Самосбор. В алфавитном порядке⁠⁠

Дисклеймер: ещё один крипи-рассказ по вселенной самосбора. В этот раз без мутантов и хтони.

Из лифта пахнуло хрущебой: пылью, дешёвой краской и чем-то кисловатым, подъездным. Кнопки были продавлены, металл - в мелких царапинах, как будто кабину годами царапали ключами.

- Вы уверены, что хотите продавать? - спросила риэлторша, поправляя ремешок сумки. Голос деловой, но в нём была та профессиональная мягкость, которой людей убаюкивают перед тем, как обобрать до нитки.

Она называла себя Ларисой, и у неё была смазливая мордашка и неплохая фигура. Но Виктор терпеть не мог риэлторов, поэтому видел в ней не женщину, а бесполезную прилипалу. Лариса появилась сама, как только он разместил первое объявление на Авито. И каким-то образом уговорила его на совместное посещение квартиры.

- Уверен, - сказал он. - Мне эта квартира как… как старый свитер. От бабушки остался, а носить не хочется.

- От двоюродной бабушки, - автоматически уточнила Лариса, заглянув в бумаги. - Да, понимаю. Но место хорошее. Перепланировочку - и…

- Перепланировочку? - он фыркнул. - Там стены такие, что если тронешь - потолок на голову вместе с соседями.

Лариса улыбнулась профессиональным риэлторским улыбочным минимумом. Виктор в очередной раз проклял себя за то, что согласился с ней встретиться.

Двери лифта закрылись. Виктор нажал на кнопку с цифрой «4». Кабина не сдвинулась с места.

- Да что ж такое… - пробормотала Лариса и ткнула сама. - В этих домах контакт то есть, то нет. Сейчас поедем.

Лифт действительно поехал.

Сначала - как обычно: лёгкая дрожь, знакомый гул старого мотора. Лифт ехал долго.

Настолько долго, что у Виктора успела мелькнуть нелепая мысль: «мы что, на крышу?», а следом другая: «да какая, к чёрту, крыша, это же пятиэтажка».

Лариса молчала. Бумаги в её руках перестали шуршать.

- Слушайте… - сказала она и не договорила. В голосе впервые не было ни деловитости, ни привычной уверенности.

Лифт ехал ещё. Дольше, чем мог ехать в этом доме. Дольше, чем вообще должен ехать любой лифт даже в новенькой высотке.

Потом он остановился. Со скрипом и лязгом.

Двери разошлись.

Вместо площадки - длинный серый коридор. Бетон, жёсткий свет ламп, запах хлорки, металла и чего-то ещё знакомого, но неприятного. И гул. Ровный, выматывающий, как ноющая боль в мышцах после тренировки.

- Куда мы… - Лариса шагнула вперёд и тут же отшатнулась.

Слева от лифта стояли двое в серо-зелёной форме. На груди - нашивки, на ремнях - подсумки с противогазами. Один держал автомат.

- Выходите, - сказал он без вопросительной интонации.

- Простите, - Лариса включила «обслуживание клиента» на полную мощность, - это какая-то ошибка. Мы… у нас показ квартиры, у нас документы, сделка…

- Выходите, - повторил мужчина. И добавил, не повышая голоса: - Руки на виду. Быстрее.

Виктор вышел первым. Лариса - за ним, всё ещё пытаясь держаться прямо, как на переговорах.

Второй «солдат» шагнул к лифту, глянул внутрь, коротко кивнул напарнику.

- Ещё двое сегодня, - бросил он безразлично.

- Сегодня? - переспросил Виктор.

- Лицом к стене. Руки на стену. Ноги на ширине плеч. – Автомат смотрел прямо в лицо Виктору.

Тот подчинился. Второй боец быстро обыскал Виктора. Его рука нырнула в карман, вытащила кошелёк, паспорт, карты. Паспорт он открыл, глянул фотографию и фамилию, потом всё это убрал к себе - в подсумок или карман формы, Виктор не успел понять.

