Прогресс
Прогресс
27 апреля в 10 часов 00 минут Николай Олегович Васнецов буднично переступил порог начальствующего кабинета. На днях он славно потрудился, обработал доселе невиданное количество данных, составил внятные, убедительные таблицы, щедро снабдив их комментариями и рекомендациями и, как никогда, был готов к заслуженному повышению. Все-таки 17 лет в одной должности, пора бы и честь знать, а то даже как-то неудобно перед, в общем-то, равнодушными к чужому горю коллегами.
Нет, конечно, он мог бы и 18 лет оттарабанить с тем же рвением - работу свою он знал и любил - вот только супруга его оказалось женщиной черствой и невосприимчивой. Она решительно не разделяла его рабочего энтузиазма, так и сказала:
- Знаешь что, Коля, ты, конечно, человек хороший, но не пора ли тебе расти? Дети растут, доллар растет, наши жизненные потребности тоже как-то растут и только ты, да наша ипотека на одном месте топчетесь. С таким положением дел я не могу смотреть на тебя с прежним обожанием, оно, знаешь ли, несколько слабнет под натиском житейских бурь и желанием хорошо кушать. В довесок хотелось бы ездить в отпуск не только в Ставрополь… иногда нам с детьми мечталось бы в Сочи. Да и гардероб хотелось бы обновлять чаще, чем раз в пятилетку… Будь добр, вспомнить, что ты вроде бы как мужчина, как добытчик, и попроси… нет, потребуй, наконец, повышения. А то в нашей некогда дружной семье на ровном месте могут появиться ссоры.
И вдохновленный столь теплой поддержкой и, в сущности, справедливой тирадой, Васнецов начал этот рабочий день как человек, строго заслуживающий повышения. И потому порог начальника он сегодня переступил несколько тверже, чем обычно, с правой ноги.
- Аааа, Николай Олегович, - недовольно отложив айфон последней версии, радушно поприветствовал того непосредственный начальник и глава отдела Михаил Александрович Нарушников, мужчина упитанный и хозяйственный. – Проходи, родной, не задерживай циркуляцию воздушных потоков. С чем пожаловал, случилось чего?
- Да, собственно, вот, отчет. Понедельник, 10 утра. Как Вы и требовали, день в день, все дедлайны соблюдены, тут уж не подкопаешься…
- Ну что за слово «требовал», - скривился Михаил Александрович, - все-таки не первый год вместе, можно сказать, друзья друг другу, почти родня… попросил! Попросил, если будет свободная минутка… так ведь лучше?
- Какое уж тут попросил… обещали премии лишить…
- Ну так уж и обещал, скорее – намекал, а вообще, знаешь, это называется грамотная мотивация. Мы ведь на работе, правильно? – он встал и прошелся к большому панорамному окну. Удостоверившись, что за стеклом 16 этажа ничего интересного не происходит, вернулся к начатой мысли: - А работа без мотивации – это, считай, прозябание личностных ресурсов. С таким же успехом можно и дома на диванчике отлежаться… незачем ехать на работу на такси, денежки тратить, верно я говорю?
- Я на автобусе… с пересадками… - понуро отметил Николай Олегович.
- А вот это напрасно, голубчик. Всякий тебе скажет, что на такси удобнее. Попробуй как-нибудь, рекомендую. Ну да ладно, что там у тебя? – снова сел за стол и принял важный, рабочий вид.
- Отчет за третий квартал… с комментариями и рекомендациями.
- Отчет, собрание, дедлайн… в каком скучном мире мы живем… работа, квартал… а жизнь проходит. Проходит, между прочим, этими самыми семимильными кварталами, жизнь летит без остановок… это тебе всякий скажет. Не успеешь оглянуться, а дети разъедутся, жена помрет, а сам окажешься на пенсии с вечно недовольной сиделкой и Альцгеймером на плече. С таким попутчиком и вспомнить нечего будет. Как считаешь?
