Не буди во мне ведьму. Глава 10⁠⁠

Королевская ватрушка мало чем похожа на обычную булку с творогом!

Арина, улыбаясь, перетирала в крошку сливочное масло с мукой. Этот процесс всегда нравился ей, потому что это не было тестом в привычном понимании, а больше напоминало детскую возню в песочнице. Запах свежего творога с крупными зернинами щекотал ноздри кислинкой, деревенские яйца радовали ярко-оранжевыми желтками.

Ванильный сахар, к счастью, в местном магазинчике нашёлся, а это значит, буквально через полчаса поплывёт по кухне сдобный, добрый аромат. Оживёт кухня, домовой порадуется...

Она вдруг остановилась, задумавшись.

Может, её дар видеть ауры позволит ей видеть и такого рода существ? Если они действительно существуют?..

Хотя нет, нет, лучше не надо. Она и так жуткая трусиха. Но кусочек пирога в уголок всё равно положит, и молочка в блюдце нальёт. Почему-то это казалось важным... То, что раньше казалось дикостью и суевериями в этом плотном, старом, очень настоящем доме стало естественным, как дыхание, как шорох молодой листвы, как пение соловья...

- Дед Николай? - осторожно шепнула она, оглядывая кухню. - Ты уж прости, хозяин, что мы вот так... свалились. И на внука не сердись... Видишь, как трудно ему. Хороший он. А характером, видать, в тебя - суровый да гневливый. Но очень хороший. Он мне помог. А я ему помогаю, как умею. Ты уж не гони нас, пожалуйста!

Пальцы привычно разровняли нижний слой теста, вылепили бортики. Белая, источающая упоительный аромат творожная масса с крапинами изюма уютно устроилась в песочном гнезде, прикрылась сверху второй частью мучной крошки. Духовка уже пыхала жаром, ждала.

Арина поставила пирог, снова улыбнулась. Будет, чем деда Валерия угостить.

Дед появился, как и обещал, к полудню. Данил встретил его непривычно тепло - впервые Арина увидела, какой искренней, даже чуть мальчишеской может быть его улыбка. Они долго разговаривали на террасе, и Арина старалась не мешать им, хлопоча на кухне.

- Арина, дочка, - позвал Валерий Трифонович. - Ты где там прячешься, выходи уж! Со мной-то пойдёшь, аль нет?

- Иду! - отозвалась она, выбегая на террасу. - Так мы чаю не попьём? Я такую ватрушку испекла, пальчики оближете!

- Ох, красавица, да кто ж откажется! - прищурился дед. - Но сперва давай за травками сходим - самое ить время, в самой силе они сейчас. А потом уж придём да от души чаи погоняем. А Данилка не маленький, пару часов вполне и сам побудет, ага?

- Да идите уж, - проворчал тот и развернул коляску. - Не забалтывай ей мозги только, дед Валер! А то она уж очень... восторженная.

Арина только изумлённо покачала головой, смеясь. Подхватив найденную здесь же, в куче вещей, аккуратную плетёную корзинку, она поспешила за уже открывающим входную калитку дедом.

- Что скажете, деда Валера? - осмелилась она спросить, когда они вышли к речной пойме. - Насчёт Данила?..

Дед задумчиво пожевал губами, ответил не сразу:

- Я ж не лекарь, так-то... Знаю травы, которые нервы успокаивают, иммунитет укрепляют, хвори разные гонят. Заживляют кости и раны... Да сдаётся мне, тут не тело, душа крепко поранена... Парень одной ногой на том свете побывал, верно ведь?

- Да, - выдохнула Арина. - Откуда вы узнали? Вы тоже... «видите», да?

Дед усмехнулся как-то так, что вся дурашливая «деревенскость» вмиг слетела. Арина, не веря себе, смотрела в мудрые древние глаза старца с гордой осанкой и аурой, сияющей столь ярко, что она невольно зажмурилась и отступила на шаг, корзинка выпала из ослабевших пальцев...

- Кто вы? - выдохнула она растерянно.

- Не пугайся, дочка, - улыбнулся старец. - Я дед Валера местный, без обману. Но ведь у тебя дар особый, девочка, рано или поздно сама бы увидела. Помогают мне...

- Кто?..

- Один из моих далёких предков. Ратибором его зовут. Я бы ведь помер давно, если бы не он. Явился он мне, когда я, как и Данил, одной ногой в могиле стоял, да показал траву нужную, велел каждый день отвар из неё пить. А когда болезнь отпускать стала, научил травы слушать да видеть, людям помогать по мере сил. Говорит, иные времена на земле наступают, людям надо помогать от сна и морока пробуждаться, к природе возвращаться. Вот и тебя, девочка, к природе привели, дар открыли. Уж не думаешь ли, что случайно?..

Арина вздрогнула, вспомнив бесплотный голос из сна-видения. «Большая в тебе сила, девица, да не разумеешь ты, как управляться с ней потребно... ищи того, кто поможет... да не в городе... »

- Это были вы?.. Во сне?.. Сказали, что ведьмам жить на отшибе надо?.. Ругали, что я Нелли Семёновне помочь пыталась?..

