Несчастливый мир || Софья⁠⁠

Когда мы вернулись, почти все беженцы были уже в лагере. Кто-то набрал грибов, кто-то кореньев, было несколько пригоршней семян. Мы показали несколько рыбин, выловленных нами. Когда мы с Ветой вместе вытаскивали их, они казались огроменными, но когда мы оценили, сколько на них претендует людей, то осознание того, как мало у нас еды стало пугать. Я даже задался вопросом, а действительно ли я готов делить ту пищу, что я честно заработал и выменял у торговца, с теми, кого толком не знал? Работали на каторге вместе? Да. Но кто они, их прошлое, даже их имена - это всё было мне чуждо.

Но сейчас я уже не мог поступить иначе, да и совесть моя, что помнила о другой жизни не позволила бы так сделать. Глядя на отощавших работяг, я задумался, а как повернулась бы моя судьба, не окажись я в той ангельской канцелярии, что они тогда сказали? Воспоминания уже были смутные, словно сон. “У него по судьбе и не такое испытания должны были быть.” Что же это значит? Что мне в этом мире уготовлена какая-то особенная судьба? Или меня просто выкинули как бюрократическую ошибку в божественную корзину, где местные церковные прихлебатели терроризируют тех, кто недостаточно по их мнению благочестив?

Дойдя до “лагеря” я не без удивления узрел в его центре хороший костёр и висящий над ним котелок. не очень большой, но явно крепкий, хорошо сделанный. И лишний раз поблагодарил предусмотрительных коллег. Сейчас вокруг котла собрались беженцы и под присмотром Софьи деловито добавляли в котёл найденную снедь. Изможденные, грязные, они поглядывали на сидящих в центре подпольщиков со смесью страха и уважения. Сами они держались поодаль, разбившись на группы по 2-4 человека и о чём-то шептались. Я ещё раз взглянул на Софью, молодая девушка, лет 25, с приятными чертами лица, пухлыми губами и голубыми глазами, словно сияющими изнутри. Её фигура была весьма пышной и соблазнительной, и даже каторга не смогла победить её природную красоту. Я вспомнил, как она порою была освобождена от особо тяжких выработок, и как порою оставалась с охраной наедине. Не она одна, впрочем, тех девиц, что ради лишний миски похлёбки уделяли внимания охране недолюбливали, но особо не трогали. Сейчас же я сложил в своей голове другую часть информации, а именно то, что Паша всегда знал больше, чем положено работнику, о том, как он подстроил расположение бригад, и много других мелочей. Вот как они получали информацию. А как они справлялись с тем что читали их мысли? Много ещё предстоит узнать.

Когда я подошёл к ней, она мило улыбнулась.

— Вот и наш знахарь пред нами предстал. - Они мило улыбнулась. - И как твой улов?

Я немного смутившись протянул её несколько рыбин.

— Вот и спасибо! - Погладив меня по руке. - Давай чисти и в котёл!

Я покрутил рыбину в руках. Не то, чтобы я совсем не знал как её чистить, но без кухонного ножа было всё ещё непривычно. Когда я попытался орудовать здоровенным чугунным тесаком, чешуя летела во все стороны. Женщина хмыкнула, и аккуратно взяла у меня рыбину принявшись уверенными жестами счищать по половине чешуи..

— Спасибо, госпожа Софья!

— Какая я тебе госпожа?! - Даже с некоторой обидой в голосе ответила она.

— Товарищ Софья?

Она и вовсе рассмеялась.

— Ну и куда девался молчаливый и нелюдимый работяга, что молча выполняет нормы, и ни с кем особо не общается? - С улыбкой спросила она.

— Он сбежал с каторги.

— И переродился благородным господином?

— Я никогда не был благородным!

— Но говоришь как сноб! И твои манеры и твои деяния, и твои руки, всё выдаёт в тебе того, кто соху только издали видал. Может ты и не аристократ, но и не из простых, верно?

— Да не то, чтобы. Интеллегенция. - Подобрал я самый близкий вариант, стараясь, сам не зная почему, заработать её расположение. - Зарабатываю умственным трудом, я не из тех что народ эксплуатирует!

— Ой, да все вы под одеждой одинаковые! - Она рассмеялась. - Ты то уж точно знаешь. Небось и в застенки попал, за эксперименты!

— Да что ты! За отсуствие документов!

— О наличии который жители деревень и не знают толком!

— Раскусила, я на самом деле принц заморский.

— Не. На принца не похож. Ну вот повеселел хоть, я понимаю тяжело. Но нужно же и себя веселить.

