Расказачивание. Часть 3. Расказачивание от казаков
10 (23) мая 1918 года Войсковой круг Атаманом выбирает генерала Краснова П.Н. В первый же день вступления в должность атаман направил письмо кайзеру Вильгельму, заверяя его, в том, что «Войско Донское не находится в войне с Германией», и «просил о помощи оружием», обещая взамен щедро расплатиться продовольствием и сырьем.
Германия признала Донскую республику и полностью контролировала действия Краснова.
В мае 1918 года «Круг Спасения Дона», принял постановление о «расказачивании красных казаков»! Всех казаков, участвующих в Советских войсках и большевистских организациях, постановили исключить из казачьего сословия.
Атаман Краснов учредил военно-полевые суды от полка включительно. По их приговорам было расказачено более 30 тысяч казаков, которых лишали имущества, земельных наделов и высылали за пределы Дона. То есть обрекали на неизбежную смерть.
28 августа 1918 г. Войсковой круг требовал исключения из казаков целых поселений, сочувствующих Советской власти:
а) проявившие активное участие в рядах Красной Армии;
б) оказывающие разлагающее влияние на население пропагандой большевизма.
То есть сами казаки расписались в этом требовании, что воюют против собственного народа, против своих же братьев-казаков.
В октябре 1918 года Войсковой Круг принял указ «против изменников казачьему делу»:
1) Признать переход на сторону врага изменой Родине и казачеству. Карать изменников по всей строгости закона;
2) Если преступники не могут быть настигнуты непосредственной карой, немедленно постановлять приговоры о лишении их казачьего звания;
3) К имуществу их применять беспощадную конфискацию;
4) Всех красных казаков, попавших в плен, казнить.
Активно уничтожали казачество и крестьян, поддержавших Советы, атаманы Дутов в Оренбурге, Аненков на Алтае и в Семиречье. В Сибири до сих пор помнят атамана Семёнова, уничтожавшего крестьян целыми поселениями. Очень хорошо помнят, ибо общее количество истреблённых «сторонников большевизма», а на самом деле простых крестьян, не желавших отдавать добром хлеб, которого самим не хватало, там шло на сотни тысяч.
Имея такую военно-политическую обстановку в январе 1919 года принимается директива оргбюро РКП(б). Директива была принята как мера противодействия геноциду казаков, расказачиванию проводимому белоказаками Краснова. Как мера по наказанию реально виновных в истреблении казаков. Как мера, по пресечению этого геноцида и недопущения его впредь в том числе и в виде братоубийственной войны между самими казаками. Для этого предлагалось разоружение казачества на местах. А также помощь тем самым казакам, что оказался совершенно нищим в результате красновского расказачивания и переселения его на новые места. В том числе и помощи прочим «иногородним» кто пострадал от белых.
Последние события на различных фронтах в казачьих районах — наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск — заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселения, где это возможно.
Уравнять пришлых «иногородних» к казакам в земельном и во всех других отношениях.
Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство. Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.
16 марта 1919 года (т.е. через два месяца после принятия) на Пленуме ЦК РКП(б), теперь с участием Ленина, было принято решение «О приостановке мер беспощадного террора по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо участие в борьбе с Советской властью».
Таким образом, если оргбюро ВКП(б) приняло директиву, а более компетентным органом партии было принято решение о приостановке действия этого сурового документа, то представители «белой армии» продолжали издавать приказы «полные гуманизма и заботы о человеке». Вплоть до последнего дня своего пребывания на территории России.
В первый день начала Германией военных действий против СССР Краснов обратился с воззванием:
Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников, торгующих Русской кровью. Да поможет Господь немецкому оружию и Гитлеру! Пусть совершат они то, что сделали для Пруссии Русские и Император Александр I в 1813 г.[46][47]
Весной 1943 года в Берлине вышел первый номер журнала «На казачьем посту», в котором Краснов писал:
Идите в германские войска, идите с ними и помните, что в Новой Европе Адольфа Гитлера будет место только тем, кто в грозный и решительный час последней битвы нелицемерно был с ним и германским народом[48].
С 1943 года находился в разногласиях с генералом Власовым. Суть разногласий заключалась в том, что Краснов выступал за полное уничтожение всего, что создано в России в годы советской власти, за протекторат Германии над казачьими территориями, за возвращение Русской освободительной армии в состав немецкой армии.
"Два месяца назад, 7 ноября 1946 года, я был выведен на прогулку. Это было вечером. Я впервые увидел небо Москвы, небо моей родины, я увидел освещённые улицы, массу автомобилей, свет прожекторов, с улиц доносился шум…
Это мой русский народ праздновал свой праздник. В эти часы я пережил очень много, и прежде всего я вспомнил про всё то, что я сделал против русского народа. Я понял совершенно отчётливо одно — что русский народ, ведомый железной, стальной волей его вождя, имеет такие достижения, о которых едва ли кто мог мечтать… Тут только я понял, что мне нет и не будет места в этом общем празднике… Я осуждён русским народом… Но я бесконечно люблю Россию…
Мне нет возврата. Я осуждён за измену России, за то, что я вместе с её врагами бесконечно много разрушал созидательную работу моего народа… За мои дела никакое наказание не страшно, оно заслуженно… Я уже старик, мне недолго осталось жить, и я хорошо понимаю, что не могу жить среди русского народа: прожить скрытно нельзя, а показываться народу я не имею никакого права… Я высказал всё, что сделал за тридцать лет борьбы против Советов… Я вложил в эту борьбу и мои знания, и мою энергию, все мои лучшие годы и отлично понимаю, что мне нет места среди людей, и я не нахожу себе оправдания."
Пётр Николаевич Краснов и другие осуждённые были приговорены к смертной казни через повешение в день последнего судебного заседания 16 января 1947 года в 19:39 по московскому времени, уже через час в тот же день в 20:45 во внутреннем дворе Лефортовской тюрьмы приговор был приведён в исполнение[61].