Продолжение поста «Змея под кожей»⁠⁠4

Глава 3

Голоса становились громче.

Артур вжался в стену за алтарем. Каменная кладка холодила спину даже сквозь рубаху. Сердце долбило где-то в горле — он боялся, что этот стук услышат во дворе.

— Здесь. Миссия. — Голос звучал уверенно, с хозяйскими нотками. — Обыщите всё.

Шаги. Много шагов. Копыта звякнули по камням — спешились прямо во дворе.

Артур медленно, стараясь не скрипнуть, сместился в самый угол. Там, за алтарем, была ниша — узкая, в рост человека. Он втиснулся туда спиной вперед, чувствуя, как известка сыплется за воротник.

Жестянка под рубахой давила на грудь. Он прижал ее рукой, чтобы не брякнула.

— Шеф сказал искать индейца.

— Готов он, босс. Еще вчера.

— Проверьте.

Шаги приблизились к церкви. Артур зажмурился — глупо, но темнота и так стояла плотная, хоть глаз выколи. Он считал про себя. Один. Два. Три.

Скрипнула дверь.

— Здесь. Труп.

— Господи Иисусе. Воняет, как от дохлой собаки.

Кто-то вошел внутрь. Подошвы шаркали по каменному полу. Остановились. Потом снова зашаркали — ближе. Совсем близко. Казалось, еще шаг — и его увидят.

— Ничего. Пошли.

Шаги удалились. Дверь скрипнула снова.

Артур выдохнул — медленно, беззвучно, сквозь зубы. Воздух вышел весь, а вдохнуть удалось только со второй попытки. В висках стучало так, что перед глазами плыли красные круги.

Надо уходить. Сейчас. Но куда? Выход один — через дверь. А за дверью они.

Он прислушался.

Голоса во дворе — несколько человек. Звяканье сбруи. Кто-то сплюнул. Кто-то засмеялся — негромко, лениво. Они никуда не торопились.

Артур открыл глаза. Ниша, куда он забился, оказалась глубже, чем думал. Рука, отпустившая жестянку, нащупала сзади не стену, а пустоту. Он повел ладонью — за спиной был проход. Узкий, почти щель, но человек в него втиснется.

Куда ведет — неизвестно. Но там, где темнота, может быть выход.

Он двинулся задом, не поворачиваясь. Ладони шарили по камню. Известка сыпалась, но шаги во дворе заглушали этот шелест.

Метр. Еще.

А потом сознание моргнуло — просто выключилось и включилось снова.

Он стоял, упираясь спиной в стену, и не понимал, сколько прошло. Секунда? Минута? Руки дрожали. Он нащупал выступ, шагнул вниз. Нога провалилась в пустоту — лестница.

Шаги во дворе стихли. Теперь слышался только один голос — тот, первый, с командными нотками.

— Обыщите каждый угол. Переройте всё. Он здесь, сука, никуда не делся.

Они собирались обыскивать миссию. По-настоящему.

Артур полез быстрее. Голова взрывалась болью при каждом движении, перед глазами плыли красные круги. Он заставлял себя ползти — остановиться значило умереть.

Проход вильнул влево, потом резко ушел вниз. Артур чуть не полетел кубарем — удержался, вцепившись в стену. Пальцы нащупали выступ, нога — следующую ступень. Лестница. Грубо вырубленная в камне, старая, стертая.

Он спускался, считая шаги. Шесть. Двенадцать. Восемнадцать. На двадцать втором ступени кончились — нога ступила на ровное.

Тьма здесь была абсолютной. Не той, когда глаза привыкают и начинаешь различать очертания, — а настоящей, густой, как смола. Артур выставил руки вперед и двинулся, шаркая ногами.

Через десять шагов пальцы коснулись стены. Он пошел вдоль нее, держась правой рукой, считая про себя. Двадцать шагов. Поворот. Еще тридцать.

Воздух стал другим. Свежее. Пахло не сыростью, а чем-то сухим и пряным — полынью, кажется.

