Половина энергии⁠⁠

Сил уже не было. Помимо ужина предстояло переделать ещё столько дел. Она перевернула подгорающие котлеты и опустилась на стул, бессильно уронив руки. День выдался тяжёлый: сначала на работе достался грубый покупатель — она улыбалась, терпела его издёвки как положено, как прописано по уставу; потом ревизия и недостача, за которую, конечно же, влепили выговор с вычетом из зарплаты. Она долго плакала в подсобке, но домой решила идти, сделав вид, что всё хорошо, что она счастлива. Нельзя было нести рабочие проблемы в семью, нельзя, чтобы кроме неё страдали ещё и близкие. Дома, правда, никто не заметил её опухших красных глаз: сын, как всегда, играл в компьютер в своей комнате, а муж даже не вышел из зала встретить её. Ну это понятно — сегодня хоккей, какой-то очень важный полуфинал, значит, ему снова будет не до неё. Оставалось просто пройти на кухню, разобрать тяжёлый пакет с продуктами, который она волокла на себе полчаса, и взяться за ужин.

Котлеты уже хорошо прожарились. Она сняла сковородку с огня и поставила кастрюлю под макароны. Нужно было ещё сделать салат, но так не хотелось больше ничего делать — хотелось просто лечь и уснуть. Навсегда. Чтобы ничего не чувствовать, не понимать, забыться навечно. Но так нельзя. Как же тогда они? Почему она постоянно думает только о себе? А кто, если не она, позаботится о них, о самых дорогих ей людях на земле?

Бросив овощи в мойку, она прошла по коридору и заглянула в комнату к сыну. Он сидел за компьютером и оживлённо ёрзал, во что-то играя, резался, как говорят они, подростки.

— Привет, Серёж, — улыбнулась она, прислонившись к косяку. — Поможешь мне салат нарезать?
— А... — протянул он, не отрываясь от экрана. — Привет, ма. Да сейчас, только миссию пройду. — В мониторе вспыхнул взрыв, из колонок отчётливо разнёсся его звук.
— Блин, — стиснул зубы сын. — Там же совсем чуть-чуть оставалось, почти прошёл, а теперь всё заново, весь кон с начала проходить. — И включил загрузку последнего сохранения.

Она только вздохнула, поняв, что помощи от него сегодня ждать не стоит, и, повернувшись, направилась в комнату к мужу.

Он лежал на диване, подложив несколько подушек под голову, и внимательно наблюдал за скользящими по льду человечками в телевизоре. В одной руке он держал пульт, а второй, пальцем, ковырял в пупке огромного живота, который уже давно не скрывала ни одна футболка — она то и дело задиралась вверх, к начинающим свисать грудям. Она терпеть не могла эту его дурацкую привычку, но никакие просьбы перестать это делать не помогали.

Она молча осмотрела мужа с ног до головы: старые потёртые трикотаны с вытянутыми коленями, дырявые на больших пальцах носки, облинявшая футболка с каким-то непонятным пятном — скорее всего от соуса, стекшего с его второго подбородка во время еды; щетина, сальные растрёпанные волосы, которые нужно было постричь ещё пару месяцев назад, — сейчас он то и дело отодвигал падающую на глаза прядь, мешающую смотреть матч. Как же он изменился с их первой встречи! Тогда ей казалось, что её счастью не будет предела: он был красив, внимателен, отлично шутил, каждый день дарил ей цветы. А сейчас? Прошло каких-то пятнадцать лет, и она даже не заметила, как быстро и капитально он изменился. Да, ему всё это время не везло с работой: редкие халтурки, возможности найти постоянное место нет. Кому сейчас нужны резчики по дереву, когда давно всё делают роботы? Она понимала, что он не может реализовать себя в другом деле, что больше ни к чему его душа не лежит, — и терпела, тянула финансовую лямку семьи на себе.

И сейчас она не хотела давить на него, понимала, что сорок лет — очень тяжёлый период у мужчин. Она попыталась откинуть эти мысли: она ни в коем случае не должна осуждать своего мужа, не имеет на это права — в конце концов, она сама не идеальна и тоже не молодеет.
— Привет, Дим, — тихо произнесла она, не ступив дальше порога.
— Ага, — глухо бросил он, не отрываясь от экрана.
— Слушай, Дим, такой бардак в доме, а я чего-то сегодня совсем без сил. Может, пропылесосишь хотя бы в зале?
— Отстань, Лен, а, — почти раздражённо ответил он. — Чё, не видишь, полуфинал? Какой нафиг пылесосить? Чё, дебила во мне увидела?!

