Почему нельзя жалеть неговорящих детей?⁠⁠1

Я логопед, учу говорить неговорящих детей.
Однажды меня спросили – не жалко ли мне. Сложных детей, которые плачут на занятии, дерутся. Мне – нет. И я этого не скрываю.
«- А вот у меня сердце разрывается» - ответили мне на это с тоской.
Должно ли быть жалко? И к чему эта жалость ведет?
Представим себе условного мальчика. Назовем его условно Геннадий. У меня нет такого ученика, по понятным причинам его ко мне не привели бы никогда. Просто проведем мысленный эксперимент. Гену жалеют. Гена маленький. Ведь ему всего три (четыре, пять, шесть). У него маленькие пальчики, которые на справляются с надеванием шапки, штанов и всего прочего. Значит надо его одевать. И из стакана он пить не умеет – пьет из поильника с трубочкой. Есть Гена сам не хочет. Он был бы не против поесть. Но держать ложку, самому тащить ее в рот – нет уж, зачем, если есть специально обученные люди? Гена же голодный – взрослые берут ложку и кормят его. Супом? Нет, суп Гена не хочет. Творожком с малиной. Это ведь взрослым надо, что Гена был не голодный – пусть они и кормят. И еще под мультик на планшете, чтобы не было скучно. А после творожка шоколадку. И вафлю. Убрать за собой крошки? Мелочи какие, скажите спасибо, что поел. Что- то поделать надо? Нет, Гена не хочет. Лепить, рисовать, говорить – нет. Плачет. В конце концов педагоги сами виноваты – раз не могут заинтересовать. Он плачет, его утешают и убирают все эти противные карандаши и пластилины, вот тебе Гена динозавр и акула, не плачь. Мы пожалеем.
Ударился Гена о скамейку, потому что не смотрел куда идет? Плохая скамейка. Ужасная. Давай ее поругаем. Ты молодец, это скамейка виновата. А еще мое любимое. Когда ребенок ударился, упал. Он еще не осознал где у него болит. Еще не заплакал. А его уже схватили и начали жалеть. И так трогательно, что Гене нравится.
(А что делать, если ребенок упал? Спросите вы.
А ничего не делать. Посмотрите. Если встал, отряхнулся и дальше пошел – проблемы вообще нет. Даже боль надо уметь осознавать. Где она локализуется, как чувствуется. Если коленка болит, ребенок должен сам понять это. Вот если он показывает пальцем, трет больное место и плачет – тогда реагируйте. Но не жалостью, а конкретным действием. Пластырь прилепите, подуйте. Обнимите. Разделите его чувства, а не навязывайте свои.)

А потом Гена привыкает. Настолько привыкает, что начинает жалеть сам себя, от всей своей юной души. На лице истинное страдание. Как будто он не просто страдает, а страдает за все наши грехи. У меня кстати был один товарищ, он страдал просто потому что. Сидел напротив зеркала и рыдал. Потом останавливался, смотрел на свое зареванное лицо, потом снова начинал. Мы это интерпретировали как тренировку актера перед спектаклем. Из серии – натурально плачу, или нет. А то с этих станется, могут не поверить.

Для довершения картины, уточню, что бывают специалисты, которые прикрываются ложным гуманизмом и грешат жалостью. Есть у меня одно любимое упражнение. Называется «Просьба недостающего». Мы ведь не можем тренировать у ребенка просьбу не в естественных условиях. Просьба должна исходить из дефицита. Ребенок понимает, что ему что-то надо, и говорит об этом. Поэтому на занятии я учу ребенка просить, а родители дома отрабатывают навык. То есть ставят его в ситуацию, где без просьбы никак. Моя любимая ситуация – дать ребенку суп, но не положить ложку. Это не на пустом месте, напоминаю, ребенок, которого ставим в эту ситуацию, уже обладает навыком просьбы, ему просто надо перенести навык и на другие предметы. С «Дай телефон» на «дай ложку». Эту ложку можно даже держать в руках, для наглядности. Чтобы ребенок ощутил дефицит и вербализовал потребность.
Кстати, в этом случае меня всегда спрашивают – а если ребенок начнет есть руками? Если он действительно начнет есть суп руками, не наливайте суп. Дайте пустую тарелку. Тогда просьба будет «Налей суп». Если начнет грызть пустую тарелку, просто дайте человеку еды, в этом случае будет не до тренировки просьбы. Суть не в частном случае, а в механике. Хочет рисовать? Придержите в руке карандаш. Хочет вырезать? Дайте бумагу, но продолжайте держать в руках ножницы. А если уже научился просить то, что видит, уберите ножницы с глаз, пусть просит то, чего не видит.
Так вот, возвращаемся к теме. Столкнулась я с мнением специалиста, что это негуманно! Гуманно – это бегать за ребенком и спрашивать: тебе ложку или вилку? Тебе яблоко или грушу?
В какой, простите, Вселенной, за нами бегают и спрашивают? Вот за вами конкретно так бегают? Вам на миллион зарплату поднять или на два? Или вы сами идете к начальнику и говорите словами через рот, что вам нужно повышение?
Если мы будем все время спрашивать ребенка, то мы будем растить из него пассивного участника своей жизни, того, кто не говорит сам, а ждет, пока его спросят. Безусловно, это очень удобно. Взрослым. Дети не должны быть удобными. Они должны быть субъектами. Ребенок должен быть в состоянии осознать чувство дефицита и сказать о том, что этот дефицит восполнит. Он сам должен совершить этот волевой акт. Для этого ему не нужно разрешение, не нужен вопрос. Взрослым самим в итоге будет легче жить, если им не придется угадывать, что ребенок хочет, а ребенок просто скажет сам. Пить. Есть. Динозавра. Акулу. Ложку в конце концов дайте, суп остыл давно.
А что делать с Геной? На самом деле в какой-то момент жить с Геной станет невыносимо. Потому что просить он не умеет, есть кроме шоколадок и вафель ничего не хочет, виноваты у него все вокруг (поэтому если он испытывает плохую эмоцию он всех бьет). Гену будут пытаться перевоспитывать, поведение от этого начнет ухудшаться (поведенческий взрыв – есть такое понятие). И вот ему уже пять, шесть, семь лет, он неговорящий и жалеющий себя по каждому поводу.
Какая у меня статья нерадостная получилась. Ладно. Помним главное. Разумные требования к любому ребенку – это уважение его личности. Это значит, что вы в него верите. Не прекращайте требовать никогда (естественно, создавая систему помощи, в которой требование выполнимо). Дети действительно могут многое. Даже Гена. Если перестать его жалеть.