Разрушение «мифа о Версале»
После анализа причин «потерянного десятилетия» в Японии мне показалось интересным по той же методологии рассмотреть причины гиперинфляции в Германии, которая, по сути, и привела к власти Гитлера. Дополнительную интригу этому исследованию придавало то, что это период считается хорошо изученным, а в качестве основной причины указываются непомерные репарации, которыми страны-победители обложили Германию после Первой мировой войны (подробнее можно прочитать здесь).
С одной стороны — сказать, что результат оказался неожиданным, значит, ничего не сказать. С другой — все изложенные в анализе факты были мне давно известны, они описаны в публикации по ссылке выше. Но трактовка... воистину, дьявол в деталях!
Прежде чем назвать корни, нужно отбросить главный шаблон, который часто генерируют нейросети вслед за массой историков. Гиперинфляцию вызвали не репарации Версальского договора. Репарации были тяжелы, но в 1919–1921 гг. Германия дисциплинированно их платила (в основном натурой: углем, лесом, химикатами), но при этом держала инфляцию под контролем.
Гиперинфляция 1921-23 гг. — это результат трех последовательных решений, каждое из которых было выбором в пользу политической выгоды в ущерб экономической рациональности.
Корневая причина №1: «забастовка» государства и печатный станок как оружие (1920–1921)
После провала Капповского путча (1920) германское государство потеряло контроль над частью промышленности и налоговой системой. Но главное — рейхсканцлер Константин Ференбах и президент Рейхсбанка Рудольф Хавенштейн приняли доктрину: «Платить репарации, не разрушая социальный мир».
Капповский путч — ГКЧП по-немецки. Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе.
Вместо того чтобы повысить налоги, которые были катастрофически низкими для послевоенного времени, или сократить колоссальные расходы на госслужащих, которые остались на военном уровне, правительство выбрало монетизацию долга. Рейхсбанк начал печатать марки, чтобы покупать векселя казначейства.
Это первая из корневых причин, потому что это было сознательное политическое решение. Власти предпочли инфляцию, рассчитывая на то, что она:
Позволяла не увольнять миллионы чиновников и не повышать налоги на крупный капитал.
Создавала иллюзию «мягкого» выхода из кризиса.
Воспринималась как способ «обмануть» Антанту, выплачивая репарации обесценивающимися марками.
В результате инфляция перестала быть следствием дефицита, а стала инструментом государственного управления. К 1921 году марка потеряла 75% своей довоенной стоимости. Увы, это было только начало.
Корневая причина №2: оккупация Рура и политика «пассивного сопротивления» (1923)
Именно это ключевое событие, которое превратило тяжелую инфляцию в гиперинфляцию. Если в Японии «потерянное десятилетие» было продлено отказом от санации банков, то здесь — отказом от переговоров с Францией.
Началось все с того, что в январе 1923 года Франция и Бельгия оккупировали Рурскую область, чтобы взять контроль над угольными шахтами и металлургическими заводами в счет репараций.
Французские солдаты в Германии во время оккупации Рура, 1923 г.
Правительство Германии во главе с Вильгельмом Куно приняло решение о «пассивном сопротивлении». С этой целью государство приказало:
Всем рабочим, служащим и чиновникам в Руре прекратить работу.
Заводам — остановить производство.
Государству — продолжать выплачивать зарплату всем бастующим (сотням тысяч человек) из федерального бюджета.
Соответственно, получилось, что экономика в результате оккупации потеряла свой промышленный центр, который давал Германии 85% угля и 80% стали. Импорт остановился, экспорт рухнул, налоги с оккупированных территорий перестали поступать. Доходы государства обвалились. Но расходы государства при этом взлетели: зарплаты бастующим, закупка угля за границей и т.д.
Печатный станок заработал на полную мощность. Если до оккупации Рура инфляция измерялась десятками процентов в месяц, то к лету 1923 года цены удваивались каждые три дня. Инструмент государственного управления превратился в цепную реакцию, вышедшую из-под контроля.
Корневая причина №3: отсутствие независимого центробанка и политическая воля к остановке
Это системная причина, которая связала первые две. В отличие от, скажем, Второго рейха, где Рейхсбанк имел определенную автономию, в Веймарской республике центробанк стал политическим придатком правительства.
Здание Рейхсбанка на Егерштрассе в Берлине.
Как это случилось? Президент Рейхсбанка Рудольф Хавенштейн, находившийся на этом посту с 1908 по 1923 год, был последовательным сторонником теории, что «инфляция — меньшее зло, чем безработица». Он сознательно печатал деньги по требованию казначейства, не требуя структурных реформ. Получилось, что в критический момент (1922–1923) у Германии не было института, который мог бы сказать «нет» политикам. Не было механизма, аналогичного американской системе ФРС или жесткой золотовалютной привязке. Попытки остановить печатный станок наталкивались на угрозу массовых банкротств и социального взрыва.
Правительства менялись каждые несколько месяцев (с 1920 по 1923 год сменилось 8 кабинетов), и каждое новое правительство выбирало краткосрочную выгоду печатного станка вместо долгосрочной стабилизации.
В итоге инфляция остановилась только в ноябре 1923 года, когда:
Правительство отменило политику пассивного сопротивления (решение Штреземана).
Была проведена денежная реформа и введена рентная марка.
Рейхсбанку была возвращена независимость (Закон о Рейхсбанке 1924 года, закрепленный планом Дауэса).
Итоговая логика
Выводы несколько отличаются от популярных мифов:
Источники
Перечислены по корневым причинам:
Политика «пассивного сопротивления» в Руре (1923) опирается на Jones (2020), Beranová (2011), а также на классическую работу А. Фергюссона Когда умирают деньги. Кошмар веймарской гиперинфляции (Москва: ИРИСЭН; Мысль, 2011) и Википедию.
Стратегия Гавенштейна и печатный станок как инструмент опирается на Wikipédia (FR), уже упомянутую работу А. Фергюссона, а также на анализ в Pittaluga & Seghezza.
Отсутствие независимого центробанка и роль Шахта в стабилизации опирается на первоисточник Schacht (The Stabilization of the Mark. London: George Allen & Unwin, 1927) и его современную интерпретацию в Manifold Finance.
Заинтересовавшимся предлагается обращаться с запросом в комментариях, я охотно вышлю полный список с пояснениями.