Она напряглась от тона его голоса и мысленно укорила себя в непонимании: зачем она сейчас лезет к нему, ведь матч действительно важный, он ждал его две недели. Нужно срочно как-то разрядить обстановку, не портить ему настроение, не допустить, чтобы он потерял наслаждение от просмотра.
— Прости, Дим, — попыталась улыбнуться. — Я не имела в виду сейчас, я хотела сказать потом, после игры.

Он посмотрел на неё, нахмурив брови. Всё его лицо выражало раздражение.
— Ле-на, блин, вот умеешь же ты весь кайф ломать. Послезавтра суббота будет, у тебя выходной, можешь прям с утра делать что хочешь: хоть пылесось, хоть влажную уборку, хоть перестановку — я тебе слова не скажу. Я в субботу на рыбалку с мужиками пойду.

Она замерла, лицо её чуть напряглось, а глаза влажно заблестели.
— Прости, Дим, — резко, чтобы он не заметил, отвернулась она. — Я больше не буду тебя беспокоить, — едва слышно добавила она и направилась обратно на кухню.
Он продолжал лежать и смотреть игру, даже не обратив внимания на то, что она вся сжалась на последних словах и, опустив голову, опираясь рукой о стену, удалилась.

Часы на его руке завибрировали. Нет, это были простые дешёвые часы, а не какой-то навороченный гаджет. Он поднёс руку к лицу и уставился на дрожащие стрелки: они моментально закружили по циферблату, пока не встали ровно в один ряд и не замерли.

Давно такого не было, подумал он, пытаясь вспомнить последний случай именно с таким кодом опасности.

Он натужно поднялся с дивана, поднимая свой немаленький вес, выключил телевизор, на котором шли последние решающие минуты матча, и, выйдя в коридор, направился к выходу из квартиры.
— Ты куда? — заметив через открытую дверь кухни, что он обувает кроссовки, выкрикнула Лена.
— Ну вот какое тебе дело, — раздражённо бросил он, даже не посмотрев в её сторону. — Просто пойду прогуляюсь, я не надолго, на пару часиков. Ужинайте без меня, я потом поем. — И вышел, слегка хлопнув дверью.

Машины у него не было — не видел в ней смысла: куда угодно в городе можно доехать и на автобусе, а дальше ему никогда и не требовалось.

Вот и в этот раз: знакомый маршрут, конечная остановка, промышленный район города. Он шёл по грязной грунтовой дороге мимо разных цехов и складов всё дальше и дальше, куда-то к самой окраине, туда, где начинался огромный трёхметровый забор. Прошёл через проходную мимо сторожа — тот даже не поздоровался, просто нажал кнопку, чтобы дверь открылась, и Дмитрий двинулся дальше по пустынной поляне. Метров через триста она сменялась новым, ещё более массивным забором; по периметру были вышки, и на них отчётливо виднелись люди в форме с оружием. Солдаты были и на новом КПП, который сейчас предстояло пройти. У самого шлагбаума стояла только что подъехавшая машина, и двое военных нацелили на неё автоматы, пока третий проверял документы сидевшего за рулём офицера.

Солдаты с оружием, увидев Дмитрия, просто немного расступились, освобождая путь. Они не обращали на него внимания — их оружие и взгляды были сосредоточены только на автомобиле.

Дмитрий шагнул в КПП, и тут, так же как сторож на первом, только уже вооружённый солдат молча открыл ему дверь, не пытаясь препятствовать. И снова перед Дмитрием поляна, но уже больше похожая на военный лагерь: окопы, ежи, колючая проволока — всё это создавало лабиринт к единственному зданию вдалеке, большому серому невзрачному цеху. Дмитрий направился к нему.

Вот тут, у самых дверей, уже столпилась очередь. Такие же неряшливые толстяки в домашних лохмотьях, пропахшие потом, перегаром и остатками засохшей на одежде еды, поочерёдно проходили через рамку. Но рамка эта была не детектором металла — она показывала уровень заряда энергии каждого из этих неудачников. Солдаты стояли рядом, без оружия и даже деликатные: тем, на ком рамка выдала меньше пятидесяти процентов, культурно говорили: «Сэр, пройдёмте с нами, пожалуйста», — и уводили куда-то, а остальные шли дальше. На Дмитрии рамка показала полные сто процентов, и контролирующий офицер просто улыбнулся, указав рукой, что можно продолжать движение.