- Яковлев, - произнёс он, будто ставил галочку.

Виктор почувствовал острую, липкую злость - не героическую, а беспомощную. Такую же злость, он испытывал в детстве, когда хулиганы отбирали деньги на школьные обеды. Только сейчас Виктору тридцать лет, в нём сто килограммов веса, почти два метра роста, но самое главное – есть связи. Сейчас не стоит перечить вооруженным мужикам, а потом он разберется.

Настала очередь Ларисы.

- Вы не имеете права! Это личные вещи!

Человек в форме перехватил ремешок её сумочки и одним движением снял с плеча.

- Сумку сюда.

- Там телефон, ключи, документы! - Лариса почти сорвалась на крик.

Боец вытряхнул содержимое сумочки на пол. Поднял паспорт, заглянул в него, и убрал в подсумок.

- Вы… вы вернёте документы? - спросила Лариса тихим голосом сломанного человека.

- Если доживёшь.

Их повели. Виктор пытался запомнить повороты, двери, любые ориентиры - но коридор тянулся одинаковой серой кишкой, лампы изредка мигали, стены пахли хлоркой и хозяйственным мылом.

Дверь. Щелчок. Их втолкнули в комнату.

Это была камера - иначе не назвать: голые стены, лавка вдоль стены, в углу ведро с крышкой. На лавке сидели четверо.

Худой парень лет двадцати с быстрыми глазами - смотрел так, будто выбирал куда спрятаться. Рядом - плотный мужчина в рабочей куртке, руки тяжёлые, в мозолях, сидел расслабленно и молчал. Пожилой в очках, очки криво, как после падения. И ещё один - широкоплечий, ухоженный, с лицом «я щас всё порешаю».

Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул.

Пару секунд никто не говорил. Только слышно было дыхание и тот далёкий гул - ровный, чужой.

- О, новенькие, - первым нарушил тишину худой парень. - Лифт привёз?

Лариса сглотнула.

- Где мы? - спросила она. - Что это за место?

- Если бы я знал, - парень пожал плечами. - Я Артём. С улицы зашёл - и всё. А вы кто?

- Виктор, - коротко сказал Виктор. Он не хотел много говорить. Анализировал.

- Лариса, - добавила риэлторша. - Мы… мы просто ехали в лифте.

Широкоплечий фыркнул:

- «Просто ехали». Я Максим. И это, ребят, похоже на похищение. Только странное.

Пожилой осторожно поднял руку, как на лекции.

- Павел Леонидович Ермаков, - представился он. - Преподаю физику. Послушайте… если это похищение, то оно крайне нерационально. Слишком много ресурсов, слишком…

- Слишком умный? - с усмешкой перебил Максим.

- Нет, - сухо сказал профессор. - Просто пытаюсь мыслить. Вы слышите этот… гул? Это не похоже на обычный дом.

Рабочий в куртке поднял глаза.

- Сергей, - представился он. - Слесарь. Я гул слышу. И стены… не как в нашем доме. Тут вообще херня какая-то. «Рационально», блядь, нерационально! Нас заперли какие-то вооруженные долбоебы.

Артём усмехнулся, но в усмешке не было радости.

- Тут, походу, спрашивают. Потом кого-то уводят. Кого-то - нет.

- «Нет»? - переспросила Лариса.

Артём не ответил сразу. Он кивнул на дверь и сделал движение большим пальцем по горлу.

Лариса побледнела.

Замок щёлкнул. Дверь открылась.

Вошёл человек в костюме - аккуратном, чуть старомодном: серый пиджак, белая рубашка, галстук. Лицо гладкое, выражение спокойное и неприятно уверенное. То ли силовик, то ли чиновник. За его правым плечом шел боец в форме с автоматом. Встал чуть позади, на полшага. Взгляд тупой и невыразительный.

- Граждане, - сказал человек в костюме тихим голосом, но так, что все услышали. - Будет короткий опрос. Отвечать по существу.

