Одержимость. Часть 1. ( серия "Нефилимы)⁠⁠

первый эпизод - Без названия (пока)

предыдущий эпизод -Жердяй (ночью в окна не смотри). Окончание. (Серия "Нефилимы")

У вас когда-нибудь случались провалы в памяти? Ну, знаете, так, чтобы совсем не помнить определённый отрезок собственной жизни? Так, чтобы вообще ничего? Словно и не было его вовсе? Нет? Что ж, значит, вам повезло куда больше, чем мне.

Некоторое время назад, неимоверным усилием разлепив тяжёлые веки, я осознал, что стою на коленях, по пояс во влажной от утренней росы, траве. Ни старого дома, ни демонической твари поблизости. Ничего, даже отдалённо напоминающего о пережитом недавно кошмаре.

Мои руки плетьми висели вдоль тела, голова была безвольно опущена на грудь. На уровне полуприкрытых глаз, крохотным роем беспрестанно кружили назойливые насекомые, без устали совершая отчаянные попытки проникнуть в рот или ноздри. А вокруг стояла характерная лиственному лесу, тишина, нарушаемая лишь шелестом густых крон, скрипом стволов, да редкой трелью беспокойных птиц.

Ощущение страха, испытанное в проклятом доме, по-прежнему довлело надо мной и первые несколько секунд я боялся даже шелохнуться, не то, чтобы отстраниться от мелких мерзавцев или хотя бы поднять голову. Просто пялился в колышущееся покрывало у себя под ногами и всё силился понять.

Как?

Как так вышло, что ещё мгновение назад, прибывая в богом забытом, ветхом строении, я вдруг очутился здесь? Посреди дремучего леса? И главное, куда? Куда, чёрт побери, делся ублюдок, подло прикрывавшийся лицом моего украденного ребёнка?!

Его руки, ещё недавно тянущиеся к моему горлу? Нутро раззявленной, исторгающей невообразимую вонь, пасти? Жуткое, искажённое ненавистью, лицо? Сам дом, в конце концов? Куда это всё исчезло?

Мои размышления резко оборвались взметнувшейся откуда-то сбоку, чёрной птицей. Громко каркая и хлопая крыльями, она быстро полетела прочь. Следом, подражая её примеру, со своих ветвей встревоженно вспорхнули и ещё несколько пернатых.

Созданный ими гвалт, словно пробудил меня ото сна и, медленно подняв затуманенную голову, я вяло осмотрелся.

На первый взгляд участок леса, посреди которого я стоял на коленях, выглядел совершенно обыденным. Величественным и бескрайним. За исключением одного “но” - он был чёрно-белым…

Поначалу я даже не поверил своим глазам. Тряхнул головой, поморгал, фокусируя зрение. Однако результат остался прежним - я различал только чёрно-белые цвета.

- Что за…

Поражённый данным открытием, я инстинктивно попытался встать. Но от долгого нахождения в однообразной позе, мышцы затекли, и я лишь потерял равновесие, по итогу неуклюже завалившись набок. Правая рука при этом, машинально выставленная смягчить падение, с хлюпаньем провалилась во что-то тёплое, влажное и до отвращения мерзкое.

Обернувшись, я увидел, что моя кисть погрузилась в месиво внутренностей, вязкой массой выпячивающихся из разорванного брюха, лежавшего рядом и пока ещё живого, оленя!

Расширенные глаза животного с диким ужасом смотрели мне в ответ. Из ноздрей клубами шёл пар. А частично торчавшие наружу, лёгкие, быстро сокращались под частыми вздохами.

Очевидно, животное агонизировало. Однако четыре конечности, продолжали то и дело мелко вздрагивать, как если бы оно всё ещё надеялось подняться и сбежать.

Ком подступил к горлу. Меня замутило. А спустя пару секунд и болезненно вырвало.

Кто мог сотворить подобное? Хищник? Безумный охотник, убивающий ради забавы?! Кто?

