ПТСР⁠⁠8

Акт свидетельствования в коллективной терапии, является важнейшим. А теперь давайте представим это в масштабе целого государства. Что такое Афинский театр, как не акт коллективного публичного свидетельствования, спонсируемое государством представление, которое изображает травматические события войны. Это не просто развлечение. Это политический акт. В нем весь полис коллективно смотрит в лицо трудным истинам, тем самым подтверждая опыт своих граждан-воинов и вписывая их страдания в официальную историю города.

И последний, ключевой элемент исцеления — травма разрушает не только чувство безопасности, но и саму историю жизни человека. Она ломает повествование. Человек начинает чувствовать, что его прошлое, настоящее и будущее определяются одним этим ужасным событием. Он перестает быть автором своей жизни. Современная нарративная терапия помогает человеку переписать эту историю.

Важнейший шаг в этом процессе — отделить человека от его проблемы. Сказать ему — ты, это не твоя травма. Травма — это то, что с тобой случилось, но это не твоя суть. Цель вернуть ему роль главного героя и автора в своей собственной жизни. И здесь выясняется поразительная вещь — эта новая исцеляющая история работает гораздо лучше, если она связана с чем-то большим, чем просто личный опыт. Когда личное страдание вплетается в ткань общих мифов, культурных ритуалов и историй, оно обретает смысл и вес.

Именно это и делал афинский театр. Драматург брал современный, хаотичный и болезненный опыт ветерана из зала и проецировал его на великий, всем известный миф о герое, например, об Аяксе или Филоктете. Это и была коллективная нарративная терапия. Зрителям давали мощный, готовый, символический язык, чтобы осмыслить их собственную боль и вписать ее в великую историю о стойкости, страдании и героизме.

Но эта теория будет состоятельна только если афинский театр был напрямую связан с военной жизнью. 5 век до нашей эры для афин-это эпоха почти непрерывной войны. При этом афинская демократия была демократией войны. Гражданские права были неразрывно связаны с обязанностью служить полису в бою. Нельзя было быть полноправным гражданином, не будучи при этом воином. Театр Диониса был главным местом сбора этих граждан-воинов. А значит, его аудитория по определению состояла из солдат, ветеранов и будущих призывников. Исследователь Питер Майнек и называет его «театром ветеранов, созданным ветеранами для ветеранов». В зале сидело то же самое сообщество, которое сначала голосовало за войну, а затем шло исполнять это решение на поле боя.

Итак, в зале сидели ветераны. Кто писал для них пьесы? Великие афинские трагики не были отстраненными интеллектуалами. Они были такие же воины-граждане, как и их зрители. Самый яркий пример — это Эсхил. Он был ветераном величайших битв в истории Греции. Он сражался при Марафоне, где погиб его брат, и в морском сражении при Саламине. Военный опыт был настолько важен для него, что в эпитафии на его могиле, которую, как считается, он написал нет ни слова о его гениальных пьесах. В ней говорится только о его доблести, проявленной в бою при марафоне. Софокл, про чьи трагедии мы уже говорили, также был глубоко вовлечен в военную жизнь. Он избирался на высшую военную должность стратега и служил вместе с Периклом, совмещая создание своих шедевров с командованием армии и флотом. И мне кажется, что тот факт, что Эсхил предпочел, чтобы в веках его помнили как солдата, а не как величайшего драматурга.

Это своеобразный ключ. Это говорит нам, что театральная деятельность в Афинах воспринималась не как отдельная карьера в искусстве, а как продолжение гражданского долга. А если драматург — ветеран, который продолжает служить в полюсу, а его аудитория — сплошь ветераны, то какой становится главная задача его службы? Возможно, помочь этому сообществу осмыслить и пережить те самые войны, в которых они все участвовали. оПьеса становятся формой государственной службы, а не просто искусством. Вы уже знаете о содержании нескольких известных трагедий. Я имею в виду Аякса Софокла, этой квинтэссенции, исследованиям моральной травмы, стыда и самоубийства ветерана, Филктет, исследования хронической и физической боли, долгосрочная психологическая травма и глубокой изоляции, и что еще более ужасно, двойного предательства со стороны своих.

На этом фоне очень необычным примером коллективной терапии является трагедия Эсхила Персы. Ее уникальность в том, что она рассказывает о недавней и славной победе греков в битве при Саламине, но показывает ее глазами побежденных врагов. Зачем? Представьте себе. Афинская аудитория, состоящая из победителей в этой битве, смотрит на сцену и видит не свое ликование, а подлинное горе персидского двора, персидских вдов и матерей. Этот гениальный прием позволял ветеранам обработать свой собственный травматический опыт на безопасном эмоциональном расстояний.

Ужас и боль войны выносились вовне, проецировались на другого, что давало возможность для Катарсиса не раня зрителей прямым напоминанием об их собственных потерях.

https://www.youtube.com/watch?v=4RWSl5blqHc&si=tNmDKe_nC...

YouTube●2:26:05