Он раскрыл папку.

- По алфавиту пойдём. Так быстрее.

Виктор автоматически отметил: значит документы попали к «пиджаку».

- Громов. Артём Сергеевич. Вперёд.

Артём поднялся. Пытался выглядеть развязно, но колени его выдали дрожью.

- Род занятий? - спросил человек в костюме.

Артём секунду колебался - и сказал быстро:

- Закладки. Курьер.

Максим презрительно хмыкнул, но тут же замолчал, поймав взгляд автоматчика.

Человек в костюме никак не отреагировал.

- Если вам скажут: «Возьми ящик, не открывай, отнеси туда-то, не задавай вопросов», - выполните?

- Выполню, - ответил Артём мгновенно. - Мне главное, чтобы платили. Скажете - сделаю в лучшем виде.

Человек в костюме посмотрел на него внимательно, как будто проверял не слова, а скорость реакции.

- Сядьте.

Артём сел.

- Гущин. Максим Анатольевич. Вперёд.

Максим поднялся, расправил плечи. Пытался держаться так, будто это переговоры, а не допрос.

- Род занятий? - спросил человек в костюме.

- Автомобили. Покупка-продажа. Предприниматель, - сказал Максим с нажимом на последнее слово.

- Инструкция: «Сядь. Не выходи. Не открывай дверь. Не задавай вопросов». Выполните?

Максим усмехнулся.

- Если мне объяснят зачем - да. Я не собака просто выполнять. Нужно понимать условия.  

- Это не условия, - ровно сказал человек в костюме. - Здесь инструкции.

- Тогда нет, - отрезал Максим. - Я так не работаю.

Человек в костюме даже не повернул голову к автоматчику, просто сказал:

- Ликвидатор.

Выстрел прозвучал коротко, сухо. Максим рухнул назад, как будто его выключили. Несколько секунд никто не шевелился: страх прибил людей к лавке сильнее любой команды.

Лариса издала глухой звук, то ли писк, то ли стон.

Вошли двое в форме «ликвидаторов». Молча утащили тело, за ноги. По полу потянулся тёмный след.

Человек в костюме перелистнул страницу, будто продолжал рабочий день.

- Дронова. Лариса Викторовна. Вперёд.

Лариса поднялась. Её руки дрожали, но она пыталась говорить ровно, как на сделке, где нельзя показывать слабость.

- Я риэлтор. Послушайте, вы забрали мою сумку, там документы клиента, там…

- Не отвлекайтесь, - оборвал человек в костюме. - Инструкция: «Составить список квартир. Не заходить внутрь. Не ошибиться». Выполните?

- Да, - поспешно сказала Лариса. - Конечно, да.

- Следующая: «Никому не показывать список. Никому не объяснять. Даже если будут просить». Выполните?

Лариса замялась. И в этой паузе Виктор увидел её целиком: не трусиху и не героиню, а нормального человека, который привык разговаривать, договариваться, уточнять и искать компромисс.

- Я… я должна понимать, - выдавила она. - Зачем я тогда составляла список, если его никому не показывать? А если люди ищут родственников? Если будут просить… если им плохо… я не могу просто…

- Ликвидатор, - сказал человек в костюме.

Выстрел. Лариса завалилась набок, половину её черепа расплескало по стене.

Профессор вскочил, но Сергей резко потянул его за рукав.

- Сядь, - прошипел Сергей. - Не лезь.

- Ермаков. Павел Леонидович. Вперёд.

Профессор поднялся. Он был бледен, но держался прямее всех, как будто это был его последний шанс остаться собой.

- Я могу быть полезен, - начал он. - Я профессор.

- Специализация?

- Теоретическая физика, - сказал профессор и на мгновение оживился, как будто нащупал почву. - Я могу быть полезен. Я быстро анализирую системы, могу…

- Инструкция, - перебил человек в костюме. - «Не открывать дверь, даже если слышны голоса». Выполните?

