Плохая боевая подруга⁠⁠1

Лето. Едем с парнем с озера. Везём свои и друзей вещи – багажник забит, на заднем сиденье горы сумок. Ему звонок от мамы.
– Мама, ну какая в середине лета рассада? Не вырастет же ничего! Мы гружёные с девушкой с отдыха едем – куда эту рассаду в машину? На голову что ли?
– Сыночка, Светочка (подруга его мамы) в отпуск уезжает завтра, – четко звучит обиженный голос. – А рассаду и в теплице до поздней осени можно держать. Или продам. Заедь.
Он отнекивался как мог, но мать его (Алла) обладала свойством всегда присутствовать, когда чувствовала, что самка из другого племени (я, девушки до меня и после) была рядом с ее чадом.
– Я уж где-нибудь, я уж как-нибудь... – Бросает трубку мама.

И вот мы у дверей Светочки. Берём пластмассовые ящики с переросшей рассадой, Алла добавляет мне на обрезки пластиковых бутылок с растениями ещё такие же сверху, делая пирамиду. Тяжело и неудобно. Еще и лифта нет. Я теряю равновесие, и одно растение предательски накреняется и по ступенькам пум-пум-пум вниз до пролёта. Помидор, или кто это был, уже не помню, отделался потерей пары веточек и листиков, даже ствол не сломал. Но оставил после себя земельный след на ступенях и пролете.
– Ой, Светочка!!! Прости, нужно было мне самой брать – надёжнее бы было. Вынеси нам веник и совок, и ведро с тряпкой – мы сейчас всё уберём!
Светочка оказалась доброй, отмахнулась, сказала: «Да езжайте уже». Я напоследок в качестве благодарности пожелала ей хорошего отпуска. Светочка недоуменно посмотрела на меня, потом на маму парня, и закрыла дверь.
– Ой, сыночка, – я сегодня всё-таки сяду на заднем сиденье. Чтобы больше ничего не упало, а то у меня аж сердце обливается. – Алла посмотрела на меня. – А как стыдно перед Светой, что не убрался никто!
Сумки все ужали в багажник маленькой иномарки. Рассада была на одном заднем сиденье и под ним, а с другой стороны села Алла. И вот мы выезжаем с очень узкого дворика. Прямо на выезде – гаражи, с одной и с другой стороны, а навстречу нам – крузак. Парень прижимается почти вплотную к гаражу, пропуская заезжающего деда. Но дед встал и показывает нам, мол, «назад сдавайте – не проеду». Парень ему показывает: «Места – вагон и маленькая тележка». Но старый чёрт упёрся рогами, не двигается, сигналит, а главное – сам не хочет сдавать назад, чтобы пропустить нас.
И в какой-то момент обе водительские двери открываются, и парень уже орёт с дедом, кто как и насколько далеко из них нафиг пойдёт. Я просто на это смотрю, сижу на месте. В отличие от Аллы, которую блокировали джунгли справа, а слева она не могла протиснуться в щель приоткрытой двери – та упиралась в гараж. Со стороны парня этот гараж уже закончился – и он-то спокойно вышел. Алла пыхтела, и её пыхтение с каждым мужским возгласом становилось всё ритмичнее и ритмичнее. Пробовала она как-то переместить ящики и протиснуться через них – опять ничего не вышло. Оглядев, как её замуровали демоны, Алла толкнула моё переднее сиденье и взвизгнула:
– Ну, вот что ты сидишь?!
– А что вы хотите, чтобы я сделала? – опешила от толчка я.
– Выйди и помоги ему! Или выйди и выставь рассаду – я сама выйду!
– Зачем вам выходить? Сейчас поругаются и поедут.
– Так вот какая ты! – зашипела она так, что у неё аж пузырьки слюней в уголках губ появились.
– Вон, смотрите, – показываю я на Крузак, – там на переднем сиденье женщина. Она тоже не выходит. Мы с ней уже перекинулись взглядами: мол, сидим на местах. Мужики поорут и разойдутся. Если у этого шоу будут зрители – все затянется.
– Не разойдутся! А если у него пушка и он моего сына убьёт! А ты сидишь и ничего не делаешь!
– Я ничего сделать ему (деду) не смогу и без пушки – у нас весовая разная. Я не буду в это встревать без причины.

Тут раздаётся крик парня. Он перешёл на доходчивый рык и стал наступать на водителя крузака. Старик выставил вперёд руки, увеличивая дистанцию, стал отходить, заулыбался, сел в свой крузак и спокойно проехал мимо наших осуждающих взглядов. Парень так же сел в машину (не без матюков) и просто поехал дальше, пока мама его донимала:
– Сынок, он тебе ничего не сделал?! Я себе места не находила! Хотела выйти и лицо ему расцарапать!
– Не надо. Это бы всё усложнило. – Вздыхал парень.
– Да я же помочь тебе хотела!

Доезжали мы под истории о том, как Алла и её подруги впрягались за своих мужиков и отстаивали их в спорах с другими мужчинами. С повторяющимся уточнением, что вот такими должны быть боевые подруги. Но я эти истории слышала иначе: мужики в тех историях закусывались между собой, и могли бы с миром разбежаться, если вообще закорешиться. Но подходили девочки заступаться за своих кавалеров, оскорбляя чужих. Чужие им отвечали взаимностью и оскорбляли уже их. После уже начиналась реальная драка, потому что их мужики не могли не заступиться за оскорблённых дам. Алла упивалась воспоминаниями.
Мне потом ещё несколько раз передавались слова Аллы о моих ненадёжности и безразличии в критических ситуациях. Ну, а та рассада забылась дома по отъезду на дачу и погорела на окне. Это так, к слову.