"Обратный путь"⁠⁠

Глава 1: https://pikabu.ru/story/obratnyiy_put_7120855?utm_source=lin...
Глава 2:
https://pikabu.ru/story/obratnyiy_put_7124698?utm_source=lin...

Решил переписать 3 главу, так как немного поспешил и сам не удовлетворён качеством написанного, если читаете во 2 раз - сори

Глава 3
Душа зовет в путь

Облака из невиданной человечеству голубоватой материи начали сближаться в его подсознании с невероятной скоростью. Врезавшись в друг друга, они объединились в нечто цельное одним концом, другим же начали вращаться в разнообразных плоскостях, в коих пребывали до столкновения. Их общий центр вращения и стал источником некоего светящегося флюида, распространяющегося в его сознании со скоростью света и именуемого мыслью. «Вставай и иди, ибо роль твоя предопределена. Ступай на восток... » - эти слова, казавшиеся такими знакомыми, но в то же время не принадлежащими ему, пришедшими откуда-то извне, охватили все его существо.

Так что же такое мысль? Всего лишь поток электронов, движущийся по отросткам нейронов больших полушарий мозга? Можете ли вы представить себе, что эти элементарные частицы, старые как мир, но нашедшие себе применение в абсолютно любом участке материи и делают возможной нашу способность познавать себя и нас окружающее, именуемую сознанием? И всем, что мы видим, слышим, чувствуем, мы обязаны им – мельчайшим искривлениям струн, сгусткам энергии – говорите, как хотите, суть неизменна. Нету никаких нас, нету всего того что мы привыкли видеть, вернее, все это, конечно, есть, но подчиняется некоему более могущественному миру - миру элементарных частиц. Ни о какой личности, душе и не приходится говорить. Жутковато, не правда ли?
Между тем, Эшгер проснулся. Признаться, он сделал это с неохотой, предпочитая провести остаток своей жизни в грезах, а не на выжженной палящим Солнцем земле. Но было ли это Солнце? Испокон веков наше светило несло миру свет, тепло, жизнь, а нынешний обезумевший от своей мощи гигант нес лишь разрушение и смерть. Эшгер отказывался называть его этим светлым именем. «Надо ж такому присниться» - он искренне рассмеялся, чувствуя, что его больное воображение вкупе с тяжелыми переживаниями вновь сыграло над ним злую шутку.
Вдруг резкое ощущение внутренней тревоги вмиг развеяло все остальные переживания, молнией ударив ему в мозг: «Неужели я остался один?!» Вот уже больше суток Эшгер не встречал ни одного признака человеческой деятельности, не слышал ни одного человеческого слова. Он вдруг почувствовал себя совсем одним, лишенным связи с родственным душами, потерявшим всех, кого он знал, навсегда. Где теперь его веселые университетские друзья? А что стало с его родителями? Он знал где их искать, но судорожно отбрасывал эту мысль. «Каковы шансы того, что им обоим удалось выжить? А если он найдет их мертвыми?» Дальше размышлять он не мог... Душа его угодила прямиком в болото из тянущей на дно горькой скорби, а сердце сжалось от проникшей в него тоски. Убитый горем, он был даже не в силах выдавить из себя слезы. Ноги сами понесли его вон из квартиры, на лестничную клетку, выше, выше... Под ногами мелькали одна за другой ступеньки, а в мыслях было лишь одно - спрыгнуть с крыши и не мучить себя более. Может быть, ему даже удастся увидеть их вновь, хоть на пару секунд...
Он не заметил, как осилил 5 этажей вверх по лестнице без какого-либо намека на усталость. Впереди оставалась лишь дверь, ведущая непосредственно на крышу.
Из открытого дверного проема в бетонное чрево дома мелким дождем опускались блестящие на свету крупицы, растекаясь по полу и оставляя на нем теплое матовое пятно. Если на земле выжил хоть один кот, он бы отдал все чтобы полежать на этом месте, тихо мурлыча в согревающих лучах воспаленной звезды . Дверь же, вероятно, была выбита взрывом. Сама она лежала неподалеку в тени, и лишь краешек ее был освещен, как явная улика на жертве, неопровержимо указывавшая на убийцу.
Не раздумывая, Эшгер влез на крышу. В лицо ударил поток пыли с пеплом, хотелось верить, что вся эта взвесь имела неорганическое происхождение. Он вдруг вспомнил про свой наивный план изменить свою жизнь к сегодняшнему дню и остановился посреди подпаленной, но все такой же черной и шершавой щетины дома, сплошным слоем покрывавшей его заросшее, всматривающееся куда-то в небеса лицо. Глазами ему служили будки лифтовых, бровями – многочисленные антенны, рот был, вероятно, тесно сомкнут, потому, оставался не виден наблюдателю. Видимо, дом, лишившись своих бетонных соседей, испытывал те же чувства, что и наш герой. Лишь он отделял Эшгера от того, чтобы разбежавшись, не слиться с неприятно-теплым ветром, бившем отовсюду, и острыми лучами, пронзающими его насквозь. С высоты открывался вид измученного предсмертными страданиями города, который своим видом напоминал съежившийся в пламени лист бумаги, сохраняющий физическую форму, но при малейшем прикосновении готовый рассыпаться в прах. На нем еще были видны остатки слов - домов и машин, хранящих память о когда-то всесильном человеке, как и в голове Эшгера еще были свежи уже бессмысленные воспоминания о его прошлой жизни. На горизонте насыщенная ядовито-желтая дымка переходила в бледно-оранжевые облака, по мере того как он задирал голову все выше и выше.