— Да как-то не весело всё.

— Ну так и мы не скоморохи! Шутовским делам не обучены!

Я замолчал. Всё больше казалось, что женщина меня откровенно дразнит, заставляя оправдываться в том, в чём я был невинен, но её лицо было открытое, тон мягким, а улыбка милой, так что я не мог как-то разозлится.

— А как мы попадём в город, если мы без документов? - Вдруг ляпнул я.

— Думаешь, у всего люда жетоны есть?

— Ну, меня арестовали, за то, что не было.

— Подозреваю, за тебя горожане не поручились, и скорее всего местная власть сказала что ты не из города.

— А в Берёзовце нас примут? — спросил я, решив копнуть глубже.

— Если дойдём, примут, — ответила Софья, помешивая варево в котле. — Там народу поменьше, барон местный церковь недолюбливает, и не даёт им в городе особой власти. Но без Паши и его связей нас бы в два счёта сдали.

— А кто он такой вообще? Откуда столько знает?

Софья на миг замялась, её улыбка чуть поблекла.

— Паша… он из тех, кто не сдаётся. Был когда-то в гвардии, говорят. А потом что-то увидел, чего видеть не стоило. С тех пор и бегает от закона, собирает таких, как мы.

— А ты? Как ты с ним связалась?

Она посмотрела на меня внимательно, словно решая, говорить ли правду. Потом пожала плечами.

— Я была служанкой у одного богатея. Хорошая работа, пока хозяин не решил, что я должна не только полы мыть. Было приятно, но очень обидно, так что когда мне предложили докладывать о том, что знаю и слышала я не колебалась.Ты не представляешь, как много мужчин не следят за тем что говорят, когда лижешь их фаллос.

— А что значит лизать фаллос? - Вдруг спросила стоящая за мной Вета.

— Хочешь научу? - В глазах Софьи мелькнул озорной огонёк.

— Ты чему ребёнка учишь? - Вскрикнул я, закрывая девочке ушки.

Красный как рак, я схватил Вету и потащил подальше от этой распутной женщины.

— Да ладно тебе! — рассмеялась Софья, но тут же смягчила тон. — Полезные навыки, между прочим. Ей уже одиннадцать, через пару лет замуж выдавать пора!

— Ей одиннадцать! — повторил я, красный от возмущения. — Она ещё ребёнок!

Софья вздохнула, её улыбка стала серьёзнее.

— Ну а я о чём? Девок рано замуж отдают. И хорошие умения, — она кивнула на котёл, — всегда в цене. Но ты прав, не сейчас. Пусть хоть немного поживёт без этого.

Я посмотрел на Вету. Она увлечённо чистила рыбу маленьким ножичком, который Софья ей дала, хмурясь от сосредоточенности. Её тонкие пальцы двигались неловко, но упрямо — словно она привыкла держать что-то изящнее, чем этот грубый инструмент. Я вдруг подумал: а что, если у неё есть родители? Надо бы спросить, узнать её историю. Почему я так к ней привязался? Защищаю, как дочку, а ведь даже не знаю, кто она.

Софья заметила мой взгляд и тихо добавила:

— Зря ты её так опекаешь, Алексей. Если она хочет жить, то должно и сама что-то делать. Я серьёзно говорю — она взрослая почти, а всё ещё как дитя. Не дай ей пережить то же, что мне. Хотя… кто знает, что будет.

— Она не должна, — отрезал я. — И точка.

Софья пожала плечами, возвращаясь к котлу.

— Странный ты, — сказала она, помешивая варево. — Как будто и правда с другой стороны моря. Слышала, там девок позже замуж выдают, дают им подрасти. Может, ты оттуда?

Я не ответил, уставившись в костёр. Мысли крутились вокруг Веты. Её детская сосредоточенность, её упрямство… Она пережила насилие, шахту, голод, но всё ещё чистая, как будто этот мир не успел её сломать. И я сделаю всё, чтобы так и осталось.

В этот момент из леса вышел Гном, несмотря на звенящий металл доспехов, шаги его были почти бесшумны. На плечах он нёс тушу кабана — небольшого, но крепкого.

— Да где вы были?! — раздался голос Паши, который отвлёкся от разговора с каторжанами.

— Охотились, пока вы тут языками чесали, — буркнул Гном, сбрасывая добычу у костра. — Разделывайте, а то с голоду сгинете.

Софья оживилась, подхватив нож.

— Вот это дело! — сказала она. — Теперь похлёбка будет с мясом.

