Обнаружил, сообщил⁠⁠

С тех пор как скорость транспорта ограничили тридцатью километрами в час, городское движение стало напоминать томное течение лесной речки. Нахальные обгоны, визг тормозов, брызги дорожных луж – всё осталось там, в прошлой жизни. В той, которую можно было планировать.

Кирилл припарковал свой скутер возле подъезда. Заглушив мотор, достал телефон и отметил в приложении время прибытия. 17:56. Ещё четыре минуты в запасе. Как раз хватит, чтобы позвонить в домофон, подняться на лифте до седьмого этажа и отдать заказ, не уронив репутацию заведения.

Он отстегнул от багажника коробку с пиццей и направился к двери. Потянувшись к домофону, машинально оглянулся по сторонам… нет, придётся опоздать.

На скамейке у соседнего подъезда лежало тело. Подойдя ближе, Кирилл стиснул зубы. Он так и не привык к этому. Можно ли вообще к такому привыкнуть? И нужно ли? Он снова достал телефон, набрал короткий, до оскомины знакомый номер.

– Санитарный патруль.

Голос девушки-оператора звучал спокойно, без эмоций. Вот она точно привыкла.

– Рубежный тупик, двадцать три. – Кирилл аккуратно кашлянул, стараясь не выронить коробку с пиццей. – Девочка, на вид лет десять-одиннадцать. Третий подъезд от Приморского проспекта, на скамейке. Обнаружил и сообщил Кирилл Николаевич Антипов.

– Дежурная бригада будет через полчаса. Подождёте?

– Нет, я на работе. Оставлю марку.

– Спасибо за сигнал. Всего доброго, будьте живы.

– Вам того же.

Кирилл опустил коробку на землю. Нарушение, конечно, но не на скамейку же её класть. Убрав телефон, вынул из внутреннего кармана фломастер и широкий блокнот с самоклеящимися листами – жёлтыми и красными. Жёлтыми Кирилл не пользовался. Написав на красном дату и время, он отделил его от подложки и ненадолго замер, глядя на мёртвого ребенка.

Запачканные на коленях джинсы, немного стоптанные пятки кроссовок, выцветшая футболка, загорелые руки. Она любила гулять. Гулять, как мальчишка – об этом говорят ссадины на ладонях. Открытые карие глаза смотрели сквозь него, порыв теплого ветра шевельнул тонкие русые волосы.

Хватит, пора.

Он приклеил красный лист на ее лицо. Главное, заслонить глаза и не касаться кожи – таковы правила.

Вот и всё.

Взяв коробку, Кирилл вернулся к подъезду заказчика и позвонил в домофон. Поднялся на нужный этаж. Дверь открыла высокая женщина лет сорока.

– Вы опоздали, – недовольно пробурчала она, принимая у него пиццу. За её спиной появился грузный мужчина. Женщина отдала ему коробку и, расплачиваясь, саркастично добавила: – Неужели в пробку попали?

– Нет, я оставлял марку внизу, – рассеянно ответил Кирилл. Он отсчитывал сдачу с крупной купюры.

– Ох, извините, – заказчица смутилась. – Кто-то у нас?

– Девочка у соседнего подъезда. Маленькая пацанка.

– Это Вероника, – женщина горько вздохнула. – Знаете, она зимой часто помогала нам машины откапывать. А мы ей шоколадку… Скажите, какую марку вы ей оставили?

– Я всегда оставляю красную. Обнаружил, сообщил. – Кирилл протянул мелочь. – Приятного аппетита. Ваша сдача.

– Оставьте себе, – тихо ответила она. – До свидания, будьте живы.

– И вы, – ответил он в затворяющуюся дверь.

Кирилл упал лицом вперед, не дойдя до лифта всего два шага. Только что запертая дверь снова открылась и высокая женщина вместе с грузным мужчиной подошли к телу курьера. В руках мужчины был широкий блокнот.

Увидев, что он собирается отклеить жёлтый лист, женщина сказала:

– Красную, Витя. Он всегда оставлял красную.

– Брось, Тань, – скривился мужчина. – Не у нашей же двери лежит. Обнаружили, и хватит. А то потом бегать по всем этим. Пошли, пицца стынет. Сосед с работы придёт, он и…

– Красную, – оборвала его женщина. – Только красную. Обнаружил, сообщил.