И где этот изверг сейчас? Ушёл или до сих пор прячется где-то поблизости, в ожидании новой жертвы?

Опасливо заозиравшись, я испуганно попятился прочь. Мне захотелось убраться из этого места. Немедленно! Неважно куда, лишь бы как можно дальше.

Отдалившись от туши метров на пять, я нервно вскочил на ноги и, хотя они по-прежнему ощущались ватными, смог, прихрамывая, зашагать в интуитивно выбранном направлении. А когда мышцы более-менее окрепли, и вовсе побежал. Стремглав и не оглядываясь.

Над головой, целыми стаями срываясь ввысь, испуганно галдели, всполошённые птицы. Между стволов деревьев и ветвей дикого кустарника то и дело мелькали тени, издавая ужасные звуки, напоминающие утробное рычание изголодавшегося хищника. Подстёгиваемый их вожделенным сопением, не желая становиться лёгкой добычей, я мчался без остановки. Время от времени спотыкался, падал. Снова поднимался и продолжал упорно бежать вперёд.

До того момента, пока стена из деревьев неожиданно не расступилась. Сумрак, создаваемый густыми шапками листвы, рассеялся, и лес буквально выплюнул меня в яркое пятно солнечного света.

Силы уже были на исходе. Отрезкой смены обстановки я на миг растерялся, запнулся и, пролетев небольшое расстояние, кубарем покатился вниз, вдоль отлогого склона. До самого его основания, где в итоге и остановился, беспомощно распластавшись и тяжело дыша.

Трудно сказать, какими бы были мои действия дальше, но, зазвучавшие невдалеке голоса, ещё до того, как дыхание окончательно восстановилось, вынудили обеспокоенно замереть и внимательно прислушаться. Очевидно рядом присутствовала группа людей и, заинтересованно приподнявшись на локтях, я с осторожностью вытянул голову над уровнем травяного покрова.

На противоположном краю лужайки, практически возле кромки леса, на стволе поваленного дерева сидела компания из четверых людей. Двое мужчин и две женщины. Возраста разного, но все явно за тридцать. Одеты были в антимоскитные костюмы и высокие, до колен, резиновые сапоги. Весело посмеиваясь, они что-то оживлённо обсуждали.

В стороне от компании, на расстоянии десятка шагов, на земле лежали, сваленные в кучу походные рюкзаки. А чуть поодаль третий мужчина, помоложе, склонился возле воткнутых в землю рогатин. Поперёк была водружена толстая ветвь, с подвешенным на неё, дымящимся котелком. Постоянно помешивая содержимое, он периодически зачерпывал оттуда ложкой, пробуя готовящееся блюдо на вкус.

«Туристы!» - обрадовался я. Это ж как мне повезло, что они решили организовать привал именно здесь!

- Эй! – быстро поднявшись на ноги, я вытянул вверх руку и призывно помахал незнакомцам. Те, как по команде замолчали. А следом, пять пар глаз встревоженно устремились в мою сторону. Один из сидевших на бревне, мужчин, самый крупный стоит признать, медленно выпрямился.

- Послушай, мужик, нам проблемы не нужны. – С предостерегающими нотками в голосе, прокричал он в ответ. – Иди, куда шёл. А к нам не приближайся, понял?

Странный какой-то.

Я не послушался и, намереваясь объясниться, начал, прихрамывая, переходить поляну.

- Ребят, простите, я вовсе не хотел вам мешать. Дело в том, что я понятия не имею, как оказался в этом лесу и тем более, как из него теперь выбираться. Плюс ко всему, у меня, похоже, травма головы. Перестал различать цвета. Вероятно и проблемы с памятью по той же причине. Всё, что мне от вас нужно, так это чтобы вы подсказали…

- Стой, говорю, придурок! Или я за себя не ручаюсь!

