Проклятье дома Баскеровых. часть 2⁠⁠

Признаюсь, мне стало не по себе от этого звука, но показывать при даме я этого не хотел. Так что я не нашёл ничего лучше, чем сорвать со стены над камином турецкий кинжал и сказать:
- Уверен, это дикий зверь, пробравшийся в дом. А возможно, и спекуляция обманщиков, что играют здесь спектакль с духом, которого сами же и изгонят. Не раз я слышал такие рассказы.

- Я согласна. Идёмте, проверим, – глаза её загорелись азартом охотника.

- Думаю, вам лучше остаться здесь. – ответил я. Но девушка тут же вскочила и с вызовом посмотрела на меня.

- Думаете, если я девушка, то испугаюсь волка или цыгана в простыне? К вашему сведению, я стреляю по уткам многим лучше большинства наших охотников!

Я ничего не мог поделать с таким напором и лишь согласно кивнул. Девица сняла резную двустволку, висевшую над камином, а я, взяв лампу, пошёл вслед за ней.
В левом крыле мы оказались быстро. Вход в него преграждала массивная дубовая дверь, обитая серебряными полосами и испещрённая странными узорами. Мы оба замерли, прислушиваясь, и тут по спине моей поползли мурашки. Я услышал, как по полу за дверью шлёпают чьи-то босые ноги. Право, легко рассуждать о легендах при свете дня или в кругу друзей у камина, но, когда ты оказываешься в тёмном коридоре поместья, освещенном лишь одной лампой, посреди болот… Услышав этот вой… Всё кажется и ощущается совершенно другим. Вдруг прямо за дверью снова раздался этот душераздирающий звук. Из-за двери потянуло могильным холодом, а я почувствовал, как на затылке у меня волосы стали дыбом. И тут же топот босых ног стал удаляться, а затем я услышал громкий хлопок оконной рамы.
Тут же бросившись к окну в коридоре, я замер, вглядываясь в открывшийся мне пейзаж. Лужи болотной воды посреди зелёных островков, где, казалось, беспорядочно были воткнуты мраморные кресты. А в самом конце виднелась небольшая башенка, судя по всему, ушедшего под воду склепа. Луна освещала силуэты могил, блестела в воде, придавая картине призрачный дух. И вдруг я увидел, как по погосту двигается чья-то фигура.

- Скорее! За ним! - крикнул я, и мы рванулись вниз по лестнице.

Настасья провела меня через один из многочисленных выходов в сад, так что на улице мы оказались через считанные минуты. Ночной ветер принёс запах болота и кладбищенских трав. Мы пошли в ту же сторону, куда двигалась фигура. Я держал лампу перед собой, освещая путь. Потому как опасался провалиться в затапливаемую почву. Тут я увидел странный, сгорбленный силуэт на башенке затонувшего склепа. Он поднял голову вверх и снова завыл. Этот крик пробирал до костей, особенно в обществе могил и трупов под болотной водой. Я повернулся к девушке, лицо которой было сосредоточенным и серьёзным, чтобы сказать ей об этом, но, когда я указал на склеп, там уже никого не было.
Тут свет лампы выхватил на мягкой почве чёткий отпечаток босой человеческой ноги.

- Теперь вы верите? – спросила Настя, тяжело дыша. – Левое крыло проклято. Не зря дедушка перенёс оттуда всё, даже библиотеку. Теперь и я верю…

- Вот и зацепка, – указал я на след, присаживаясь на колено. – Духи бесплотны и не оставляют следов, верно?

Я торжествующе прикоснулся к отпечатку, и пласт земли медленно поплыл в сторону. Решив взять его как доказательство, я поднял дёрн и тут же выронил его из рук, с криком отшатнувшись.
В открывшемся небольшом углублении, заполненном водой. лежала голова. Но она явно не принадлежала человеку. Бледная, как бумага, трупная кожа. Белые глаза, зрачки из которых словно стёрлись, седые патлы, развевавшиеся, словно щупальца. Острый крючковатый нос и рот с тонкими потемневшими губами. Тут глаза существа заходили в глазницах, пасть открылась, обнажая длинные, тонкие зубы, как у глубоководной рыбы. Нечто, видно, почуяв движение, защёлкало клыками, жадно открывая рот. Я остолбенело смотрел на это. Возможно, я бы так и остался там стоять и дал бы убить себя этому потустороннему существу. Но тут я увидел Анастасию, она побледнела от ужаса и закрыла рот рукой. Только понимание того, что ей угрожает опасность, заставило меня сдвинуться с места.