Впереди забрезжил свет.

Артур ускорился и через минуту вышел к расщелине. Узкой, в полметра шириной, но сквозь нее виднелось небо. Сумеречное, сине-серое — закат еще не кончился, но солнце уже ушло.

Он протиснулся в щель, обдирая бока, и вывалился наружу.

Миссия осталась за спиной. Он стоял на склоне холма, в сотне метров от стен, среди редких кустов и камней. Внизу, во дворе, горел костер — они развели огонь прямо посреди миссии. Фигуры двигались вокруг, маленькие, как муравьи.

Артур лег в траву и замер.

Трава колола лицо, пахло сухим, нагретым за день. Внизу кто-то засмеялся — звук долетел приглушенно, будто через вату. Потом еще голос, резкий, и смех оборвался.

Он лежал и смотрел на костер. Жестянка врезалась в грудь. Золото там, внутри. И бумаги. Бумаги, из-за которых убили шерифа и индейца.

Сколько их там, внизу? Пятеро? Шестеро? Если они найдут тайник — а они найдут, рано или поздно, — то поймут, что кто-то здесь был. И начнут искать.

Надо уходить. Сейчас. Пока темно, пока не выставили часовых.

Он пополз, прижимаясь к земле, огибая камни. Трава шелестела, но ветер заглушал звук. Метр за метром, вверх по склону, прочь от миссии.

На вершине холма он встал и побежал.

Бежал, пока хватало сил. Голова гудела, каждое движение отдавалось тошнотой, но он заставлял себя двигаться. Потом перешел на шаг, потом снова побежал. Страх гнал вперед, и тело Сэма Купера слушалось — сильное, выносливое, привыкшее к таким гонкам.

Он не знал, куда бежит. Просто прочь.

Когда силы кончились, он упал под большим камнем и лежал, хватая ртом воздух. Ночь стояла вокруг — тихая, звездная, бесконечная. Где-то далеко завыл койот, и вой разнесся над равниной.

Артур перевернулся на спину и посмотрел в небо.

Звезды здесь были другими. Он не сразу понял, почему, а потом вспомнил: нет светового загрязнения. В его мире ночное небо над городом было пустым, серым, с парой самых ярких звезд. А здесь... Здесь их были тысячи. Миллионы. Млечный Путь лежал поперек неба плотной сверкающей полосой, и от этого зрелища перехватывало дыхание.

— Красиво, — сказал он вслух. — Твою мать, как красиво.

В этом небе нет спутников. Нет самолетов. Только звезды. Те же, что видели люди сто, двести, тысячу лет назад.

— Я в прошлом, — прошептал он. — На самом деле. Взаправду.

Мысль стала осязаемой. Тяжелой. Легла на грудь и давила, не давая дышать.

Артур попробовал вспомнить что с ним было до того как он очнулся с дымящимся кольтом в руке. Утро, заступил на дежурство, один вызов, второй, а дальше всё как в тумане, очередной вызов, сирена выла над головой. А потом — темнота. Или не темнота? Просто провал. А после — этот запах. Пыль. Кровь. И револьвер в руке.

Он сел, обхватил голову руками, к черту, всё равно даже вспомнить последние мгновения, нечего это не даст.

Думай. Надо думать.

У него есть жестянка с бумагами и золотом. Револьвер и немного патронов. Имя, которое не его. Неделя до того, как придет Эль-Лобо.

Что он знает об Эль-Лобо? Ничего. Только что тело Сэма боится этого имени до судорог.

Что он знает о Сэме Купере? Почти ничего. Убийца. Бандит. Должник.

Что он знает о себе?

Артур Штерн. Тридцать четыре. Фельдшер. Жил один, с кошкой Соней. Любил читать книги про Дикий Запад и думать, что понимает эту эпоху.

Он ничего не понимал.

— Меня зовут Артур Штерн, — сказал он в темноту. — Я фельдшер. Я справлюсь.

