Парад Победы⁠⁠

Европейская культура складывается из многих кирпичиков. Итальянская живопись, немецко-австрийские композиторы, французские философы... Я сейчас намеренно упрощаю, но смысл, думаю, понятен. Вклад русских в европейскую [i.e. мировую] культуру — литература, причём вклад этот составляет процентов тридцать от общего числа, что очень много, с учётом того, что литература, в отличие от живописи и музыки является базой. Русская культура — литературоцентрична. "Наше всё" — не композитор или художник, но поэт и писатель Пушкин.

И когда мы читаем русскую классику, мы читаем не просто местечковых писателей. Мы действительно знакомимся с мировым достоянием, причём на языке оригинала. Чаттертон, при всём уважении, явление сугубо локальное. Как, впрочем, и Державин, например. Достоевский — явление иного порядка. Как, впрочем, и Джойс, и Остин, и Диккенс, и Гюго, и Жюль Верн.

Говоря "Шолохов" нужно иметь в виду Тихий Дон. Это действительно известное западному читателю произведение, и, возможно, единственная его достойная книга. Причём именно её авторство Шолохова почему-то оспаривается. Но это другой вопрос. У Тихого Дона какое-то количество читателей будет всегда, и это надо признать объективно. "Как закалялась сталь" через сто лет кроме специалистов не будет помнить никто. Как говорил мой театральный режиссёр: "в Советском Союзе писателей состояло около 10 тыс. человек. При этом писателем можно было называть от силы двух-трёх". Вдумайтесь, десять тысяч человек десятилетиями пишут никому не нужные романы о жизни доярок, углубляют жанр "социалистический реализм" и так далее. Это же какое-то изнасилование понятия "литература".

Особенность русской литературы [чуть выше — русской культуры вообще] — её предельный реализм. Литературный бог Пушкин написал:
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований,
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Все это часто придает
Большую прелесть разговору.
Достоевский также интересен миру именно своим психологизмом, погружением на дно человеческой психики. Для этого нужно обладание предельным реализмом. Для советской культуры такой реализм невозможен. Я, к сожалению, слишком хорошо знаю, что такое советская литература. Часть моего детства прошла в окружении "Библиотеки пионера" — "Кортик", "Старшая сестра", "Кондуит и Швамбрания" и так далее. А приведённый вами в пример [и сдержанно уважаемый мной] Платонов в советской стране был репрессирован, причём арестованы были даже его жена и сын. А что касается писателей Индии и Китая, то вы сами ответили себе на этот вопрос. Если их не знают в Европе, то их просто нет.