Прыжок веры⁠⁠

Капитанский мостик «Святого Гавриила» дрожал от напряжения гипердвигателей. Я сжал серебряный крест на груди, ощущая холод металла сквозь тонкую ткань комбинезона. На панели передо мной мигали голограммы созвездий, но настоящая карта была внутри — в сплетении нейрочипов и молитвы.

— Отец Алексей, готовы ли вы? — Голос капитана Ворониной прозвучал сквозь шум крови в висках. Её предки строили первые лунные монастыри, когда Земля ещё спорила о границах.

Я кивнул, не доверяя голосу. Сегодня мне предстояло в одиночку провести корабль через квантовый шов. Без наставника. Без архимандрита Иова, чьи руки тридцать лет назад держали мой лоб во время первого нейросоединения.

««Помни, чадо», — говорил он, когда экраны Собора Василия Блаженного показывали битву с Тенями. — Они хотели страха, а мы дали им свет. Как Сергий Радонежский — словом, а не мечом».

Голограмма созвездия Лебедя мерцала, напоминая о цели — планете EDEN-12 в зоне обитаемости красного карлика. Той самой, где атмосферные зонды зафиксировали реки, похожие на волжские излучины.

— Выход на стартовую позицию через десять, — объявила Воронина.

Пальцы сами потянулись к шлему пси-интерфейса. Вспомнился урок в Звёздной семинарии: «Космос не терпит гордыни. Когда ведёшь корабль, будь пустым сосудом — и Дух наполнит тебя».

Но сосуд трещал по швам. Что, если я ошибся в медитациях? Перепутал молитвенные частоты? В 2062-м такой сбой отправил «Апостола Павла» в петлю вокруг чёрной дыры. Выжившие рассказывали, как видели лица всех, кого когда-либо любили — и это было страшнее любой сингулярности.

— Пять минут. Активация нейросвязи.

Шлем сомкнулся, и Вселенная взорвалась огненными письменами. Здесь, в пространстве между мыслью и машиной, я был одновременно священником и штурманом. Как те первые космонавигаторы, что в 2055-м вели «Святого Андрея» к Альфе Центавра, держа в одной руке крест, а в другой — джойстик туннельного генератора.

— Отец, ваши биоритмы... — забеспокоился ИИ.

— Молчи. — Резче, чем хотелось. В ушах зазвучал голос Иова: «Когда сомневаешься, читай не псалмы, а историю. Мы победили Теней не лазерами — верой. Американцы нашли силу в своих генетических мутантах, мы — в литургии».

Корабль вздрогнул, входя в предпрыжковую нестабильность. Голограммы распались на квантовый дождь. Где-то там, за гранью физики, лежал путь — изгиб пространства, который чувствуют лишь очищенные постом и молитвой.

— Три минуты.

Я закрыл глаза, отбрасывая формулы. Вспомнил видеоархивы Первого Контакта: как епископ Антоний освящал обломки вражеского флагмана крестом из сплава титана и ладана. Как президент ЕСР и американский гендиректор BioCore вместе подписали Пакт Света.

— Вера не против разума, — шептал я, как когда-то Иов, вводя меня в первый транс. — Она над ним. Как купол над алтарём.

Система запросила подтверждение координат. Рука зависла над клавиатурой.

«Что, если EDEN-12 станет новой Голгофой? Если за голубыми океанами скрывается новая Тьма?»

— Отец Алексей! — Капитан Воронина положила руку на моё плечо. — Вы провели нас через рейд Плеяд в прошлом месяце. Чем эта звезда хуже?

Я вдохнул, вдруг осознав: её прабабка была среди тех, кто в 2040-м отстоял Марс от мятежников. Вера передаётся не только через молитвы.

— Координаты подтверждаю.

Раздался гул, знакомый каждому, кто хоть раз прыгал через субпространство. Каюты наполнились золотым светом — не от ламп, а от самого воздуха, ионизированного молитвой.

— Прыжок!

Вселенная свернулась в точку за пределами глаза. В какую-то миллисекунду я увидел их всех: Сергия Радонежского, благословляющего Гагарина, солдат ЕСР, стреляющих псалмами в Теней, самого Иова, улыбающегося у карты EDEN-12.

— Мы здесь, — сказала Воронина, когда звёзды обрели форму.

На главном экране мерцал мраморный шар с бирюзовыми прожилками океанов. Система уже пела гимн обитаемости: азот-кислородная атмосфера, температура 22°C, следы хлорофилла.

— Маршрут проложен идеально, — капитан посмотрела на меня с тем же благоговением, что прихожане на древнюю икону. — Как вы это сделали?

Я снял шлем, вдруг ощутив вкус крови на языке. Вспомнил слова Иова после первого самостоятельного прыжка: «Это не мы ведём корабли, Алексей. Это Они ведут нас».

— Просто слушал звёзды, — улыбнулся я.