Обходная дорожка⁠⁠

- Послушай, послушай меня... Ты должен понимать, что ты не виноват. Ты просто оказался не там, где нужно.

Старуха немного помолчала, продолжая тянуть свою ношу и двигаться куда-то вперед по лесной тропинке.

- Или там, смотря с какой стороны посмотреть. Для меня очень даже там.

Она остановилась, чтобы передохнуть и начала кашлять, да так громко, что с соседнего дерева слетела ворона с мерзким карканьем.

- Тише тебе, чернокрылая, нечего ругаться, свои у нас тут дела, тебя не побеспокоим.

Кряхтя, старуха подошла к изголовью своей волокуши и подняла брезент. На нее уставилось испуганное лицо, на котором только-только стали пробиваться первые усы.

- Ну нет другого пути, нет. Не зыркай так на меня. Лучше молись. Я вот молилась, мне тебя послали, как спасение. Ну а что ты думаешь, конечно, ты для меня спасение! Сколько я ждала, сколько ждала...

Ее взгляд затуманился и она будто уставилась куда-то в прошлое, что-то видя там.

- ... сколько я пережила, сколько похоронила... А ведь совсем недавно была как ты, 16 годочков, а вот все уже. Но исчезли пути другие, нет мне дороги в Вирий, Пекло меня ждет. А мне гореть ой, как не хочется... Но есть тропинка обходная, есть.

Она хихикнула.

- Не достанет меня кара огненная.

Старуха нежно погладила лоб юноши, который стал мычать и пытаться вырваться.

- Ну буде, буде.

Старуха, продолжая гладить голову юноши, другой рукой вернула брезент на место, закрывая своего пленника.

- Попробуй поспать, хоть немножко, сон слаще яви, я знаю. Я вот во сне всех своих детишек вижу невыросших, чудные они у меня!

Она вздохнула, взяла волокушу и продолжила свой путь.

- Вот Оксана. Старшая. Знаткой стала, люди к ней ходят за советами. А вот Всеволод, здоровый, как бык, кузнец. С огнем тайные дела водит. Младшенькая, Милена. К ней сватов сами князья присылали! Гибкая, словно ива!

Старуха со злостью пнула шишку, которая лежала на ее пути.

- Ну куда мне их всех было девать, мне лет-то было! Чуть тебя старше! Я пожить еще хотела для себя! Вокруг меня сколько мужиков вилось, столько всего происходило, взяла я грех на душу, да не единожды, тогда так далеко расплата казалась... А вот глядишь, на пороге уже она.

К концу тирады голос старухи из злого стал жалким, прорывающимся сквозь слезы.

Вскоре она притащила свою ношу на круглую поляну. Деревья будто обступили ее, но не осмеливались сделать шаг за ее пределы.

Она шмыгнула, вытерла глаза грязным рукавом.

- Пришли... Недолго осталось.

Она полностью скинула брезент. обнажив худое тело юноши, он был совсем гол, в синяках, связан по рукам и ногам. Свет луны придавал ему жутковатый мертвецкий оттенок.

Старуха, как безумная, повторяла одни и те же слова.

- Нет другого пути. Пойми. Нет.

Вдруг она замолчала и достала из под своего грязного рубища кривой нож.

Юноша попытался закричать, но из-за кляпа было слышно лишь только мычание.

- Помолись. Помолись. Помолись, сынок.

Старуха плакала, не в силах сдержать себя.

- Земля и лес, примите эту жертву за меня, отрекаюсь от рода своего, душу свою отдаю Оберону.

После этих слов нож вонзился в грудь юноши. А потом еще, еще и еще...

Лес полностью стих, только шепот старухи вторил стонам:

- Только так, нет другого пути...

Стоны прекратились и старуха в полной тишине завалилась назад.

Тело ее стало корежить, словно что-то рвало ее изнутри. Она начала скидывать с себя одежду и своими руками будто пыталась разорвать себя грудь.

Со всех сторон на поляну стали вылетать прекрасные девушки со стрекозиными крыльями. Они с интересом наблюдали за изменениями старухи.

Вдруг где-то наверху зазвенел колокольчик и все феи разом засмеялись мелодичным смехом.

Кожа старухи лопнула от горла до живота.

Из разорванной плоти медленно выбралось существо.

Оно было невозможно красивым.

На спине дрожали прозрачные стрекозиные крылья.
Остальные феи радостно захлопали в ладоши, приветствуя рождение сестры.

Она наклонилась над телом юноши и озорно оглядела остальных фей.

- Сестры, не дайте же остыть моему угощению!

В тот же миг, обнажив клыки, все феи накинулись на остатки тел старухи и юноши и стали рвать их на куски.

Луна безучастно смотрела на пиршество. А феи танцевали в её свете до самого рассвета.