Почему-то это никому не кажется странным⁠⁠1

Представьте, выходите вы утром в коридор коммунальной квартиры. А вам навстречу здоровый такой верзила-сосед. Подошел, двинул вам в нос, посмеялся и дальше пошел. Вы рванулись следом, но соседи вас удержали.
- Оставайся человеком, - сказал один, - не опускайся до его уровня.
- Оставь его, он и так богом обиженный, - посоветовал второй.
- Может, ты его рассердил чем? - поинтересовался третий. - Извинись на всякий случай.

И вот вы стоите, утираете кровь и отчаянно пытаетесь вспомнить, где и когда могли его обидеть. Да, ему не понравилось, когда вы в квартиру въехали, так это же не обида, это жизнь. Но ссориться неохота, и вы решаете извиниться.
На следующий день утром вы снова его встречаете и извиняетесь. Извинения не помогают, он ставит вам красивый фонарь под глазом, смеется и уходит.

- Может у него жизнь тяжёлая, серотонина не хватает, - говорит сосед.
Назавтра вы вручаете верзиле коробку конфет и просите оставить вас в покое. Он берет конфеты и ставит вам фонарь под вторым глазом.

На третье утро вы угощаете его воблой с пивом, предлагаете партию в домино и получаете удар под дых.
На пятое утро, подарив ему книгу «Без семьи» - кто знает, вдруг у него было трудное детство - вы получаете разбитую губу и выбитый зуб.

Не зная, что еще сделать, вы снова обращаетесь за советом к соседям. Благо, соседей много, квартира коммунальная, большая. Соседи верзилы боятся, и спорить с ним не советуют. Некоторые его науськивают, им тоже хотелось бы получить вашу комнату.
- Нафик ему конфеты, колбасы ему купи копченой, - говорит один.
- Лучше «Мурку» спой, он это любит, - предлагает другой.
- В комнате у него приберись, - советует третий.
А четвертый и вовсе предлагает вам жить в коридоре, а комнату свою отдать верзиле.
- Но почему? - возмущаетесь вы. – С каких таких щей?
- Ты в этой квартире только 2 года живешь, а он уже двадцать, - объясняют соседи. - Он давно тут свои законы завел.
- Вообще-то, - говорите вы, - это квартира моего дедушки. После революции ее превратили в коммуналку, а нас выселили. Но я законно вселился обратно, у меня и ордер на комнату есть.
- Это давно было, не считается, - хором говорят соседи.

Так продолжается довольно долго. Вы пытаетесь с ним подружиться, пытаетесь его подкупить, а он вас бьет. Иногда вам в голову закрадывается крамольная мысль, что все же можно было бы дать сдачи, тем более что в вашем анамнезе имеется разряд по боксу. Но мысль эта тут же исчезает, не может интеллигентный человек ввязываться в драку с хамом.
К тому же в полиции, куда вы жаловались неоднократно, вам ясно дали понять, что с верзилы взять нечего, он мужик простой, а вот вас за непропорциональный ответ вполне могут и привлечь. Да и соседи свидетельствовать против верзилы отказываются, им страшно. И детей его жалко, кто их кормить будет, если его посадят.

Но вот в одно утро вы выходите в коридор вместе с сыном, и сосед, привычно двинув вам в физиономию, следующим ударом разбивает лицо ребенку. И вы забываете о приличиях, о полиции, о соседях и лупите верзилу как сидорову козу. Когда изумленный верзила, выплюнув два выбитых зуба и поддерживая сломанную руку, ретируется в свою комнату, вы испытываете странную смесь облегчения, эйфории и отвращения к себе. Соседи смотрят на вас осуждающе и перешептываются у вас за спиной. Сын глядит с восторгом и ужасом, и совершенно непонятно, как его воспитывать дальше. Но вам уже все равно, и жалеете вы только о том, что что не ответили верзиле как следует давным-давно, в самый первый раз.
И тут приходит полиция, которую вызвал сосед. И вручает вам повестку в суд.

Абсурд? Полный. Но почему-то только на личном уровне. Когда разговор переходит на государственный уровень, и речь идет об Израиле, почему-то это никому не кажется странным