Слова звучали как мантра. Он повторял их, пока не провалился в сон.

Разбудил его холод.

Артур открыл глаза — и замер, пытаясь сообразить, где он. Тело затекло, зуб на зуб не попадал. Голова гудела, как церковный колокол, каждое движение отдавалось тошнотой.

Небо на востоке серело. Рассвет.

Он сел, растирая плечи, и огляделся. Равнина расстилалась внизу, серая в предутреннем свете. Ни дыма, ни огней. Миссия осталась где-то за холмом. Он один в пустоте.

Жестянка под рубахой холодила грудь. Артур вытащил ее, поставил на колени, открыл.

Золото лежало сверху — тяжелое, тускло поблескивающее. Он отложил его в сторону, достал бумаги. Развернул карту.

Теперь, при свете, он мог рассмотреть ее получше. Тропы, реки, горы. И крестики. Много крестиков вдоль линии, идущей с юга на север. Один — у миссии Сан-Хосе.

Станция. Пункт переправки.

Он перебрал письма. Большинство на английском, с сильным испанским акцентом в построении фраз. Вот одно, короткое, без подписи:

«Дорогой друг, благодарю за помощь. Семеро дошли благополучно. Ждем следующую партию. Деньги переданы, как договаривались. Господь благословит ваше дело.»

Следующее было длиннее:

«Брат, положение ухудшается. Закон ищет тех, кто нам помогает. Шериф Уилер предупредил, что за нами следят. Если меня схватят — не ищи. Продолжай без меня. Все, что я имел, оставил в тайнике, о котором ты знаешь. Пусть это пойдет на дело.»

Артур перечитал последнюю фразу три раза.

«Все, что я имел, оставил в тайнике».

Он посмотрел на золото. На бумаги. На карту с крестиками.

Это была не просто переправка беглых рабов. Это была организация. С деньгами, агентами, тайными маршрутами. И шериф Уилер был ее частью. И тот индеец в церкви — возможно, тоже.

А Сэм Купер убил шерифа.

Зачем? Случайно? Или его наняли?

Артур вспомнил ордер на арест. Сэмюэл Купер. Разыскивается за ограбления и убийства. Шериф Уилер шел по его следу.

Может, все проще. Шериф ловил бандита, бандит выстрелил первым. Обычная история.

Но тогда почему шериф таскал с собой эти бумаги? Почему записал в дневнике: «Если не вернусь — в дупле у миссии Сан-Хосе»?

Знал, что не вернется. Знал, что убьют. И оставил подсказку.

Артур посмотрел на золото.

— Ты хотел, чтобы это нашли, — сказал он вслух. — Чтобы дело продолжили. А нашел я. Мудак, который убил тебя.

Он засмеялся — невесело, каркающе.

— Ирония.

Смех оборвался. Артур замер, прислушиваясь.

Где-то далеко, но приближаясь, слышался стук копыт. Одна лошадь.

Он торопливо запихал бумаги в жестянку, сунул за пазуху, схватил револьвер. Укрыться негде — камень, под которым он спал, единственный на сотню метров.

Он прижался к камню спиной, взвел курок. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от слабости. Голова гудела, картинка перед глазами плыла.

Всадник выехал из-за холма через минуту.

Один. Лошадь гнедая, с влажными боками. Человек в темном пончо, широкополой шляпе, с винтовкой поперек седла. Ехал не быстро, но уверенно.

Артур не двигался.

Всадник остановился. Прямо напротив камня, метрах в тридцати. Поднял голову, повел носом, как собака. Потом медленно повернулся к Артуру.

— Сэм, — сказал он. Голос низкий, спокойный, почти дружелюбный. — Выходи. Я знаю, что ты там.

Артур не шелохнулся.

— Я один, — продолжал всадник. — И без оружия. Почти.

Он сбросил винтовку на землю, спешился, поднял руки.

— Видишь? Я тебя не трону. Просто поговорить надо.

Тело Сэма кричало: не выходи, засада, пристрели его и беги. Но разум цеплялся за слова.