Внутри толстяки молча разбредались по разным комнатам — каждый знал свою дверь, знал, куда идти. Никто не общался между собой, они никогда не проводили время вместе и даже не знакомились лично. Они просто чувствовали друг друга, чувствовали своего боевого собрата, и всё общение между ними происходило только в очередном бою, когда они беспрекословно выполняли приказ и задачу, поставленную перед ними.

Дмитрий открыл предназначенную ему дверь и шагнул внутрь. Там его сразу же встретил улыбающийся наставник — старичок с редкой седой бородкой, обычный человек лет семидесяти на вид.
— Привет, Дим, — улыбка старика стала шире. — Я смотрю, ты ещё пару килограммов набрал с нашей последней встречи.
— Что случилось? — чётко, не поддержав шутку, спросил толстяк.
— Фильдерьярцы — уже без улыбки продолжил старик — прорвали оборону и сейчас направляются к Земле. Флот большой, но мы справимся, я уверен. У нас нет другого выхода: нужно не допустить, чтобы они пересекли границу Солнечной системы. Люди должны и дальше оставаться в неведении. Так что дадим им бой на подходе, у нас примерно полчаса на подготовку. Давай переоблачайся. — Он немного отступил в сторону, уступая Дмитрию путь к боевому доспеху, громоздко висевшему на какой-то земной подставке-вешалке; казалось, ещё немного — и он переломит её как прутик.

Дмитрий начал раздеваться, снимая домашнюю одежду и аккуратно складывая её на полку рядом. Последними были трусы — старые, потёртые, с двумя не сильно большими дырочками на ягодицах. После этого он встал посередине комнаты, а наставник немного отошёл в сторону.

Дмитрий сосредоточился, и его тело начало издавать небольшое фиолетовое свечение. Жировые складки начали втягиваться внутрь, сменяясь набором мышечной массы, тело стало вытягиваться, становясь выше, а лицо — сужаться. Щетина, брови и волосы втянулись внутрь, оставляя голову абсолютно гладкой. В тот же миг тяжёлый доспех воспарил словно невесомый и начал облачаться на него. Через тридцать секунд перед наставником стоял уже не сорокалетний толстяк-неудачник, а вполне симпатичный по земным меркам мускулистый молодой человек — вернее, не человек, а священный воин Лафриец из Объединённых Галактик, защитник Земли, точнее один из лучших её защитников.

— Отлично выглядишь, Дим! — снова улыбнулся старик и даже подошёл, делая вид, что что-то поправляет в идеально севшем доспехе, потрогал своего героя. Да, он был наставником на Земле для этого пришельца, но вся ирония в том, что их первое знакомство произошло, когда наставнику было не больше восемнадцати лет, и неизвестно, сколько ещё таких наставников было до него у этого Лафрийца.
— Мой корабль готов? — грозно, но в то же время спокойно, без натяжки в голосе спросил воин.
— Конечно, — снова улыбнулся наставник. С последней их встречи прошло уже почти семь лет, с последней стычки с фильдерьярцами, и он даже соскучился по этому не меняющемуся от времени инопланетянину и его боевому голосу. — Всё готово, координаты входа и выхода из червоточины вбиты. Ваш ведущий по-прежнему Пашка Зубов... — Старик замер, ощутив на себе пристальный взгляд воина. — Ой, прости. Ваш ведущий по-прежнему великий Нандригус, ты командуешь правым звеном. У вас будет двенадцать тысяч кораблей, весь флот не получилось так быстро собрать. У противника пятьдесят четыре тысячи, но они по-прежнему уступают вам в мощности кораблей и боевом умении. За семьсот лет с первых стычек ничего не изменилось, не такой уж большой срок прошёл, так что, думаю, вы их легко размажете.

На лице воина появилась лёгкая улыбка.
— Не сомневайся, — бросил он своим завораживающим громогласным голосом и, повернувшись, вышел из комнаты, направляясь в главный зал, где по периметру стояли инопланетные военные корабли — пятнадцать штук. Они были небольшие, примерно с земной микроавтобус, но с громадным числом вооружения: пушки, стволы бластеров и прочее были утыканы в этот корабль очень плотно. Такие же воины, рыцари, как он, так же молча, как и толстяки, входившие в это здание, направлялись каждый к своему кораблю. Наставники-земляне семенили рядом, и каждый давал какие-нибудь напутствия своему пришельцу.

И наставник Дмитрия не стал исключением. Он подал тяжеленный шлем своему подопечному, когда тот забрался в небольшую кабинку, и, как всегда улыбаясь, сказал:
— С богом.

Дмитрию нравились эти его шутки, поэтому он не сдержался и широко улыбнулся в ответ, но ничего не сказал, просто надел шлем.