Николай Олегович недоуменно смотрел на начальника:
- Какие-то странные вещи Вы говорите. Чего это жена помрет? Это уж как кому повезет. Да и Альцгеймер… - он уныло посмотрел в окно, - может и хорошо, что вспоминать будет нечего, может и не было ничего такого, что захотелось бы вспоминать. Сидишь себе, может, уже и не узнаешь никого… ничего и не хочется, да спокойно дожидаешься, когда клетки в организме обновляться перестанут, – он все же положил отчет на стол начальника. - Я вот, собственно, хотел бы как раз обозначиться по перспективам…
- Так-так, а что с перспективами, - оживился Михаил Александрович, не притронувшись к отчету. – Болеешь?
- Да вроде бы нет. Я про насущные перспективы, карьерные…
- Ах это… снова о работе. Ну, что ж, раз уж Вы сами начали, можно сказать, спровоцировали, то… а кто еще как не я? В общем, руководствуясь бременем власти и состраданием к ближнему, скажу как есть… Вы уволены, Николай Олегович. Постарайтесь принять это как мужчина, как философ, как безусловно ценный работник…
Васнецов ошалело опустился на стул. Разговор незначительно отходил от запланированного русла. Воодушевленный непротивлением, Михаил Александрович наседал:
- Да-да, у самого сердце слезами омывается, все-таки столько лет. Как один день. Будто бы мне правую руку отсекают... ну, не прям руку – может, кисть, - он примерился к руке, - ладно, ни нашим ни вашим – два пальца как с куста. Но что делать? Вы, может, обратили внимание – 21 век на дворе, технологии, прогресс, нейросети. Нейросеть заменяет человека, друг мой. Прямо-таки выжимает трудовую единицу из коллектива, не чураясь регалиями и выслугой лет. Вот и ваш черед настал, нежданно-негаданно. Кто ж знал, что данные можно обрабатывать без контроля человека, а вот поди ж ты, век живи – век учись. На смену Вашей трезвой голове, крепкой работящей руке и, как ни крути, алчущему потребностями организму, которому просто необходимо питаться и одеваться, руководство компании предпочло нейросеть. Заметьте, с тем же функционалом, только без одежды, без питания и без зарплаты. Экономия финансов ошеломительная. Работа та же – прибыль больше, во дает, да?
- Как же так… - наконец, подал голос Николай Олегович, - я здесь с основания, 17 лет, с одним жидким отпуском в октябре… на моей молодости, на моих потерянных годах и желаниях взросла эта компания, директора которой были желторотыми юнцами, когда я уже формировал стратегию развития. Да я своих детей, может, видел реже, чем ваших в рамке на столе. И за долгие годы преданной службы все, под зад ногой? Я же ничего больше не умею…
- Ну, не драматизируйте, ну, не прям под зад… а хотя да, да, так, наверно, очень точно подмечено. А что делать? Да и что Вам уметь, голубчик, пенсия на носу… сколько Вам, лет 50?
- 40 будет…
- Да? Эммм… ну может прическа не самая удачная…
- Постойте, Михаил Александрович, нельзя же так, это, как минимум, не по-христиански, должен же быть какой-то выход?!
- Ну конечно же должен, - радостно развел руками бывший начальник, - только мы его не знаем… Как выяснилось, современные нейросети способны полностью заменить человека. Все, что у Вас обычно забирает несколько дней, – искусственный интеллект, будь он неладен, решает за считанные секунды. Прогресс!
Васнецов встал, беспомощно оглядываясь по сторонам:
- Вы знаете, я могу работать больше и лучше, без отпуска, без повышения зарплаты.
- Николай Олегович, родной мой, мы всегда рады слышать подобное от тех, кто только устраивается на работу, но у Вас… откровенно другая ситуация. Ну вот чисто гипотетически, могли бы вы работать за пару тысяч, как эта чертова нейросеть?!
- Мог бы… но какой в этом смысл.
- Вот и я о том же… Не всегда наши возможности совпадают с нашими желаниями. Это жизнь! Мои возможности, безусловно, позволяют оставить Вас на работе, а вот желание директоров – нет… Приходится идти на компромисс не в Вашу пользу.