Мужчина пулей метнулся к рюкзакам и молниеносным движением выхватил из кучи сваленных вместе, вещей, охотничий топорик. Угрожающе замахнулся. Одновременно с бревна поднялся и его друг. В несколько широких шагов оказался за спиной товарища. Третий, что возле костра, также выпрямился, но остался стоять на месте.

Только тогда я, наконец, понял, что измазанный оленьей кровью, облёванный, извалявшийся в сырой земле, имею, мягко говоря, непрезентабельный вид. Скорчив виноватую мину, я замер на месте и, примирительно выставив вперёд ладони, попробовал объясниться.

- Ребят, да не волнуйтесь вы так. То, что вы видите, всего лишь нелепое стечение обстоятельств. Я никому из вас не желаю зла.

- Ага, – здоровый угрожающе выдвинулся вперёд, - мы тебе тоже. И всё же предупреждаю, если сделаешь ещё хоть шаг, клянусь, пожалеешь!

***

Хм-м... мне будто свет выключили на время. Только что был день, напротив стояли люди. А сейчас я почему-то лежу на спине, в высокой траве, раскинув руки и ноги в стороны. Надо мной ночное, без единого облака, усыпанное миллиардом мерцающих огоньков, небо. Где-то поблизости стрекочут насекомые, а чуть поодаль глухо ухает сова. И при всём при этом меня не оставляет стойкое ощущение дежавю. Непоколебимая уверенность, что нечто похожее со мной уже происходило. Причём совсем недавно…

Недоумевая и морщась от дикой головной боли, плотной волной накатившей с первым осознанным движением, я осторожно сел. Не спеша огляделся.

Тот же луг, та же стена деревьев вокруг. Туристов, правда, не видно. Но их вещи лежали на том же месте, где я видел их в первый раз. А, значит, куда бы они не ушли, определённо планировали вернуться.

Что-то липкое покрывало кожу рук, провоцируя брезгливые ощущения, и я заинтересованно поднял ладони на уровень глаз. Видел по-прежнему в чёрно-белом спектре и поэтому не сразу сообразил, что кисти обильно измазаны… о, боже, нет… кровью?! Дыхание разом спёрло, а волосы на затылке зашевелились. Я ошарашенно уставился на измазанные руки и лишь беспомощно сопел, не в силах осознать произошедшее.

- Эй, молодой? Случилось чё?

Голос Сомова возник неожиданно. Как хорошо поставленный удар. Хлёстко и обескураживающе.

Нервно передёрнувшись, я растерянно обернулся.

В нескольких шагах от меня, на корточках сидел старик. Из одежды - привычный охотничий камуфляж. Волосы слегка взъерошены. Курил, чуть склонив голову набок. Спокойно смотрел в ответ.

И хрен бы с его необъяснимым появлением, я много чего насмотрелся за последнее время, вот только вместо привычных карих зрачков, обрамлённых пожелтевшими от возраста, белками, из-под седых бровей сейчас на меня глазели две матовые, вида сухого льда, белые сферы…

- Чего вылупился, малохольный? Привидение увидел?

- Не знаю, Иван Борисович. Вы мне скажите…

Сомов неопределённо хмыкнул.

- Чё сказать-то?

- Что тут происходит, например? Как я сюда попал? Вы откуда взялись?

- Я за тобой пришёл, молодой.

- За мной? – не знаю почему, но мозг в тот момент словно через мясорубку прогнали. Он отказывался нормально работать и генерировал исключительно тупые вопросы. – Зачем?

- Потому что, ты мой враг теперь, Игорюша. Вместилище зла.

Глупой улыбкой, вяло растянувшейся на бледном лице, я рискнул отразить всю, как мне казалось, нелепость ситуации, однако старик и бровью не повёл. Вместо ответа он лениво выпрямился и, отбросив недокуренную сигарету, твёрдо заявил:

- Поднимайся, идти нам надо.

- Куда?

- К свету. - Коротко пояснил Сомов и мотнул головой куда-то себе за спину. - Поторопись.