Наставник только успел отскочить, как стекло кабины захлопнулось, и штурмовики один за другим, становясь невидимыми, бесшумно начали исчезать в распахнувшейся крыше ангара.

Бой был окончен примерно через три часа, и все пятнадцать кораблей — дымящиеся, обшарпанные, с пробоинами — вернулись домой, обратно в ангар. Воины-пришельцы вылезали из них так же молча, как всегда, и быстро направлялись в свои комнаты. Наставники кружили вокруг них, пытаясь разглядеть следы ранений.

Старик почти бежал за быстрыми шагами Дмитрия. Уже в их комнате, закрыв за собой дверь и не успев отдышаться, спросил, видя, как лафриец быстро снимает доспехи, превращается в земного нелепого толстяка и торопясь одевается в свои домашние шмотки:
— Что случилось?
— Ничего, — уже человеческим, чуть высоким для мужчины голосом ответил Дмитрий. — Всё нормально, мы победили, потери немногочисленные.

Дмитрий почти рванул к дверям, как только натянул на себя последнюю вещь, но старик преградил ему путь.
— Тогда в чём дело, что за спешка, Дим, для чего это? — в этот раз без улыбки и даже чуть грубо спросил старик.

Дмитрий остановился и прикусил губу.
— Понимаешь, я сказал Лене, что не надолго, на пару часиков, а прошло уже дофига. Сейчас ещё дорога до дому, да блин, темнеет уже, она же переживать будет, а я даже телефон с собой не взял.

Старик подошёл ближе и попытался толчком усадить толстяка на лавку возле стены, но тот не поддавался.
— Дима, сядь, нужно серьёзно поговорить. По-моему, ты начал забываться, и это грозит опасностью не только тебе лично, но и целой планете, что важнее. Ты меня понимаешь?!
— Понимаю, — тяжело вздохнув толстяк, опустил голову и рухнул на лавку.
— Дима, опомнись, — продолжал старик. — Нельзя привязываться к человеку, это табу. Жена дана тебе только как источник энергии, ты должен только питаться её силой, по-другому вы не сможете существовать на нашей планете. А исчезнете вы — исчезнет и вся планета. Без вас фильдерьярцы мгновенно разнесут нас на кусочки, ты же знаешь, они падальщики, им нужны только ресурсы.
— Знаю, — снова вздохнул Дмитрий, но в этот раз поднял взгляд на наставника. — Но она страдает, сильно, всю жизнь со мной.
— Вот и хорошо, — положил свою руку на плечо Дмитрия старик. — Это и делает тебя сильнее. Посмотри: у тебя, единственного из всех, заряд энергии всегда сто процентов, ни у кого больше такого нет. Она идеальная батарейка, сильная, и чем больше ей плохо, тем сильнее становишься ты. Мы и так принимаем огромные усилия, чтобы удержать её возле тебя, ребёнка даже вам общего сделали... — Старик немного помолчал, но потом, улыбнувшись, продолжил: — Ну не совсем общего, вы же несовместимые виды, но искусственно оплодотворили так, чтобы плод был похож на тебя, так что у неё никогда в жизни не возникло сомнения. Да и вообще, откуда им взяться, учитывая, что кроме тебя у неё никогда не было других мужчин. — Он снова прервал речь на мгновение, хихикнул и добавил: — А учитывая, что ты инопланетянин, можно сказать, что у неё вообще никогда в жизни не было мужчин.

Дмитрий не выдержал и вскочил со скамейки так быстро, насколько позволяло его пухлое тело, но старик надавил ему на плечи, усаживая обратно.
— Пойми, Дим, она просто крупинка во Вселенной, её жизнь ничего не стоит в масштабах нашей борьбы. Не соверши ошибку, как прошлый раз. Ты знаешь, мы быстро найдём ей замену. На кону существование целой планеты, миллиардов жизней.

В глазах Дмитрия на мгновение помутнело, отправляя его в воспоминания на сто шестьдесят лет назад. Тогда он действительно влюбился в землянку, в свою жену на тот момент, и начал не брать от неё силы, а отдавать ей свои. Это чуть не привело его к гибели, но они вовремя опомнились и убрали её, сделав так, будто произошёл несчастный случай: она попала под копыта коней, запряжённых в повозку. Земляне жестоки, очень жестоки, и ничто не заставит их отступить от своей цели.

Дмитрий через силу натянул улыбку и уже медленно начал подниматься.
— Хорошо, я всё понял, но мне и правда сейчас нужно домой.
— Вот и хорошо, мальчик мой, — с радостной улыбкой стукнул его по плечу старик.

