леонидовича, — усмехнулась Настя. — Но рисковать не хочется.

Я допил чай, поставил кружку.

— Когда?

— Через два часа, в его офисе.

— Хорошо, — я кивнул. — Пойдём.

Маша посмотрела на меня.

— Возьмём Аню.

— Зачем?

— Чтобы он был сговорчивее, — Маша отодвинула тарелку. — Она умеет убеждать.

Я усмехнулся.

— Ты про её способность убеждать или про внешность?

— Про способность, — Маша посмотрела на меня с лёгкой укоризной. — Аня одним касанием может превратить его в труху. Это хороший аргумент.

Я кивнул.

— Ладно. Надо её позвать.

Маша посмотрела на потолок

— Они не заняты, — сказала она.

— Аня и Семён?

— Да. Сидят в комнате, в одежде. Похоже, просто отдыхают.

Я поднялся.

— Тогда я схожу.

***

Я постучал в дверь Ани. Дверь открылась почти сразу — на пороге стояла Аня, в футболке и домашних штанах, без обуви. Волосы распущены, лицо спокойное. За её спиной на кровати сидел Семён, тоже одетый, с телефоном в руках.

— Чего тебе? — спросила Аня.

— Надо съездить к Сергею Леонидовичу. Поговорить.

Она подняла бровь.

— Зачем?

— Есть шанс узнать, кто сделал твои «ушки».

Аня замерла. Я видел, как изменилось её лицо — не испуг, не радость, а что-то тяжёлое, давно забытое. Она обернулась на Семёна. Тот поднял голову, посмотрел на неё, кивнул.

— Я с тобой, — сказал он.

— Нет, — я покачал головой. — Не надо показывать тебя врагам. Посмотри пока геотермальный генератор.

Семён нахмурился.

— Что с ним?

— Мне не нравится, что он выдаёт слишком мало энергии. Намного меньше, чем должен.

Он отложил телефон, потянулся к кроссовкам.

— Проверю.

Аня смотрела на него, пока он завязывал шнурки, потом перевела взгляд на меня.

— Во сколько выходить?

— Через час.

Она кивнула.

— Я буду внизу.

Я повернулся к выходу, но на пороге задержался.

— Аня, — я посмотрел на неё. — Если не хочешь — не надо.

Она подняла голову. В её глазах не было ни страха, ни злости. Только холодное, спокойное решение.

— Хочу, — заявила она. — Узнаю, кто сделал из меня игрушку. И почему.

***

Кабинет Сергея Леонидовича ничуть не изменился. Массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, ноутбук в углу. На стене за спиной — карта страны, вся в пометках: кружки, стрелки, цифры, нанесённые от руки. Стеллаж с папками, кожаный диван у стены. Сейф, вмонтированный в пол, я заметил
только когда вошёл — крышка едва выступала над паркетом. Всё дорогое, но без позолоты. Вкус человека, который привык к власти, но не любит выставлять её напоказ.

Мы расселись. Сергей Леонидович во главе стола, с одной стороны я и Маша, с другой Настя и Аня. Хозяин кабинета откинулся в кресле, сложил руки на животе. Ждал.

Настя заговорила первой.

— Мы хотим узнать, откуда вы брали «ушки» для Ани. Кто их делал.

Сергей Леонидович усмехнулся, покачал головой.

— Долгая история. И дорогая.

Я понял намёк.

— Чем можем заплатить?

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Настю.

— Информацию за информацию. Как у вас получилось сделать из неё мага? И при чём тут препарат, который я вам дал в прошлый раз?

Настя покачала головой.

— Это слишком личная информация, — сказал я. — Может, нужно что-то другое?

Сергей Леонидович не сводил глаз с Насти.

— Вы сидите на золотой жиле и не копаете. С такой технологией можно диктовать условия кому угодно.

Настя выпрямилась. Голос стал холодным, отточенным.

— Я человек. Не экспонат. Не «удачный эксперимент». И я не хочу об этом говорить.

В кабинете повисла тишина. Маша положила руку на стол, сжала пальцы. Сергей Леонидович помолчал, потом кивнул, принимая поражение.

— Хорошо. Тогда у меня другое предложение.

Он подался вперёд, положил локти на стол.

— Я хочу уехать из страны. Мне нужно силовое прикрытие.

— А где ваши маги? — поинтересовался я.

— Большую часть посадили, — усмехнулся он, — остальные разбежались.

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула.

— Могу дать контакт профессиональных магов-бойцов, — сказал я. — Но о сумме и условиях договаривайтесь сами.

Сергей Леонидович выдохнул. Впервые за весь разговор я увидел в его глазах не холодный расчёт, а усталость.

— Это меня устраивает.

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок, будто собираясь с мыслями.

— Раз уж мы договорились, слушайте, что я знаю, — начал он. — Впервые я узнал об «ушках» через пару недель после того, как появились маги. На меня вышел человек. Продемонстрировал моим бойцам неизвестные способности.

Я замер.

— После этого я и обратил внимание на неё, — он кивнул в сторону Ани. — И на других, подобных ей.

Аня напряглась, подалась вперёд.

— Что за человек? — спросила Маша.

Сергей Леонидович пожал плечами.

— Не знаю, он не представился. Этот человек продавал мне необычные устройства, в том числе и «ушки». Просил много, но устройства того стоили.

— Как его найти? — я подался вперёд.

Он покачал головой.

— Я видел его всего один раз. Потом передачей устройств и денег занимались мои помощники.

Аня подняла голову.