- Скорее! В дом!

Я схватил девушку за руку, и мы побежали, хлюпая по сырой болотистой почве. Только когда мы захлопнули дверь, задвинув тяжёлый засов, я смог перевести дыхание. Но тут же в неё врезался сокрушительный удар с той стороны. Но дверь выдержала. Затем ещё несколько. Настасья подняла ружьё, но я жестом остановил её. Ещё с десяток ударов - и мы услышали удаляющиеся хлюпающие шаги. А затем снова этот ужасный замогильный вой, полный злобы и разочарования.

- Ч-то это было? – спросила Анастасия дрожащим голосом.

- Я… и сам не знаю… - ответил я и полез в карман за папиросами.

Половину вчерашней ночи мы просидели в гостиной, курили и пили ром, изрядно опустошив бутылку. Первые несколько часов мы просто вслушивались в тишину ночи, изредка прерываемую шумом в проклятом крыле и диким воем. Потом, скорее, чтобы победить страх, мы стали разговаривать. Я начал рассказывать забавные истории из своей врачебной практики, например, о том, как один писарь в темноте по пьяни перепутал рюмку и чернильницу, а на следующее утро явился на работу синим. Из разговора я узнал, что молодая дворянка интересуется химией, анатомией, а также увлекается логическими задачами. Беседуя у камина, мы словно нарочно игнорировали тот ужас, свидетелями которого стали по собственной воле. Но когда забрезжил рассвет, Анастасия всё же подняла эту тему, проявив недюжинную смелость. Мы решили, что я поведаю этот рассказ за завтраком, исключив из него девушку. А после мы дождёмся незнакомца, вызванного покойным Иваном Петровичем, и посмотрим, что будет дальше. Для себя я уже решил, что не смогу бросить этих замечательных людей в таком кошмаре и буду по мере сил стараться им помочь. К тому же настолько же, насколько меня пугали эти события, они и притягивали меня, как человека науки. Мне было безумно интересно изучить всё это ближе и понять, неужели на нашей грешной земле и правда есть место потустороннему. О чём я и сообщил Настасье уже на рассвете, в конце нашей беседы, за что был награждён самыми нежными и тёплыми объятиями, которые только были в моей жизни. Сердечно меня поблагодарив за смелость и доброту, девушка пожелала мне доброй ночи и отправилась к себе. Я же ещё немного постоял, повесил всё оружие на место и поднялся в свою спальню. Раздевшись, я ещё некоторое время стоял у окна, куря папиросы, раздумывая о произошедшем и наблюдая рассвет над тёмной и теперь окончательно пугающей и непонятной гладью болот.

Утро выдалось пасмурным и дождливым, мелкий дождь царапал стёкла, а низко висящие облака собирались в свинцовые тучи. За завтраком я поведал семейству о произошедшем ночью, сдержав слово и умолчав об участии Анастасии в этой истории. Та, в свою очередь, очень живо изобразила удивление, и судя по тому, что с утра за столом меня снова встретила скромная девушка, актёрствовать ей было не привыкать. Я даже отвёл всех на то место, где вчера обнаружил след и эту адскую голову. Но, конечно, уже ничего там не было. Хотя на двери, куда ломился призрак, обнаружились вмятины и следы ногтей. Владимир Иванович только охал и качал головой, явно пребывая в полной прострации. Далее я сообщил ему о своём решении остаться и спросил на это разрешения, на что получил утвердительный ответ. «Это не составит нам никакого труда, вы, добрый друг, всегда желанный гость в моём доме. Тем более мы всё ещё благодарны вам за вашу помощь», - сказал он, после чего попытался выдать мне пятнадцать рублей серебром. Но я отказался решительно и не желал больше слышать ни о каких деньгах.

Дальше мы курили и беседовали на самую волнующую сегодня тему. Я посетил домашнюю библиотеку Баскеровых, которая, надо сказать, была очень богата и разнообразна. Я и вправду обнаружил там много занимательных книг, в их числе и те самые злополучные оккультные фолианты, некоторые из которых, в неаккуратных кожаных переплётах, были в самом деле написаны на неизвестных мне языках. А иллюстрации в них пугали своей невообразимой отвратительной жестокостью.

