Полумна Лавгуд и игры забвения. Глава 9⁠⁠

(начало здесь: Полумна Лавгуд и игры забвения )

Глава 9. Цена Эха

Тревога в тот день не кричала.

Она шептала.

Полумна заметила это не сразу. Сначала — как легкий привкус металла на языке, как ощущение, что свет в Большом зале стал чуть гуще. Потом — как пауза в разговоре, которую никто не произносил, но все чувствовали.

Гарри не ел.

Он смотрел в чашку так, будто видел в чае не отражение, а приговор. Его рука сжимала палочку под столом — костяшки казались меловыми.

— Ты слышишь? — спросил он, не поднимая глаз.

— Что? — Полумна откусила тост и забыла прожевать.

— Тишину. Она… неправильная.

Полумна прислушалась.

Смех, шум ложек, шелест мантии — всё было как всегда. Но под этим гулом лежала пауза, глубокая и плотная, как воздух перед грозой. Мир будто задержал дыхание и не решался выдохнуть.

Пуговица в её кармане дернулась.

Не просто нагрелась — забилась, как пойманная муха, пытаясь прорваться сквозь ткань.

— Это не тишина, — сказала Полумна. — Это задержка дыхания.

Гарри поднял голову. В его взгляде было не отчаяние и не злость. Там было то особое знание фестралов: мир уже что-то решил, а ты еще нет.

— Сириус там, — выдохнул он. — В Отделе тайн. Я видел.

Она кивнула.

— Видение — это эхо, Гарри. Иногда эхо звучит громче голоса.

— Я не смогу сидеть, — сказал он просто.

— Я знаю, — ответила Полумна так же просто.

Гермиона подошла почти бегом, прижимая к груди книги.

— Мы идём, — сказала она. — Сразу после уроков.

Рон было открыл рот, посмотрел на Гарри — закрыл.

Невилл только кивнул.

Пуговица дернулась еще раз — больно.

Решение принято.

Фестралы ждали у края леса.

Они не выглядели как провозвестники смерти. Они выглядели как существа, которые привыкли сопровождать тех, кто узнал цену правде.

— Они всегда приходят после, — сказала Полумна. — Но сегодня — вовремя.

Полёт не был дорогой. Он был падением без ощущения земли.

Ночь рвалась навстречу. Ветер бил в лицо, заставляя слёзы выступать без разрешения. Фестрал под ногами был тёплым и живым — единственная опора в небе, которое казалось вывернутым наизнанку.

Пуговица то холодела, то жгла ладонь.

— Здесь много старых пустот, — сказала Полумна ветру. — И все они ведут вниз.

Министерство ночью не было зданием.

Оно было огромным, чёрным желудком, который переваривал тайны.

Фонтан не журчал — вода стояла стеклом. Эхо шагов падало куда-то очень глубоко, как монеты, брошенные в колодец.

Они спустились на лифте.

Кабина шла вниз слишком долго. Полумне казалось, что они погружаются не под землю — под память.

Отдел Тайн встретил их тишиной, которая не глушила звуки — она их выбирала.

— Не трогайте ничего, — сказала Полумна. Голос прозвучал приглушенно, как под водой. — Здесь вещи не лежат. Они ждут.

Коридоры. Черные двери. Где-то тиканье часов, где-то шелест крыльев, которых не видно.

Пуговица крутилась в руке Гарри, как компас, попавший в бурю.

До Зала Пророчеств они дошли почти бегом.

Стеллажи уходили вверх во тьму. Тысячи стеклянных сфер молча держали чужие судьбы.

— Здесь, — сказал Гарри.

Он шел по рядам как человек, который уже был здесь во сне.

И тогда они вышли.

Маски. Плащи. Тени.

Люциус Малфой вышел вперед так, будто он здесь хозяин — или смотритель.

— Поттер, — сказал он почти ласково. — Отдай.

— Не дам, — ответил Гарри. И только потом понял, что уже держит пророчество в руке.

Заклинания вспыхнули почти одновременно.

Не бой — вспышки памяти и забывания. Свет оставлял в воздухе тонкие трещины. Пожиратели смеялись. Они не торопились. Они играли.

Невилл дрожал всем телом, но стоял рядом с Гарри.

Полумна достала ложку.

Тяжелую. Настоящую. Земную.

— Держи, — сказала она Невиллу. — Это якорь.

— Мне страшно.

— Значит, ты здесь.

Когда появился Орден, мир на секунду стал больше, чем страх.

И Сириус — действительно был там.

Настоящий. Живой. Уставший. Смеющийся опасности прямо в лицо — тем самым смехом, который всегда раздражал всех правильных людей.

Бой стал другим.

Больше света. Больше криков. Меньше игры.

И всё же этого оказалось недостаточно.

Заклинание Беллатрикс было не самым сильным из тех, что она умела.

Оно просто оказалось точным.

Сириус отшатнулся — и сделал шаг.

Не назад.

Не вперёд.

В сторону.

Завеса колыхнулась, как занавес сцены, на которую вышли без репетиции.

Он исчез.

Без звука.

Гарри закричал.

Это был крик, которому тесно в человеческом горле.

Рон и Гермиона удержали его. Он рвался не к телу — к смыслу.

Полумна не кричала. Она смотрела на Завесу.

Она ждала темноты.

Там был свет. Мягкий. Серебристый. Как у фестралов.

И ей на миг показалось, что она слышит смех.

Не зовущий.

Освобождённый.

И в этот момент она поняла:

это не Сириус там.
Это отсутствие Сириуса научилось говорить его голосом.

Пуговица в её руке остыла.

Не мёртвая.

Просто ненужная.

Пустота получила своё.

Дамблдор пришёл как гроза без грома.

Неотвратимость — это тоже форма магии.

Пожиратели падали. Свет гас. Тишина возвращалась на свои места.

Когда всё стихло, Гарри сидел на каменном полу и смотрел в Завесу.

Глаза у него были сухие.

Это было самое страшное.

Полумна села рядом. Подняла пуговицу.

Лёд.

— Он был там, — сказал Гарри хрипло. — Я клянусь. Он был.

— Был, — сказала Полумна. — Но не так, как ты хотел. Эхо тоже умеет улыбаться.

— Почему… я не шагнул за ним? — он говорил чужим голосом. — Почему я ещё здесь?

Полумна подумала и ответила честно:

— Потому что ты тяжёлый.

Он повернулся.

— Что?

— Ты тяжёлый, Гарри. Ты полон жизни, боли, любви, злости, страха. Тебя нельзя стереть одним движением. Ты слишком настоящий.

Невилл всё ещё сжимал ложку.

Она согнулась.

— Я сломал её?

— Нет, — сказала Полумна. — Она приняла удар. Это её работа.

Они поднялись.

На выходе Полумна обернулась.

Завеса не шевелилась.

И она поняла:

Завеса — это не дверь в смерть.
Смерть — это всё-таки о живых.

Завеса — туда, где ничто никому не принадлежит.
Где все голоса звучат одинаково.
Где забывание становится климатом.

И самое страшное — не умереть.
Самое страшное — исчезнуть так, что тебя некому будет помнить.

— Пойдём, — сказала она Гарри тихо. — Не оглядывайся. Если оглянешься — она решит, что ты передумал.

Они пошли.

Шестеро.

И фестралы, которые ждали снаружи, на этот раз не отвели взгляд.

Они кивнули — едва заметно.

Они знали: эти дети теперь тоже немного мертвы.

А значит — научились жить по-настоящему.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие. Так же канал открыт к публикации вашего творчества - рассказов, иллюстраций и необычных историй по тематике Гарри Поттера).