Тут с губ Эшгера слетел еле различимый шепот: «Какого хрена я так долго это откладывал? Ведь мог сказать им давно, отец бы дал совет, мать бы поняла тоже. Ни к чему были бы эти молчания, отчуждение, разрушающие семью». Шепот у него перешел в душераздирающий крик: «Идиот!» - он схватился руками за голову и упал на колени. В этот момент он стал сам себе противен, проклинал себя за нравственную нищету, бесчувственность, нерешительность. «Ну откуда было это глупое желание достичь чего-то в обществе, когда я в семье ничего из себя не представлял? Холодный расчет… чувства склонны к ошибкам и делают человека уязвимым… в этом и есть жизнь… Черт!» - он яростно тряхнул головой. Все его моральные идеалы, принципы оказались совершенно несостоятельными, неспособными ответить на вопросы, мучившие его сейчас, обернулись фатальной ошибкой. Однако теперь, с перерождением внешнего мира, стал перерождаться и его внутренний. Чувства потери близких пробудили еще живущие в глубине его души порывы, и он как будто заново открыл глаза на вещи, которые раньше привык отрицать. «Еще этот чертов сон! К чему он вообще?! Может быть, все это иллюзии больного ума?» Морально изнеможенный так дорого ему стоившей переоценкой жизненных ценностей, он упал на спину, осознав свое бессилие что-либо изменить. Эшгер дал себе слово жить, но лишь до следующей фатальной ошибки, которую, впрочем, он чуть только что не совершил…
Сегодня он усвоил многое, но между тем мысли его перешли в несколько иное, телесное направление. Рассуждать о духовности лучше всего на сытый желудок, а его был опустошен и издавал острую боль от голода. На сей раз, необходимо было позаботиться и о теле.
Спустившись в квартиру, Эшгер только сейчас отметил, насколько тепло было на улице, будто бы стоял поздний май, а не середина декабря. «Не к добру это... Видимо, там все основательно вспыхнуло». Открыв неработающий холодильник, он принялся искать что-нибудь питательное, но не скоропортящееся. «Вместе со вспышкой ударил и ЭМИ... Значит, была мощная геомагнитная буря, могли измениться полюса. Ни о какой электронике и компасах не может быть и речи. Придется отправиться в библиотеку за книгами и картой, если, конечно, она уцелела...» Его взгляд упал на коробку хлопьев, стоящую на отныне бесполезном железном ящике. «Всухомятку жрать? Да не, надо водой залить... Черт возьми, завтрак гурмана!» Ничего лучше он не смог придумать и теперь хлебал тарелку размокших и слипшихся в кашу кукурузных хлопьев. Приток сахара в мозг несколько оживил его мыслительный процесс. Эшгер был твердо уверен в том, что ему нужно идти в городскую библиотеку, но куда дальше - он не имел ни малейшего понятия. Вообще, он не любил строить долгосрочные планы на жизнь. «По ходу разберемся».
Вспомнив о какой-то брошюре для начинающих туристов, он приступил к поискам фляги, зажигалки, спального мешка и перочинного ножика. Найти ему удалось лишь ножик, флягу он заменил обычной стеклянной бутылкой, которую полностью заполнил питьевой водой, спальный мешок при такой погоде посчитал ненужным, а зажигалку решил раздобыть в ближайшем супермаркете. Побросав все перечисленное в свой университетский рюкзак, он не забыл и о походной аптечке и остатках хлопьев. Теперь Эшгеру предстояло заняться своим внешним видом. Солнце неслабо припекало, а это значит нужен головной убор - он с улыбкой нацепил бейсболку «Los Angeles Angels» в клубных цветах - подарок отца. Глаза от излишнего света он скрыл за стильными солнцезащитными очками, дабы не сжечь кожу - накинул свой любимый охровый плащ, в котором он не так давно вернулся с работы. На ногах были все те же плотные серые джинсы, в качестве обуви он надел свои старые треккинговые ботинки - они лучше всего подходили к постапокалиптическому рельефу и к тому же добавляли антураж. Вскинув свой рюкзак на плечо, он еще раз осмотрел себя в зеркале и остался доволен - Эшгеру удалось уловить ту волну одинокого путника, преследовавшего только ему известную цель на мертвых пустошах. На душе стало немного легче, и в последний раз окинув взглядом квартиру, в которой он жил с самого рождения, он развернулся и вышел прочь. Он покидал свою разрушенную обитель, как уже взрослый птенец покидает родительское гнездо, чтобы выйти в полный опасностей и загадок мир, доселе ему неизвестный. Он покидал ее, чтобы не вернуться никогда...