Затем подали обед. Откушав, мы снова устроились в гостиной. Анастасия сыграла нам на фортепиано. Это было превосходно, я заворожённо смотрел на её тонкие белые пальцы и сосредоточенное, безумно красивое лицо, как локон её чёрных волос выпал из причёски и теперь шелковой лентой свисал на нежную девичью щёку.

Наконец, в половине пятого прибыл таинственный незнакомец. Его привёз тот же извозчик Василий, что и меня, дежуривший в тот день на станции с самого полудня. Незнакомец оказался высоким, крепким джентльменом лет тридцати пяти в добротном дорожном костюме и котелке. С чёрной щёткой усов под длинным носом и такими же темными волосами. На лице у него был рваный шрам, расходившийся несколькими линиями, словно от шрапнели, хотя, по моему мнению, характер повреждений был несколько иной, более похожий на медвежьи или рысьи когти.

Мужчина представился Андреем Алексеевичем из некоего ордена по борьбе с потусторонним, именовавшегося «Крест». Он внимательно и серьёзно выслушал наши истории, затем задал несколько вопросов, а после попросил осмотреть места происшествий.

Первым на очереди было левое крыло. Оглядев дверь, Андрей Алексеевич одобрительно хмыкнул и попросил открыть её, уверив нас, что при свете дня бояться нечего. За дверью открылась поистине пугающая картина – стены, двери, некоторые из которых были сбиты с петель, и потолок были исцарапаны. На полу была разлита болотная вода, а где-то виднелись кучи расплывшейся земли. Пахло трупом, сырой могилой и болотом. На открытом настежь окне виднелся грязный отпечаток ладони. Закурив тонкую сигару, гость спустился вниз за саквояжем, а затем вернулся с небольшим пузатым бутыльком зелёного стекла. Вернувшись, он полил некоторые места жидкостью оттуда, но никакой реакции не последовало. Снова хмыкнув, он попросил осмотреть кладбище.

Там я указал ему на яму, где видел голову, он также плеснул туда жидкостью, и та пошла слабыми пузырьками, словно содовая. Затем мы прошли к склепу, и он его осмотрел. Я тоже впервые увидел сооружение вблизи. Небольшое гранитное строение с декоративными колоннами и мордами злобно оскаленных рогатых горгулий под крышей. У входа были фигуры двух плачущих ангелов. Внутрь заходить мы не стали.

Дальше истребитель нечисти осмотрел остальные окна и двери в доме, то и дело одобрительно хмыкая. А после попросил ознакомиться с библиотекой. Когда он рассматривал некоторые фолианты, брови его ползли вверх, выражая крайнее удивление. Практически сразу же он попросил забрать эти книги с собой по окончании его работы.

Наконец, пригласив нас в гостиную, Андрей Алексеевич снова закурил и начал говорить:

- Насколько я могу судить, у вас в доме нет призрака. Но есть упырь. – он выпустил маленькое колечко, и мы все завороженно проводили дым взглядом. – Причём, надо отметить, не просто упырь, а, судя по вашему описанию, искажённый чёрной магией. Покойный Иван Петрович, который связался с нашим орденом, неплохо изучил вопрос и смог защитить дом. Весь, кроме проклятого крыла, потому что там - место смерти этой твари. Защитные символы и серебряная проволока в проёмах сдерживают его от проникновения. Но теперь он вылез из склепа, как я думаю, благодаря воде, сдвинувшей тяжёлую крышку гроба. Упыря нужно убить. Я бы мог дождаться подкрепления, но ситуация довольно сильно обострена, упырь в любую ночь может уйти в деревню, тогда пострадают люди. Вам и вашим слугам очень сильно повезло. Я не понимаю, почему он так рвётся в дом, возможно, ему что-то здесь нужно. В любом случае я постараюсь его истребить сегодня. Нужно действовать как можно быстрее, мы потратили на осмотр почти два часа. Уже темнеет, с наступлением ночи скоро он станет активнее.

- Я пойду с вами, – сказал я. Мужчина смерил меня оценивающим взглядом.

- Вы уверены, доктор? Это очень опасно, – он указал на свои шрамы. – Это меньшее, чем мы можем отделаться.

- Я готов.

- Что ж, тогда ваша смелость похвальна. Умеете стрелять?

- У меня был некий опыт, но не могу назвать себя великим стрелком, – я решил отвечать честно.