Артур медленно поднялся из-за камня, держа револьвер стволом вверх. Рука дрожала, пришлось прижать локоть к боку, чтобы унять тряску.

— Стой где стоишь. Кто ты? — Голос сел, слова выходили сиплые, невнятные. Пришлось сглатывать, чтобы горло прочистить.

Человек опустил руки, но с места не сдвинулся. Шляпа скрывала лицо, но Артур видел — тот улыбается. В голове у Артура что-то плыло — картинка двоилась, и незнакомец распадался на две половинки, которые никак не хотели сходиться в одну.

— Не узнаешь? — Человек снял шляпу. — Совсем память отшибло?

Он снял шляпу.

Артур моргнул. Незнакомец стал одним. Потом снова двумя. Артур зажмурился, тряхнул головой — и едва не упал. Мир качнулся, пришлось упереться свободной рукой в камень.

Лицо обычное — обветренное, загорелое, с глубокими морщинами у глаз. Лет сорока. Темные волосы, седина на висках. И глаза — внимательные, цепкие.

— Я Том, — сказал он. — Том Уилер. Брат шерифа, которого ты убил.

Артур похолодел. Палец на спусковом крючке дрогнул. Он заставил себя не нажимать.

— Ты пришел мстить?

Том долго молчал, глядя куда-то в сторону. Потом перевел взгляд на Артура — тяжелый, усталый.

Он криво усмехнулся. — Всю ночь просидел на том холме. Смотрел, как ты спишь. Руки разбросаны, револьвер в кобуре. Джеймс всегда говорил: «Тот, кто спит, сжимая оружие, — либо трус, либо зверь.»

Артур молчал, боясь спугнуть.

— Я слушал, как ты бредишь, — продолжал Том. — Какого-то Артура звал. Просил прощения. Странно это. Раньше ты, Сэм, во сне только зубами скрипел. А тут — молитвы какие-то. — Он покачал головой. — Не знаю, что с тобой случилось после той пули, но ты перестал быть зверем. Вот я и подумал: либо ты рехнулся, либо... — Том запнулся, — ...либо Бог тебя отметил.

Он снова замолчал, сорвал травинку, сунул в рот.

— По идее, я должен пристрелить тебя. Рука чесалась всю ночь. Но Джеймс учил: иногда важнее то, что будет, чем то, что было. А будет вот что: если не договоримся, Эль-Лобо заберет бумаги и перебьет всех, кто в них записан. Ты этого хочешь?

Он шагнул еще ближе. Артур снова попытался вскинуть револьвер, но рука дернулась и бессильно опустилась. Том заметил это. Усмехнулся краем рта.

— Нервный ты стал. Раньше спокойнее был. — Том остановился. Поднял бровь.

— Раньше я не получал пулю в голову.

— Справедливо.

Том опустился на корточки, сорвал травинку, сунул в рот. Смотрел на Артура снизу вверх — во взгляде не злобы, только усталость и горькая насмешка.

— Думаю, ты нашел то, что искал, — сказал он негромко. — Иначе зачем бы тебе туда лезть? У миссии. В дупло.

Артур молчал.

— Так вот, Сэм. У меня предложение. То, что ты нашел, стоит много. Не только золото — бумаги. Там имена. Люди, которые помогали Джеймсу. Если это попадет не в те руки, их убьют. Всех. Женщин, детей. Понимаешь?

Артур понимал. С трудом, вязко, но понимал.

— Мне плевать на золото, — Том кивнул на жестянку. — Точнее, не плевать, но не для себя. На это можно еще десяток людей на север переправить. Ты можешь продать бумаги, сжечь, отдать Эль-Лобо. Но если отдашь ему — подпишешь смертный приговор десяткам людей. Выбирай.

Артур слушал, и револьвер в его руке постепенно опускался. Он уже не целился в Тома — просто держал, стволом в землю.

— Откуда ты знаешь про Эль-Лобо?