Профессор нахмурился.

- Если там люди… если они зовут на помощь… есть этика, есть ответственность.

- Выполните? - повторил человек в костюме.

Профессор поднял подбородок.

- Молодой человек. Я знаю, что сейчас будет. Но есть такое понятие – «этика». И лучше я сохраню лицо и совесть, даже если вы меня сейчас убьёте. Я требую объяснений. Без объяснений не помочь запертым людям – преступление!

- Ликвидатор.

Выстрел. Профессор упал; очки слетели, стекло треснуло и тихо звякнуло о бетон. Вернулись двое и вытащили труп Ларисы. Профессор пока остался лежать на полу.

- Жданов. Сергей Петрович. Вперёд.

Сергей поднялся спокойно.

- Инструкция: «Повернуть вентиль влево на два оборота, подождать минуту, повернуть вправо на один, уйти». Выполните?

Сергей ответил без паузы:

- Выполню. Раз сказано значит, надо.

- Даже если инструкция кажется вам чушью?

- Да любую инструкцию почитай, хуйня какая-то. Но если неправильно сделать, хуйня похлеще может быть.

Человек в костюме посмотрел на него внимательно, почти с уважением.

- Сядьте.

Сергей сел. Живой.

Виктор уже понял закономерность, и от этого ему стало нехорошо. Тут не «мораль» решала. Тут решала пригодность: способность не требовать смысла там, где смысл… опасен?

- Яковлев. Виктор. Вперёд.

Виктор шагнул вперёд. Автоматчик чуть сместился, чтобы держать его на прицеле.

- Род занятий? - спросил человек в костюме.

- Офис, - сказал Виктор. - И квартиру продавал.

- Инструкция: «Надеть респиратор. Идти по коридору. На третьем повороте остановиться на минуту. Не смотреть в окна. Не слушать, что будут говорить. Забрать письмо из почтового ящика, вернуться назад. Сжечь письмо не открывая». Выполните?

Виктор вдохнул. И сказал то, что, как он чувствовал, могло или спасти его, или закончить всё сразу:

- Я понял, как вы выбираете.

Автоматчик прицелился. Человек в костюме чуть прищурился.

- Говорите.

- Вы оставляете тех, кто может выполнять абсурдные инструкции без лишних вопросов, - произнёс Виктор. - Потому что тот, у кого возникают вопросы, может нарушить инструкцию.

Тишина стала плотной.

Человек в костюме кивнул один раз - коротко.

- Верно, - сказал он. – Продолжайте.

- Профессор будет спорить об этике… спорил бы об этике - поправил себя Виктор, заставляя голос звучать ровно. - А Лариса… она бы уточняла и пыталась быть хорошей. Перекуп бы торговался и искал выгоду. И все они в какой-то момент нарушили бы инструкцию...

Виктор не отвёл взгляд.

- Вы думаете, нам нравится так делать? - спросил «пиджак», и в голосе появилась усталость, которую раньше он прятал за ровностью. - Вы думаете, мы от скуки устраиваем отсев?

- Не знаю. Но задать вопрос боюсь.

- Правильно боитесь. Страх сохраняет жизни. Как и некоторые вопросы, если заданы вовремя. Поэтому я объясню. Это Гигахрущ. Теперь это ваш новый дом. Он перестраивается, перемалывает этажи, меняет коридоры, зашивает проходы. Иногда открывает такие, куда нельзя. Иногда «дышит» так, что людей выворачивает наизнанку в прямом смысле слова. Иногда приносит сюда вас - лифтами, лестницами, дверями, которые не должны вести сюда. У нас есть инструкции, которые помогают выжить. Но некоторые из вас не верят в происходящее. Другие слишком любопытные или алчные. Третьи пытаются тащить сюда этику из вашего мира. И тогда они обязательно нарушают правила. Здесь есть зоны, куда можно заходить только по инструкции. Не потому, что я так хочу. Потому что иначе пострадают гражданские. Семьи. Дети. Старики. Люди, которые родились здесь и не выбирали этот дом. Иногда из-за дверей слышны голоса. Не какие-то абстрактные, а ваших близких. Но если открыть эту дверь – впустишь в жилую ячейку такое, что смерть от пули покажется самым желанным подарком на юбилей.