- Ладно, думаю, в упор мимо ребра не промахнётесь. Благодарю вас. А теперь мне нужно приготовиться. Где я могу переодеться? – спросил он, поднимая свой багаж. – И вам, доктор, тоже рекомендую это сделать.

Архип, немного робея, проводил мужчину в одну из гостевых комнат.

Через полчаса мы уже стояли в гостиной, готовые выходить. Андрей Алексеевич переоделся в куртку из грубой кожи с кольчужными вставками на воротнике и рукавах. Дорожные брюки он сменил на мешковатые, грубые и просторные шаровары для фехтования, а туфли - на высокие чёрные сапоги с серебряными вставками на носах и небольшими шпорками у пяток. На поясе у него висело две кобуры, в которых покоились револьверы Смит-Вессона - одна на животе, а другая под правой рукой. Слева были ножны с кавалерийской саблей, а на бедре широкий охотничий кинжал. В руках он держал несколько заточенных кольев и деревянный потёртый молоток, а в многочисленных карманах куртки виднелись какие-то пузырьки и склянки.

- Вам, дорогой доктор, я доверю держать это, – он положил колья и инструмент на столик. – А также прикрывать мне спину.

С этими словами он достал один из револьверов, тот, что был на животе, и протянул его мне. Я взял оружие, проверив барабан, взвёл и аккуратно опустил курок обратно. Охотник одобрительно глянул на меня и сказал:

- Желанное место для упыря – ваша шея, так что нам следует её защитить, – Андрей вытащил из кармана кольчужную манишку и отдал её мне. – Это часть моего облачения, для дополнительной защиты, но я не могу оставить вас совсем голым перед клыками этой твари.

- Благодарю вас, – ответил я и натянул свою броню на шею. Посеребрённый металл холодил шею и ощущался на плечах увесистым, придавая уверенности.

- Остальных же попрошу закрыть все двери и окна, оставаться дома и ни под каким предлогом не открывать двери. Даже нам. Запомните: перед тем, как впустить в дом любого человека этой ночью, вы обязаны заставить его громко прочесть «Отче наш» и перекреститься. А также мы с доктором будем стучать особым образом. Вот так! - он сделал три коротких стука по стене, затем выждал паузу и дал быструю дробь ещё из пяти раз. – Если же хоть одно из этих условий не будет выполнено, то открывать дверь и запускать этого человека нельзя. Понятно? Вы не сможете справиться с тем, что войдёт внутрь, – при этих словах Андрей Алексеевич одарил Настасью недвусмысленным взглядом, на который девушка ответила лишь холодной искоркой в глазах. – Если же мы не вернёмся, то на кровати в комнате, где вы любезно разрешили мне расположиться, лежит телеграмма. Просто отправьте её по написанному на конверте адресу и ждите, когда мои соратники приедут более подготовленными.

- Храни вас Бог! – сказал Владимир Иванович и перекрестил нас.

- Храни вас Бог, – повторила Анастасия за отцом и посмотрела на меня столь нежно и беспокойно, что сердце моё затрепетало в груди и я понял, что должен вернуться во что бы то ни стало.

Мы, взяв всё необходимое, поблагодарили хозяев дома и вышли в холодный и тёмный вечер. В одной руке я нёс лампу, а в другой молоток и колья, револьвер тяжело оттягивал ремень. Мы молча шли по заболоченному кладбищу, а путь нам освещала бледная луна. Наконец мы подошли к склепу, тёмный зев входа, напоминающий челюсти мертвеца, был открыт, но идти туда, признаюсь, было страшно.

- Если он шевельнётся – стреляйте. Если встанет или побежит – стреляйте. Если вы увидите, что мне уже не помочь – стреляйте и бегите. Это не ваша ноша, доктор, хоть я и восхищён вашей смелостью, но вам не следует вступать с ним в бой в одиночку. Благодарю вас, что вы пошли со мной.

- Если на земле и правда существует такая проказа в виде адских тварей, то моя обязанность, как врача, бороться с этой болезнью до конца.

- Это похвально, доктор.

Андрей Алексеевич улыбнулся, и мы вошли в склеп. Здесь было холодно. Пахло болотом, тиной, плесенью и могилой. Лампа освещала влажные каменные стены, пока мы спускались по винтовой лестнице вниз. Андрей достал из кобуры пистолет и ступал осторожно, готовый к тому, что в любую секунду из-за угла может выпрыгнуть чудовище. Перед самым концом лестницы он вытащил из кармана какие-то тонкие трубки и чиркнул ими о заплесневелую стену. Трубки зашипели и загорелись зеленоватым огнём, резко запахло серой. Наконец мы оказались внизу.