Я растерянно обвёл взглядом округу. Какого чёрта здесь происходит? Кто это передо мной? Друг или враг?

- Пожалуй, я пас. - Вновь встретившись с бесцветными глазами Сомова, неуверенно пробубнил я. Даже не знаю почему. Как-то интуитивно получилось.

- Что ты сказал? - Лицо старика исказила гримаса негодования. Таким я видел его впервые и лишь сильнее засомневался в его благих намерениях.

- Нет. - Мой голос стал твёрже. - Никуда я с вами не пойду, Иван Борисович. Хрен знает, что у вас там и вашего майора на уме. Сначала в чёртов дом меня отправляете, где я чудом не сдох в лапах сущности, притворявшейся моей дочерью. Затем, не пойми как, в этот долбанный лес попал. Полдня слонялся в поисках выхода. А теперь бах - добрый вечер! Являетесь вы. Заявляете, что я - ваш враг! Охренеть! Это что, очередной тест на профпригодность? Может, мне теперь и с вами схлестнуться нужно?

- Теряем время, Игорюш. Вставай!

- Я же сказал - нет.

- Пойми, идти нам надо! – Словно не услышав ответ, бросил старик с надрывом и поперхнулся. Кожа на его лице распрямилась и принялась медленно отекать вниз, словно расплавленный огнём, воск. Глаза полезли из орбит, волосы посыпались, шустро выстригаемые невидимым парикмахером. А из глазниц, как и из носа, заструилась густая, навроде смолы, чёрная кровь. Старик болезненно захрипел.

– Вставай, - настойчиво, но уже с усилием выдавил он, падая на колени, - идти… нам… надо!

С каждой последующей секундой Борисычу становилось только хуже. Казалось, он разом лишился скелета и теперь планомерно сдувался, словно проткнутый воздушный шар. Интуитивно я захотел броситься к нему, попытаться как-то помочь, но… меня снова остановили окликом. На этот раз детским.

- Не нужно этого делать, папочка. Оставь его. – С нотками каприза заявил некто, будучи у меня за спиной. - Старик должен сдохнуть! Он это заслужил. А ты - присоединяйся лучше ко мне. Мы теперь всегда должны быть вместе. Только ты и я!

Кира…?

Я пока не видел говорившего, но ошибиться не мог.

Дыхание перехватило. В груди защемило так, будто снизу к ней подцепили пудовую гирю. Боясь спугнуть наваждение проклятого леса, я несмело обернулся.

В двадцати шагах от меня, на границе деревьев, посреди вековых стволов неподвижно застыла фигура улыбающейся девочки. Тот самый сарафан. Те же пышные банты. Та же осточертевшая плюшевая обезьяна…

Девочка смотрела на меня и приветливо улыбалась. И хотя сумрак частично скрывал её лицо, во всём остальном – рост, фигура, причёска – это, несомненно, была она. Кира. Исключение составляли лишь ярко горящие, жёлтые глаза, рассечённые по центру змеиным зрачком, поблёскивающие во тьме голодной, неутолимой яростью. Вот они-то принадлежать моему ребёнку никак не могли.

- Бе-е-е-г-г-ги! – с надрывом прохрипел старик, растекаясь вдоль бревна булькающей массой, судорожно оглядывая округу единственным уцелевшим глазом, одиноко дрейфующим в центре.

Я лишь мельком глянул на то, что минуту назад было Борисычем, а затем вновь перевёл обезумевший взгляд на ребёнка.

Существо в платье моей дочери плавно приподнялось над землёй. Расправив руки в стороны и немного наклонив вбок голову, имитируя распятие, оно в прямом смысле слова полетело ко мне. На расстоянии метра, остановилось. Зависло прямо в воздухе, навроде космонавта посреди космического шаттла.

Перепугавшись до усрачки, я попятился назад. Однако сделать смог шага четыре, не больше. После, спина упёрлась в невидимую стену. Ноги одеревенели и буквально вросли в землю, а руки безвольно вытянулись вдоль тела. Я стал навроде кукольной марионетки, разом лишившейся, приводящих её в движение, нитей.