Васнецов снова опустился на стул. Он отрешенно молчал, безучастно глядя на отчет, которому посвятил несколько невозвратных дней своей жизни и столь же уже невозвратных надежд. Дома маячило приветливое лицо супруги, укладывающей чемоданы в Сочи… Мыслей не было.
Начальнику, напротив, ничего в данный момент не маячило, кроме затянувшейся паузы и мигающего уведомления сообщения в новеньком айфоне. Окончательно исчерпав все прочие доводы и увещевания, он попробовал надавить на последнее, чтобы уже окончательно освободить пространство от бывшего подчиненного:
- Думаешь, мне легко, каждому доносить эту новость, разжевывать про нейросети, в которых я и сам разбираюсь весьма пространно. Думаешь, я прям радуюсь, когда вижу очередные слезы и уже, в сущности, не нужные возражения, размышления… Я плачу с каждым из вас, каждого из вас мне хочется обнять, посадить на колени, вы же мне как дети… А у меня давление! Кто меня пожалеет?
- Да пошел ты, - глухо сказал Николай Олегович не глядя, - жалеть тебя еще, кабана…
Михаил Александрович немигающе смотрел на Васнецова:
- Свободен, - лаконично резюмировал он. – Чтобы духу твоего здесь не было.
- И не будет, - устало процедил Николай Олегович, встал и понуро направился к выходу.
Однако нанесенная обида хамством нижестоящего по карьерной лестнице требовала полноценного удовлетворения. Все больше себя распыляя, Михаил Александрович встал:
- И правильно, что тебя турнули, сидишь тут, штаны протираешь 20 лет, другой бы давно уже замом был или начальником отдела. Другой бы учился, развивался, рос бы над собой… ничего больше не умеешь? А как тут уметь, если удобно пригрелся в зоне комфорта, зачем что-то уметь, когда все и так дали готовое, только бы не испортил. Так нет же, он еще, неблагодарный, и брыкается… ноет мне тут, жалуется. И как только жене не стыдно в глаза смотреть? Что здесь от тебя толку ноль, раз нейросеть заменит, что дома, небось, выхлопа никакого… хорошего вечера!
На словах с упоминанием дражайшей супруги что-то сначала неприятно охладило внутри, а потом вдруг зажгло и как начало, как побежало по отделам организма распыляться, испепеляя неподготовленные нейроны пожаром злости и негодования, Николай Олегович резко развернулся:
- Это от меня толку ноль? А от тебя какой толк?! Нет, ты скажи! Посмотри на свой стол, там же, кроме новенькой безделушки и рамки с детьми, ничего сейчас нет. Где твое рабочее пространство, где ноутбук, бумаги на подпись или что-то вроде того? Один отчет и тот, что я принес. За что и как ты получаешь в разы больше меня? Тебе самому-то не стыдно своим детям в глаза смотреть? Вон пузо отъел.
- Я справедливо получаю за грамотную организацию рабочего процесса, за результат, за эффективный контроль таких увальней, как ты, - в тон обвинению заверещал Михаил Александрович, беззастенчиво окропляя слюной аккуратно подготовленный отчет. - И хорошо получаю за своевременное избавление от любого балласта для компании. И за твое увольнение получу, не беспокойся!
Тут уж Васнецов окончательно утратил все ориентиры, которые могли бы еще оградить его от непоправимого.
- Ах ты получаешь? – он бросился к начальнику. - Не маловато ли? Ну так и получи еще! Премию. Из моих рук, в качестве благодарности за все эти годы эффективной работы, за все 17 лет моего воспитания.
Начальник, мгновенно оценив перекошенное лицо подчиненного, пылающие ненавистью глаза и не сулящие в обозримом будущем ничего хорошего крепко сжатые кулаки, бросился в сторону от Васнецова:
- Коля, остановись! Коля! Ты чего?
- Стой, гад, все равно догоню же, мне терять нечего.
- Коля, мы же почти как родня, как два пальца на моей руке. Коля, ну ты чего? Я ж пошутил.