— Вы видели его лицо?

Сергей Леонидович помолчал, посмотрел на неё.

— Нет, только фигуру. Мужчина, с меня ростом, в плаще с капюшоном.

— А голос? — продолжила она. — Каким голосом он говорил?

Сергей Леонидович помолчал, припоминая.

— Изменённым, — сказал он наконец. — Металлический, плоский. Ни тембра, ни интонации.

— Он знал, для чего это делает? — спросила Аня. — Что я стану вашим оружием?

Сергей Леонидович помолчал.

— Знал.  Сказал, что для кого-то они будут контролем, а для кого-то — просто инструментом. Вы оказались во второй категории.

— И вы поверили, — констатировала девушка.

— У меня не было причин не верить. Устройства работали.

— Вы пробовали их ещё на ком-то, кроме меня? — продолжила Аня.

— Пробовал.

Он отвёл взгляд, уставился куда-то в сторону окна.

— Одна девушка. Единственная, кто выжил после экспериментов в санатории. Я думал, если «ушки» помогли вам, помогут и ей.

Аня ждала.

— Она сошла с ума, — сказал Сергей Леонидович. — Через три дня после установки перестала узнавать людей, говорила с голосами, которых никто не слышал. Пришлось их снять.

В кабинете стало тихо. Я слышал, как Маша задержала дыхание.

— Вы оказались устойчивее, — Сергей Леонидович перевёл взгляд на Аню. — И я рад, что вы сохранили рассудок даже после того, как «ушки» сняли.

Настя переглянулась со мной.

— Где вы встречались?

Сергей Леонидович поморщился.

— В бункере, под зданием управления завода «Красный Октябрь». Во времена СССР это было убежище для персонала на случай ядерной войны.

— Почему там?

Сергей Леонидович помолчал, провёл рукой по лицу.

— Не знаю, — его голос стал глуше. — Видимо, у него там база.

Он сглотнул.

— Я там был один раз. Коридоры меняли форму. Идёшь к двери — она исчезает. Обернёшься — проход уже не там, где был.

Маша замерла.

— И голоса, — он смотрел куда-то в сторону, будто видел то место сейчас. — Я слышал людей, которых убил много лет назад. Они говорили со мной. Звали меня.

Я перевёл взгляд на Настю. Та слушала, не двигаясь.

— Потом я увидел зеркало, — Сергей Леонидович усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Там был не я, а кто-то другой. Смотрел на меня и улыбался. А потом зеркала не стало, но я видел себя со стороны. Будто за мной кто-то наблюдает.

Аня шевельнулась. Я покосился на неё — лицо каменное, но пальцы сжаты в кулаки.

— И ещё, — Сергей Леонидович потёр висок. — Там… в голове мутилось. Как будто кто-то бьёт по одной ноте, сбивает всё. Я пытался вспомнить имя человека, с которым пришёл, — и не мог. Словно его вырезали.

Он замолчал, посмотрел на свои руки.

— В какой-то момент мне показалось, что я теряю себя. Что мою личность стирают и заменяют другой.

В кабинете повисла тишина. Маша положила руку на стол, сжала пальцы.

— Мне хватило одного посещения, — выдохнул Сергей Леонидович, — после чего дела с этим человекам вели мои помощники.

— Как найти бункер? — спросил я.

Сергей Леонидович откинулся на спинку кресла.

— Заводоуправление на Трамвайной, три. Сейчас там офисы, аренда, обычное здание. Вход с торца, со стороны стоянки. Два этажа, лифт не работает, подниматься по лестнице.

Он помолчал, будто припоминая.

— На втором этаже направо, до конца коридора. Там пожарная лестница, запасной выход. Но сама лестница ведёт не только вниз, на улицу. Если спуститься ниже уровня земли, будет дверь. Обычная, металлическая, под цвет стены. Без ручки, без таблички.

Я нахмурился.

— Как её открыть?

— Знать, куда давить, — он пожал плечами. — Ручка внутри, открывается только изнутри. Снаружи — панель, нажимаешь в трёх местах одновременно. Я своим показывал, запоминали на ощупь.

Сергей Леонидович взял листок бумаги, нарисовал схему двери и нужные точки.

— За дверью — лестница вниз. Два марша, потом коридор, потом гермодверь. Тяжёлая, но не заперта. Если только они её не закрыли.

— Кто — они? — спросила Настя.

Сергей Леонидович посмотрел на неё.

— Те, кто там живут.

Я взял бумажку со схемой двери.

— Вы узнали всё, что хотели? — спросил Сергей Леонидович.

— Всё, — я кивнул. — Спасибо.

Он ждал. Я понял — пора платить. Достал телефон, нашёл номер. Влад ответил на втором гудке.

— Слушаю.

— Заработать хочешь? — спросил я.

— Сколько?

— С заказчиком договоришься сам. Но человек серьёзный.

Влад хмыкнул.

— Что делать?

—  То, что умеешь — силовое прикрытие.  Сейчас передам трубку заказчику.

Я протянул телефон Сергею Леонидовичу. Тот взял, коротко обрисовал задачу.

— Выезжать надо сегодня, — говорил он в трубку. — Да, чем быстрее, тем лучше.

Он слушал, кивал, потом продиктовал свой номер.

— Договорились.

Вернул мне телефон, поднялся.

— Если на этом всё, — сказал он, — тогда не задерживаю.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась с глухим щелчком. Маша взяла меня за руку.

— В бункер? — спросила она.

— В бункер, — кивнул я. — Завтра поедем.