- Думаешь, от меня так легко отделаться, папуля? Просто попытавшись сбежать? – с издёвкой произнесло существо, оглашая округу многоголосым басом. – Напрасно. Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть. Это мой мир. И твоя душа теперь часть него. Теперь она тоже - моя!

Маленькие, скрюченные пальцы, с сочащимся из-под ногтей, гноем, устремились к моим глазным яблокам. Коснулись склеры. Надавили. Без сопротивления провалились внутрь. Что-то тёплое хлынуло по щекам, что-то противное закопошилось внутри черепа, провоцируя дикую, нестерпимую боль. Миг парализующей растерянности и вот я уже ору, воплю от ужаса и паники, полностью обуявших всё моё тело. А дальше…

***

А дальше дверь.

Хотя правильнее будет сказать - ворота. Если ещё точнее - три пластиковые створки, соединённые между собой по принципу “гармошки”. В разложенном состоянии. Прямо у меня перед глазами. Закрывают входной проём в двухэтажное производственное здание, на территории некой промышленной зоны.

На улице поздний вечер, темно. С неба льёт, как из ведра. Ноги по щиколотку в грязной луже. Одежда с виду промокла насквозь, но я, почему-то, совсем не ощущаю влаги.

Правая рука поднимается помимо воли, пальцы сжимаются в кулак и с силой стучат по пластиковой поверхности. Я это отчётливо вижу, слышу, однако совершенно точно не контролирую.

С той стороны доносятся приближающиеся шаги. Ворота с грохотом поднимаются и в ярком свете, что выплёскивается изнутри помещения, проявляется фигура человека. Мужчины.

- Вам помочь?

Молчу. Точнее я-то жажду  рассказать, интуитивно предостеречь от чего-то плохого, опасного. От того, что и сам пока не силах объяснить, но совершенно точно ощущаемого где-то глубоко в подсознании. Вот только для этого требуется открыть рот, а он, несмотря на прилагаемые мной, усилия, остаётся плотно закрытым.

- Если вы хотели оформить заказ, то пришли зря. Мы больше не работаем. - Незнакомец выглядит уставшим, разбитым. С трудом стоит на ногах, распространяя по округе кислый запах спиртного. Не дожидаясь ответа, снова тянется к ручке, очевидно намереваясь опустить ворота обратно.

Делаю несколько быстрых, опережающих шагов навстречу.

В смысле не я сам. Моё тело.

Выражение лица мужчины резко меняется. Сначала оно отражает непонимание. Затем удивление и даже злость. Он машинально отступает вглубь помещения, угрожающе поднимая сжатые кулаки на уровень груди.

Не выпуская его из виду, резким движением раскладываю собранные книжкой, створки, лишая его возможности сбежать. Мужчина что-то гневно кричит, бросается на меня. Я с лёгкостью уклоняюсь и отталкиваю его. Он врезается в ворота. Матерится от боли и злости, но не успокаивается. Повторно пытается меня ударить. Делает выпад, второй, третий.

Я ловко отступаю. Уклоняясь то влево, то вправо, провоцирую его на сближение. А когда представляется возможность, неуловимым движением смыкаю пальцы на шее.

Мужчина хрипит, извивается. Бьёт мне по лицу и рукам. Старается вырваться, но все его потуги бесполезны. Моё тело камень, мои эмоции - штиль. Я и сам будто во сне. Не чувствую тела, не контролирую поведение. Просто наблюдаю со стороны. Из первого ряда.

Незнакомец медленно задыхается. Клещом вцепившись в мою руку, оседает, утягивая меня за собой.

Невозмутимо склоняюсь, безмолвно созерцая, как быстро в его глазах угасает жизнь. Мне не страшно. Мне не жаль. Мне, как ни странно, всё равно.