Дмитрий бросил на него недовольный взгляд, заставляя улыбку сползти с лица наставника.
— Прости, лафриец, — произнёс тот с серьёзным лицом и добавил: — Я могу подвезти тебя, если нужно.
Дмитрий просто кивнул.

Через КПП их машина проезжала без всякого досмотра, даже почти не останавливаясь: перед ними просто открывали шлагбаумы и ворота.

По пути в город Дмитрий чувствовал тайное сопровождение их машины. Он привык уже ощущать тех, с кем работает в одной мировой организации, даже если они были просто людьми. Постепенно сопровождение рассеивалось, и, кроме наставника, он больше не чувствовал никого рядом.

Машина остановилась на параллельной улице от его дома.
— Чего встали? — спокойно спросил Дмитрий.
Старик кивнул в окно в сторону виноводочного магазина и протянул Дмитрию тысячу рублей:
— Тебе туда.
— Зачем? — удивился Дмитрий, посмотрев на вывеску.
— Понимаешь... — начал вяло наставник, будто подбирая слова. — Пси-разведка сообщила, что у твоей жены сегодня сильный стресс, который через некоторое время сменится таким же сильным сексуальным влечением. Они не могут понять, по какой причине это случится, будущее почему-то в этот раз плавает и не даёт чёткой картинки. Так вот, ты ни в коем случае не должен допустить сегодня половую связь. Взрыв её эмоций и эйфория могут лишить тебя до половины всей энергии, и дальнейшее нарастание будет очень трудоёмким. Пси-разведка сообщает, что этот момент может быть переломным в её жизни. Простыми словами, она перестанет страдать, по крайней мере сильно, и превратится в простую слабую батарейку, как все. Они работают, чтобы не допустить этого, делают всё возможное, сегодня устроили проблемы на работе, но она каким-то образом всё преодолевает. Так что ты должен нам помочь: купи себе спиртного и нажрись как следует, можешь немного побить её, но главное — не допустить секса.
— Ясно, — без эмоций выхватил купюру Дмитрий и вышел из машины.
— Дим, у нас есть данные, что прорыв может повториться на днях, ты нужен нам сильный! — почти крикнул через окно наставник, и машина двинулась с места, исчезая за поворотом.

Дмитрий медленно двинулся к магазину.

«Пятнадцать», — пронеслось у него в мыслях. Пятнадцать лафрийцев только в этом городе, и у каждого жена-батарейка, каждая безумно страдает из-за своего мужа. А сколько таких женщин во всём мире? Дмитрий не знал точное количество своих собратьев, живущих на Земле: в боях каждый раз участвовало разное количество, к тому же их армия охраны планеты постоянно пополнялась новичками. Он считал, что где-то миллион пришельцев должны были проживать на Земле, а это значит, миллион несчастных человек отдавали им свою энергию на протяжении жизни и даже не знали, что именно им обязано своей жизнью всё живое на этой планете. Ведь лафриец — это просто воин, он выполняет свою работу, от которой даже получает удовольствие, а они, эти земные женщины, не просто отдают свою жизнь за других, они отдают своё счастье, свою настоящую судьбу.

Дмитрий остановился возле дверей, поднял голову и посмотрел на вывеску с красовавшейся на ней бутылкой спиртного и двумя фужерами, потом медленно опустил голову вниз, туда, где в руке лежала тысячерублёвая купюра. Он сосредоточился и почувствовал заряд своей энергии на отметке девяносто семь процентов. Затем усилил сосредоточение, пытаясь проследить слежку за ним: после того случая сто шестьдесят лет назад за ним иногда следили, видимо уже не доверяли, но последнее время вроде отстали. Вот и в этот раз всё было чисто.

«А зачем мне постоянный заряд на сто процентов? — начал размышлять Дмитрий. — Чтобы пройти рамку, хватит и пятидесяти, даже с таким зарядом я могу крушить хоть тысячи кораблей фильдерьярцев».

Он поднял голову, и в глазах его что-то вспыхнуло.
— Зачем мне сильная батарейка? — уже вслух произнёс он и, резко развернувшись в противоположную от магазина сторону, быстро зашагал туда, где стоял цветочный киоск.

© Петлявин

Не моё, но поделиться очень хотелось. Старым добрым интернетом от рассказа повеяло. Автор добро дал.
А раз не моё, но пощу под своим ником (чтоб психи видя анонима не минусовали), то без рейтинга. Кажись, так справедливо.