Нашему взору открылось небольшое круглое помещение, посреди которого стоял массивный каменный гроб. Стены его были исписаны непонятными, стёршимися от времени письменами. Гранитная крышка была сдвинута в сторону, открывая тёмное пространство могилы старого помещика. Склеп был затоплен по колено, но на стенах виднелись разводы, говорившие о том, что совсем недавно уровень воды доходил почти до потолка. Андрей осторожно сунул горящие трубки в ржавый держатель для факела, и склеп освятил слабый, зелёный, в этой обстановке кажущийся каким-то призрачным свет. И тут мы увидели, что гроб был пуст…

- Мы опоздали, - выдохнул Андрей Алексеевич, и тут же, точно в ответ на его слова, с потолка раздался жуткий хрип. Подняв головы, мы увидели его. Бледное, искажённое смертью и омерзительной скверной чёрных ритуалов тело, похудевшее до состояния скелета. То же лицо - ужасная демоническая маска. Белые глаза злобно смотрели на нас, длинные зубы-иглы защёлкали. Существо это висело под потолком в левом, противоположном от нас углу, словно гигантский бледный паук. Некогда белый, сейчас же грязный и изъеденный плесенью мокрый саван облепил костлявое тело.

- Бросайте колья, доктор, будем драться! - крикнул Андрей, поднимая револьвер. В ту же секунду тварь сорвалась с места, прыгнув на нас, вытягивая вперёд тощие руки с длинными пальцами и не менее длинными жёлтыми, обломанными когтями. Ужас сковал моё тело, но, пересилив себя, я бросил под ноги колья с молотком и, выхватив из-за пояса револьвер, принял боевую стойку. Андрей уже выпустил три пули в монстра, они прилетели в живот, практически в упор, но нечто, словно не заметив этого, повалило мужчину в воду, занося чудовищную руку над ним. Брызги тёмной воды окатили всё вокруг. Тут я выстрелил. Пуля прошла упырю в лопатку, тот изогнулся, издав дикий вой, и охотник смог сбросить его с себя. Крик чудовища отражался от стен, впиваясь в уши, и без того поражённые грохотом выстрелов в помещении, медицинской иглой. Казалось, мои ушные перепонки лопнут.

Вскочив на ноги, Андрей выхватил саблю. Искать потерянный в могильной воде револьвер не было времени. Тварь развернулась и кинулась на охотника, но тот ловко полоснул ей по груди, сделав шаг назад. Из ровного, тёмного разреза на груди покойника не вылилось ни капли крови. Чудовище снова злобно завопило и попыталось атаковать вновь, вытянув руки вперёд. Но охотник, уйдя вбок, ударил гадину по рукам. Несколько бледных пальцев, словно мёртвые личинки, упали в воду с тихим бульканьем. Я выстрелил ещё раз, но пуля прошла мимо. Тут меня осенило, и я бросил в монстра лампу. Та разбилась о рассечённую грудь чудовища, окатив его осколками и керосином. Тварь вспыхнула сразу же, как факел. Андрей, подобравшийся к ней сзади, ударил наотмашь, метя в шею, чтобы срубить голову твари. Но та, увернувшись, ударила охотника в грудь, когти с лёгкостью, словно бумагу, порвали грубую кожу куртки. Убийца нечисти снова полетел в воду, поднимая фонтан брызг. А тварь, тоже нырнув, поползла к стене, извиваясь, словно змея. Пламя на ней погасло. Я выстрелил последние четыре раза, но так и не понял, попал ли. Чудовище, добравшись до стены, забралось по ней, как гигантский таракан, и скрылось в небольшой дыре под потолком, лишь кусок обгоревшего савана мелькнул и тут же исчез. Оглядевшись, я понял, что таких незаметных дыр было несколько, судя по всему, монстр рыл ходы.

- Вы целы? – бросился я, к поднимающемуся и сырому охотнику.

- Да, всё в порядке. Быстрее! Он уходит! - крикнул Андрей Алексеевич, и мы рванулись вверх по лестнице. Выбежав на кладбище, мы осмотрелись.