***

Кажется, я снова отключался…

Да что же такое со мной происходит?

На этот раз пришёл в себя внутри производственного цеха. Сидя на полу и уперевшись спиной в стену. Аккурат между двумя металлическими стеллажами, заваленными пластиковым погонажём.

Освещение в помещении слабое, мерцающее. Это сильно раздражает. Голова раскалывается. Ощущение такое, будто ещё немного и череп просто треснет от заполнившего его, внутреннего напряжения.

Сквозь мутную дымку, застищую глаза, различаю впереди пару рабочих столов, с разбросанными на поверхности инструментом и обрезками пластикового профиля. Чуть дальше гудит невыключенный станок. Однако из персонала поблизости ни души.

Заставляю себя подняться, вновь отмечая наличие на одежде и руках свежей крови.

Проклятье… это плохо. Это очень, очень плохо…

Понимаю, что должен валить отсюда и, как можно скорее, отыскать Сомова с майором. Самому разобраться с творившейся в последнее время чертовщиной мне совершенно точно не судьба.

Пробую сделать первый шаг.

Тело подчиняется плохо, ноги дрожат, еле держат. Перед глазами постоянно плывёт. Из меня словно высосали всю жизненную энергию. Одним, глубоким глотком. Мне настолько плохо, что всерьёз рассматриваю вариант плюнуть на задуманное и завалиться прямо на пол.

Как бы там ни было, за счёт морально-волевых, десяток-другой шагов мне всё же удаётся. После слух улавливает, пробивающиеся сквозь мерный гул работающего оборудования, довольное сопение и похожий на сочное чавканье, звук…

Затаив дыхание, замираю на месте. Внимательно прислушиваюсь. Определённо, кроме меня, в помещении присутствует кто-то ещё. Сознание пронзает дурное предчувствие. По спине пробегает холодок, но выбора у меня особо нет. С осторожностью поворачиваю в сторону источника шума.

Миновав очередные, заваленные пластиком, стеллажи, натыкаюсь на перевёрнутый рабочий стол. Прямо над ним, на потолке, на куске провода болтается оборванный плафон. Контакт внутри повреждён - свет то горит, то гаснет. Становится понятна причина раздражающего мерцания.

Из-за плохого освещения, не сразу, но различаю в сумраке, конвульсивно подёргивающиеся, человеческие ноги. Остальная часть тела скрыта заваленным набок, верстаком. Оттуда же тянется тонкий ручеёк крови, собираясь в небольшую лужицу возле левого ботинка.

Не раздумывая, устремляюсь на помощь. Так быстро, насколько позволяет ослабленное тело. Огибаю стол и от картины, представшей следом, земля буквально уходит у меня из-под ног. Чудом сохраняю вертикальное положение, вовремя ухватившись за край перевёрнутого стола. Мои веки при этом ширятся до предела, а лицо перекашивает в немом крике ужаса.

Маленькая девочка, в платье моей пропавшей дочери, склонилась над телом мёртвого мужчины и в прямом смысле слова отрывает зубами куски его плоти.

Заметив моё появление, ребёнок на миг замирает. Медленно поднимает голову, демонстрируя бледное, испещрённое сеткой тёмных капилляров, лицо. Горящие злобой жёлтые глаза, окровавленный, плавно растягивающийся в радостной улыбке, рот. В мерцающем свете - запредельно жуткое зрелище.

- О, папуля, - многоголосый бас заставляет стекла на окнах дрожать. Непрожёванные куски мяса сползают с губ и, с влажным звуком падают на пол. Существо просовывает руку в рваную рану на груди. Ощупывает внутренности, находит желаемое и дёргает, словно сорняк, последующим движением вынимая наружу. На маленькой ладошке протягивает мне мелко подрагивающее, окровавленное сердце. - Проголодался? Присоединяйся, здесь хватит обоим.

окончание эпизода - Одержимость. Часть 2. (серия "Нефилимы")