Учитывая габариты Михаила Александровича и грамотно организованную мотивацию преследователя, погоня продолжалась считанные секунды. В какой-то момент Васнецов просто вскочил на стол, вжав грязным ботинком отчет в стол, и бросился сверху на начальника. Оба упали.
Николай Олегович вскарабкался сверху и пытался как можно сильнее сжимать шею Михаила Александровича. Наконец-то за долгие годы он чувствовал себя настоящим мужчиной, самцом, добытчиком, как редко и язвительно называла его любимая супруга. Он чувствовал силу в своих руках, каждой клеткой с неизъяснимым удовольствием ощущал, как бессильно брыкается жертва под его сокрушительным натиском. Он, Николай Васнецов, как добытчик, только что и вообще впервые в жизни завалил дикого кабана и должен был, несмотря ни на что, притащить этот трофей себе в пещеру, к семейному костру:
- Ты меня не уволишь, понял? – шипел Васнецов.
Покрасневшее лицо начальника как могло согласно покивало.
- Ты сделаешь меня замом и поднимешь зарплату в два раза.
Судя по переменам на лице начальника, Николай сообразил, что если сейчас не ослабит хватку, то повышать зарплату будет некому, а работать придется бесплатно и в других, более суровых местах. Он медленно расцепил руки. Михаил Александрович закашлялся.
- Дурак, чуть не задушил.
Обживаясь в непривычном для себя состоянии победителя, Васнецов позволил себе слегка улыбнуться:
- Ну что, твоя нейросеть смогла бы так же?! А ты говоришь – во всем заменит…
Михаил Александрович еще до конца не откашлялся, поэтому диалог поддерживал слабо, не балуя оппонента словами.
- В общем, так, - решил все же закрепить успех Васнецов. – Назначишь замом – это раз. Повысишь зарплату – это два. И в этом году я хочу отпуск летом, слышишь? На месяц! Достойный оплачиваемый отпуск – это три. Есть у нашей компании выходы на какой-нибудь санаторий в Сочи?
- Найдем… - просипел начальник. – Может ты уже слезешь?!
Через несколько минут, окончательно пришедший в себя Михаил Александрович сидел за столом, допивая стакан холодной воды, правая рука слегка дрожала. Васнецов сидел напротив, удобно расположившись в кресле, и попивал стакан виски со льдом из запасов начальника.
- Ну что ж, Николай Олегович, - уже более твердым голосом произнес Михаил Александрович. – Только что Вы убедительно продемонстрировали, что у Вас есть тот самый дух борьбы, те амбиции, компетенции и навыки, которые так ценятся нашей компанией прежде всего. В свете этого я отчетливо наблюдаю, что никакая нейросеть такого сотрудника заменить не сможет, о чем сегодня же будет доложено наверх. Кроме того, я буду ходатайствовать о том, чтобы Вас назначили моим полноценным замом с соответствующим повышением оклада и премии. Вас все устраивает?
Несколько захмелевший Васнецов утвердительно кивнул:
- Давно бы так.
Начальник подобострастно растекся в улыбке:
- Что ж Вы молчали, что у Вас такие навыки, давно бы сидели в моем кресле.
- Еще не вечер, - ответил Николай Олегович.
И они дружно расхохотались.
- Полагаю, на сегодня с Вас хватит, - продолжил начальник. - Вы славно потрудились, Вам нужен отдых, можете уйти домой пораньше, обрадовать супругу. А завтра ожидаю Вас пораньше, нас ждут великие дела!
Васнецов встал:
- Миша, - протянул он руку.
- Коля, - тут же ответил начальник крепким рукопожатием.
Они еще раз улыбнулись друг другу, примирительно обнялись и разошлись.
На следующий день Васнецов Николай Олегович был уволен по статье с категоричным запретом прохода в здание компании. Его дела приняла специально обученная нейросеть, потому что прогресс плевать хотел на то, какие у кого жизненные обстоятельства и сколько еще не выплачено ипотеки.