- Куда он мог уйти?! - спросил Андрей, и тут я услышал сзади нас знакомое щёлканье клыков.

- Сзади! – завопил я. Обернувшись, мы увидели, как тварь, сидевшая на крыше склепа и поджидающая нас, сорвалась с места. Я упал в грязь, и чудовище пролетело надо мной. Андрей лишь успел махнуть перед собой саблей. Рядом с моим лицом упала отрубленная кисть без двух пальцев, лёжа в мокрой траве, она подёргивалась, словно раздавленный жирный паук. Вскочив на ноги, я увидел, как тварь, пасть которой дымится, повалила охотника. Не придумав ничего лучше, я подбежал и, ударив монстра несколько раз в седой затылок ручкой револьвера, скинул его с охотника. Андрей вскочил на ноги, но тут же покачнулся и опёрся на гранитный крест. Лицо его резко побледнело, я увидел, как из прокушенной и потемневшей кольчуги в том месте, где ключица встречается с шеей, выплёскивается кровь. Охотник посмотрел на меня.

- Б…ги… - прохрипел он и упал в траву.

Тут же с ног меня сбило чудовище, впечатав в стену склепа. Револьвер вылетел из рук. Тварь уселась у меня на груди, хищно скаля обгоревшее лицо, несколько бледно-желтых длинных клыков были обуглены. Часть волос сгорела от атаки моей керосиновой лампы, обнажая покоричневевший от времени череп. Я попытался скинуть её с себя, но ничего не вышло. Упырь стиснул мои рёбра тощими коленями так, что их прострелила острая боль, я почувствовал, как кости трещат. Занеся последнюю уцелевшую кисть, чудовище победно завыло. Я закрыл глаза.

Бах!

Громкий выстрел - и тут же мне в лицо попало что-то влажное, пахнущее разложившимся трупом. Хватка упыря ослабела, и я открыл глаза. Половины черепа твари как не бывало, вместо неё был неровный срез. Скинув мертвеца с себя, я вскочил на ноги, рёбра предательски стрельнули болью. И увидел Анастасию. Она стояла в нескольких шагах с двустволкой в руках, оба ствола ружья дымились, кудрявый локон выпал из причёски на напряжённое бледное лицо девушки.

- Он живой! - крикнула она, и, развернувшись, я увидел, как тварь снова поднимается, хоть уже и значительно медленней, чем раньше. Быстро рванувшись к телу охотника, я вырвал саблю из ослабевших рук и прямо в развороте срубил голову бегущего на меня чудовища. Та покатилась по траве, упав в лужу. Отпрыгнув в сторону от продолжающего на меня бежать тела, я с ужасом понял, что монстр всё ещё жив. Медленно туловище кружило вокруг, слепо натыкаясь на кресты. Господи, когда умрёт это ужасное исчадие ада? Неужели дьявол дал ему столько жизни? Но тут в обезглавленное тело врезалась зелёная склянка. Разбившись, она окатила его водой. Бледная кожа зашипела и задымилась, упырь упал в траву, подёргиваясь в конвульсиях. Анастасия подбежала ко мне, сжимая в руках ещё один пузатый бутылёк.

- Где голова?! - прокричала она.

Я молча рванулся к яме, где ужасающий череп чудовища продолжал щёлкать зубами. Девушка вырвала зубами пробку и вылила всё содержимое на морду твари. Бледная кожа задымилась, обугливаясь. Упырь стал немо открывать пасть, как ужасная рыба, выброшенная на сушу. Но вскоре, когда от плоти не осталось следа, чудовище затихло.

- Откуда… вы… Спасибо…- только и смог выдохнуть я.

- Быстрее! Мы можем его спасти? – крикнула она.

Подбежав к трупу охотника, я приложил ладонь к его бледным губам. Слабое, еле чувствующееся дыхание. С трудом, превозмогая боль в повреждённых рёбрах, я взвалил его на плечи, приложив к ране носовой платок, и понёс к особняку.