— Потому что он уже был у миссии. Я следил за ними. Видел, как ты удирал через расщелину. Хороший ход.

Том встал, отряхнул штаны.

— Так что? Враги или союзники?

Артур смотрел на него. Тело Сэма кричало: убей, он брат того шерифа, не верь. Но разум видел другое. Человека, который мог убить спящим — и не убил. Который знает про тайник. Который говорит правду — или очень похоже.

Том вздохнул, расстегнул кобуру, вытащил револьвер. Артур дернулся, вскидывая оружие — получилось, пальцы сжались, ствол поднялся, — но Том, не глядя на него, шагнул к валуну и аккуратно положил револьвер на плоский камень. Потом отошел на шаг, поднял руки.

— Смотри. Теперь я безоружен. Почти. — Он усмехнулся. — Но у таких, как я, всегда есть нож в сапоге. Ты тоже это знаешь. Хочешь — стреляй. Хочешь — уходи. Хочешь — разговаривай.

Артур смотрел на револьвер в пыли. Потом на Тома.

— Зачем тебе это? — спросил он тихо.

— Я обещал брату, — ответил Том просто. — Перед тем как он ушел в последний раз. Он сказал: «Том, если со мной что случится, найди того, кто продолжит. Любой ценой. Даже если это будет сам дьявол». Ты не дьявол, Сэм. Ты просто ублюдок, которому не повезло. Но ты нашел бумаги. Значит, судьба.

Он замолчал, глядя в глаза.

— Стрелять будешь?

Артур медленно опустил револьвер. Сунул в кобуру. Артур помедлил. Жестянка грела грудь, напоминая о мертвом индейце, о шерифе, о золоте, которое могло бы изменить всё. Потом он вспомнил слова Тома: «десяток людей на север». Вытащил жестянку, протянул. — Держи. Я... я не могу за это отвечать

Том взял жестянку, открыл, пробежал глазами верхний лист. По лицу пробежала тень — боль? горечь? — и исчезла. Он поднял глаза.

— Ты отдаешь мне это. Просто так.

— Не просто так. Ты сказал, что знаешь, кому это нужно. Я не знаю. Я здесь чужой. Я вообще не должен здесь быть.

Том усмехнулся.

— Чужой, говоришь. — Он покачал головой. — Ладно, Сэм. Не знаю, что с тобой случилось после той пули, но ты мне нравишься больше, чем раньше. Раньше ты был конченый псих. А сейчас — почти человек.

Он спрятал жестянку за пазуху, подошел к лошади, вскочил в седло.

— Эль-Лобо будет искать тебя. Он думает, что золото у тебя. И не отстанет, пока не получит. Ты теперь в списке.

— Спасибо, утешил.

Том хохотнул.

— Держись подальше от больших дорог. Иди на север, к горам. Там есть люди, которые помогут. Скажешь, что от Тома Уилера. И еще...

Он помедлил, потом полез в переметную суму и кинул Артуру флягу и холщовый мешочек.

— Вода и сухари. До гор три дня, если не спешить.

— Спасибо, — сказал Артур.

Том усмехнулся.

— Не за что.

Он развернул лошадь и поехал прочь, не оглядываясь.

Артур стоял и смотрел, как он удаляется. Пыль вилась за копытами, ветер трепал гриву. Через минуту всадник скрылся за холмом.

Тишина. Ветер. Пустота.

Артур опустился на землю и закрыл глаза.

— Меня зовут Артур Штерн. Я фельдшер. И я только что отдал целое состояние человеку, чьего брата убил.

Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и усталости, росло странное, теплое чувство.

Он сделал правильный выбор.

Впервые с того момента, как открыл глаза над телом шерифа, он сделал что-то правильно.

Он встал, отряхнулся и пошел на север. К горам. К людям, которые, может быть, помогут. Или убьют. Но сидеть и ждать Эль-Лобо было глупее.

Солнце поднималось над равниной, обещая жаркий день.

С другими моими произволениями можно ознакомиться на АТ