Он закрыл папку.

- Увести Жданова и Громова. В распределение. Оформить.

Артём вздрогнул.

- В смысле… я жив? - спросил он, и в голосе впервые за всё время прозвучало что-то детское.

- Пока выполняешь инструкции - жив, - сказал «пиджак». - Нарушишь - умрёшь. Всё просто.

Слесарь молча поднялся, как на работу.

Артём, проходя мимо Виктора, шепнул:

- Ты, брат, умный. Но тут, кажется, ум… это того… опасно.

Ликвидатор вывел их.

Виктор остался один напротив человека в костюме.

- А я?

Человек в костюме улыбнулся.

- Ты увидел алгоритм, - сказал он. - И сказал это вслух. И не устроил истерику. Значит, можешь думать, и при этом исполнять. Это редкость.

Он сделал паузу, и тишина в паузе была тяжелее бетона.

- Встанешь в учёт. Поработаешь. Если выживешь - будешь полезен.

- Полезен… вам? - спросил главный герой.

- Полезен гражданским, - поправил партработник. - Нам - всё равно.

***

Время здесь действительно было странным. Гигахрущ не давал привычных ориентиров. Вместо дня – смена. Неделя – семисменок. Год – цикл.  

Он научился ходить по коридорам, не считая шаги, а чувствуя повороты. Научился различать запахи: где «сырой сектор», где «сухой», где «кислый» - туда без респиратора нельзя. Научился не смотреть в окна, если в инструкции написано «не смотреть».

Он видел гражданских: усталых женщин с авоськами, детей, которые играли на площадке, нарисованной мелом прямо на бетонном полу коридора, стариков, которые ругали дом как живое существо, но всё равно называли его «наш». Они смотрели на ликвидаторов настороженно, как на пожарных, которые могут спасти, а могут и не успеть.

Он видел и тех, кто не выдерживал. Кто срывался. Кто говорил: «да пошли вы», когда инструкция казалась унижением. Дом таких съедал быстро. Чаще всего вместе с теми, кто не нарушал правила.  

Однажды его вызвали.

Кабинет был тесный, с металлическим столом, лампой и стопкой папок. На стене висел плакат: выцветший, но читаемый: «Порядок - залог безопасности».

Человек в костюме сидел за столом. Тот самый - или другой такой же; здесь даже лица были как будто из одного тиража.

- Садись, - сказал он, не поднимая глаз.

Виктор сел.

- Ты справляешься, - произнёс партработник, листая бумаги. - Быстро учишься. Лишнего не болтаешь. Паники не разводишь.

- Я просто…

- Не оправдывайся, - оборвал партработник. Он отодвинул к Виктору тощую папку. - С сегодняшнего дня ты ведёшь первичный опрос. Под мою ответственность.

На обложке было написано: «Кандидаты на отсев».

Виктор почувствовал, как к горлу подступает сухой ком.

- Я? Я буду… как вы?

Партработник наконец поднял глаза. В них не было злорадства. В них была та же усталость, что и тогда, в камере.

- Ты уже как я, - сказал он.

Он встал, взял со стула свой пиджак, поправил галстук - движение привычное, почти ритуальное.

- Пойдём, - сказал он и кивнул в сторону двери. - Ликвидатор, за нами!

Виктор поднялся. Папка в руках ощущалась тяжелее, чем должна была быть, как будто внутри лежали не бумаги, а чужие судьбы.

Коридор снаружи был таким же: серым, длинным, бесконечным.

- По алфавиту? - спросил он, сам не понимая, шутит или уточняет.

Партработник криво улыбнулся.

- По алфавиту. Так быстрее.