Когда я вошёл в дом, тело у меня тут же принял Владимир Иванович. Мы занесли охотника в столовую и положили его на стол. Затем я скомандовал принести мои инструменты, пока освобождал шею Андрея Алексеевича от почерневшей кольчуги. Это было непросто. Мелкие колечки путались между собой, металл было не разрезать, но в конечном итоге я смог стянуть его. Мне открылась глубокая рваная рана в ключице, очень близко к шее, откуда медленными толчками выплёскивалась кровь. Судя по всему, клыки чудовища прошли в каких-то миллиметрах от сонной артерии, иначе охотник бы уже давно истёк кровью. Обеззаразив рану, я обнаружил в ней осколок клыка упыря и аккуратно извлёк его. По возможности остановив кровь, я не стал пока накладывать швы, а лишь перевязал шею покойного, подложив тампон. Мы отнесли пострадавшего в спальню и уложили в постель.

Затем я наконец смог сесть в кресло и перевести дух. Меня тут же засыпали вопросами, но я, извинившись, попросил оставить всё это на следующий день. Мои рёбра жутко болели, судя по всему, у меня были десятки ушибов и не одна трещина в кости. Закурив папиросу, я, в свою очередь, спросил, как стало возможным наше столь неожиданное спасение.

Оказалось, что семейство наблюдало за всем происходящим через окна, благо у них имелась прекрасная возможность видеть всё в подробностях благодаря нескольким превосходным телескопам. И когда они увидели наше поражение, Анастасия тут же бросилась к саквояжу покойного и, вытащив оттуда наугад несколько пузырьков, сняла со стены ружьё и бросилась нам на помощь. Это был поистине смелый поступок, на который способен не каждый мужчина. Этой кошмарной ночью молодая помещица продемонстрировала недюжинную храбрость и спасла жизнь не только мне, но и Андрею Алексеевичу, который, бесспорно, нашел бы страшную гибель на этом затопленном кладбище, если бы к нам не подоспела подмога.

- Вы удивительная девушка, Анастасия Владимировна. И благодаря вашей храбрости не только я сижу здесь, – я обвёл рукой с дымящейся папиросой гостиную. – Но также ваш род, деревня и весь мир свободны от этого ужасающего существа, от поистине адского создания. Сегодня благодаря вашей храбрости вы спасли отнюдь не две жизни, а гораздо больше. И я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою огромную, самую искреннею благодарность. Теперь я обязан вам по гроб своей жизни этой самой жизнью. Знайте – при любой вашей беде я готов прийти на помощь, стоит вам лишь сообщить мне об этом. И я сочту за честь стать вашим другом, если вы, конечно, позволите.

- Что за чушь! – воскликнул Владимир Иванович. – Конечно, вы друг нашей семьи и всегда желанный гость в этом доме! Вы столько для нас сделали. Так что, скажу в свою очередь, если позволите, ежели вам что-то понадобиться – обращайтесь, и мы поможем вам всем, чем сможем.

- Ох, что вы… Конечно, я сердечно вас благодарю и буду счастлива иметь такого друга как вы.

Девушка зарделась, розовый, нежный румянец залил её щёки. Владимир Иванович нервно курил сигару, затем сбегал за ромом и быстро налил мне рюмку.

- Вот, держите, доктор. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – спросил он, протягивая мне рюмку. – Проклятье, с каждым разом этого рома всё меньше. Ей Богу, настанет день, когда я поймаю этого вора-выпивоху за делом! Уж ему тогда точно не поздоровится. Наверняка это кухарка, старая перечница! - заворчал помещик, сетуя на несчастную прислугу. При этом мы с Анастасией обменялись озорными взглядами, точно дети.

- Благодарю, я в полном порядке. Я очень рад тому, что, хоть и благодаря столь страшным событиям, получил возможность подружиться с такими прекрасными людьми. А теперь, если позволите, я пойду спать. Иначе, — я устало улыбнулся, — упаду прямо здесь.

- Конечно, что ещё за вопросы! - воскликнул Владимир Иванович. Я одним глотком осушил рюмку, ром горячей и расслабляющей волной прошёлся по телу. Казалось, даже сердце, до сих пор находившиеся в некоем напряжении от минувшей схватки, расслабилось. Встав, я сделал пару шагов, а затем ощутил, как начинают дрожать руки. Вдруг в моём левом ребре, чуть ниже лопатки, резко закололо, а потом тело прострелила такая дикая боль, что у меня потемнело в глазах. Пошатнувшись, я налетел на столик, и рюмка разбилась об пол, попытавшись схватиться за кресло, я лишь упал вместе с ним, ощутив щекой мягкий ворс ковра. И весь окружающий мир погас, оставив за собой непроницаемую тьму. Последнее, что я услышал – испуганный крик Анастасии.