Я посмотрел на Вету. Она подняла глаза от рыбы и улыбнулась — слабо, но искренне.

— Кабан большой, — сказала она тихо. — Хватит на всех?

— Хватит, Малышка, — ответил я, чувствуя, как её голос немного разгоняет тень этого мира. — Ешь, пока тёплое будет.

Кабана разделали довольно быстро. Сколь глубок был прочный деревянный рюкзак гнома я и подумать уже не мог, но кажется там оказывался любой необходимый инструмент, да и в других рюкзаках подпольщиков были полезные вещи.

— Не тяжело всё это таскать? - Не выдержив удивления я спросил его. - Сколько ты можешь с этим пройти?

— Сколько нужно! - Он насупился.

— Извини если обидел, но я и правда думаю, может раздать часть вещей им.

Я кивнул на других каторжан, которые, когда подпольщики вновь собрались вместе, отошли от них на некоторое расстояние.

— Он глянул на них.

— Не доверяю я им. И тебе не доверяю. За тебя этот чёрт поручился. - Он кивнул на торговца. - А такие как он помогают пока выгодно.

— Кстати, а как его звать?

— Я не знаю. - Потом каким-то образом он посмотрел на меня так, словно это он был в полтора раза выше меня. - И опасайся узнавать некоторые имена. Когда тебя будут пытать, сколь много ты выложишь?

Я не нашёлся с ответом, тем более усилиями нескольких людей часть кабана отправилась в котёл. Бульканье воды и запах намекали на то, что варево получается вкусным, сочным и наваристым.

— Мясо и рыбу в один котёл? - Удивился я. - И вообще, как мы есть то будем?

— Извините, ваше благородие, для нескольких перемен блюд сервировки не завезли. - Раздалось из толпы.

— Кто это сказал? - Гном неожиданно рявкнул. И все притихли.

— Друзья, не стоит переживать по этому поводу! Я понимаю, мы все разные, и жизнь ныне трудна, но сейчас мы не должны позволять себе ссоры! Давайте же вместе отведаем ужин из этого котла!

Паша показал всем несколько ложек.

— Каждый поест и передаст ложку другому, так мы напомним друг другу, кто мы, и почему надо держаться вместе!

Слова были самые обычные, но Паша говорил так проникновенно, и толи и правда верил в них, толи великолепно вжился в роль, но слова исходящие из его уст зажигали сердца людей. Неорганизованная толпа, ещё недавно поглядывавшая на нас исподлобья приободрилась и выстроилась в очередь, Паша же раздал несколько ложек и все стали по очереди есть прямо из котла.

“Подполье” его поддержала, и Софья, и Николай и даже дворф не моргнув глазом передали свои ложки в “общее пользование”, я после секундной заминки тоже. Магистр вежливо отказался, а торговец предложил выкупить его же ложку, на что Паша скривившись отказался. Вете так же выдали “свою ложку” и когда она съев немного похлебки хотела передать её, Магистр аккуратно взял её за руку и сказал на ушко, но я расслышал.

— Не стоит, кушайте сами.

Не решив как на это реагировать, я внутренне одобрил это решение. Хоть я сам был не из брезгливых, такие на скоряке долго не служат, и привык есть прямо со сковородки великолепный суп по рецепту “как батя учил”, я не мог не думать и о гигиене. Но на моё удивление Вета надулась.

— Не надо! Я поделюсь. - И чуть ли не демонстративно отдала свою ложку мне.

На нас уставились несколько глаз. Я был голоден, но малая выглядела голодной и слабой. Так что зачерпнув ложку похлёпки я подув на неё, поднёс к её рту.

— Милая пара. - Софья радостно улыбнулась, а я покраснел.

— Поешь сам! Ты тоже голоден! - Добавила Вета, и я поняв что совсем уж глупо выгляжу под взором двух десятков людей, всё-таки стал есть сам.

Суп… был без соли, но получился довольно жирным и наваристым. Собранные коренья и какие-то травы вроде щавеля, переварились с рыбой и кусками кабанятины, и были весьма сытны. Я даже решил не злоупотреблять густотой и не наедаться, опасаясь, что организм привыкший есть впроголодь не примет особо калорийную еду.

Многие же каторжане напротив стремились поесть как можно больше, и лишь когда Паша их осуждал, передавали ложку следующим. Котёл, казавшийся довольно большим опустел довольно быстро, но теперь я смотрел на толпу сытых и преисполненых решимостью людей.

— Ночь ещё молода! Выдвигаемся, сегодня долгий переход!