- Не знаю, дочка, о чём толкуешь ты, - хитро прищурился дед, снова ставший обычным деревенским дедулей. - Но коли тоже тебе знак был, так и хорошо, что ты здесь. И ты сама знаешь, небось, что помочь Дане только ты и способна. Раз душу его на этом свете удержать смогла, то и на ноги поставишь. А я травками помогу, пойдём, тут, в низовье, донника много жёлтого, вот с него и начнём. Донник - он не только пчёлкам радость, он и раны заживляет, и ум успокаивает, и сердцу помогает ровнее биться. А если ещё слова правильные при сборе сказать - так и вовсе чудеса творит...

Они возились уж куда поболее двух часов. Хоть и длинны июньские деньки, да солнце коснулось волнистой кромки дальнего леса, вызолотив на реке ровную дорожку, когда уставшие, но довольные собой и друг другом, возвращались дед с Ариной в усадьбу. Корзина Арины, как и голова, распухли от нового незнакомого содержимого, и больше всего на свете хотелось сесть за просторный деревянный стол на террасе и разобрать всё по кучкам и полочкам.

Данил выехал навстречу, хмуро зыркнул из-под бровей, и Арина с тёплым чувством поняла, что он за неё беспокоился. Они поужинали все вместе на кухне, и дед Валерий всё нахваливал Аринину стряпню, пока у неё не разгорелись щёки. Данил больше молчал, слушал нехитрую болтовню деда, изредка улыбался, но Арина постоянно чувствовала на себе его взгляд, пристальный и серьёзный.

Наконец, она проводила Валерия Трифоновича до калитки, размышляя, не привиделось ли ей днём. За столом украдкой попыталась снова его «прощупать», но никаких сполохов и древнего старца так и не обнаружила. Обычный деревенский словоохотливый дед с на редкость здоровой, плотной и светлой аурой. Может, от обилия новых впечатлений у неё просто крыша набекрень съехала?..

- Когда будешь травы перебирать, - вдруг сказал дед тем самым, сильным и чистым голосом, и она застыла на месте, - смотри, какие светятся сильнее. Из них отвар на ночь сделай, выпить ему дай. И пошепчи на них слова, какие сами из души придут.

Его глаза чуть мерцали звёздным блеском в сгущающихся сумерках.

- Я же... не умею, - вы же Ратибор, да?.. - онемевшими губами прошептала она. - Я же просто городская неумеха...

- Ничего себе, «неумеха», - улыбнулся он. - И в стародавние времена душу в тело не каждый волхв вернуть бы смог. А слова... не так важны слова, как чувства, что стоят за ними, Аринушка. Душа у тебя светлая, слушайся её и всё у тебя получится.

- А Нелли Семёновна? - брякнула вдруг Арина, неожиданно для себя самой. - Может, и для неё смогу какой-то сбор... что-то сделать... помочь как-то?..

- Нельзя без запроса вмешиваться, - построжел Ратибор. - Ты ей окольно уже дала понять, что хворь тяжёлая в теле завелась. Если сама начнёт здоровьем заниматься, тогда подскажу тебе, какие травы взять. Непростые это травы, для них тебе ещё дорасти нужно.

- Боюсь, не послушала она меня... Всё отмахивалась...

- А вот тут уже ты не властна, Аринушка. Сам человек разобраться должен, куда идти и к кому. Только сам. Волю свою проявить... А пока что прощай, нельзя нам долго разговаривать, негоже правнука в его теле теснить... Когда нужно будет - помогу.

- До... свиданья, - только и пробормотала Арина, прижав руку к холодному виску.

- Спокойной ночи, дочка, - дед Валера лучисто улыбнулся ей. - И за угощеньице спасибо. Заходи на недельке - я с того конца деревни живу, дом с синей крышей. Травки не забудь разложить с вечера, а то пропадут.

- Не забуду, дед Валер. Спасибо...

Она стояла у калитки, пока неторопливая фигура с палочкой не скрылась за поворотом. И ей казалось, что вместе с ней тихо растворяется в сумерках её прошлая неказистая жизнь, открывая...

То, что открывалось, пугало неизвестностью, но в то же время мерцало лучистым блеском звёздных глаз, пьянило ароматом летних трав и успокаивало надёжной тяжестью крепких брёвен. Впервые за много лет ей было по-настоящему интересно жить. Впервые она стала по-настоящему кому-то нужной. А ещё - увидела самый краешек неведомого мира, от которого захватывало дух...

Когда после вечерних процедур она помогла Данилу улечься в кровать и собралась уходить, пожелав спокойной ночи, он неожиданно сказал:

- Тут, у деда неплохая библиотека была. Он детективы любил, хорошую коллекцию собрал. Ты... не стесняйся, бери, что хочешь. Я знаю, ты книги любишь.

- Спасибо, - Арина почувствовала, как тепло разливается внутри. - А ты сам... любишь книги? Хочешь, я могу тебе по вечерам читать.

Он невесело рассмеялся:

- Читать-то я и сам могу. Не ослеп, слава Богу.

- Вот видишь, есть за что быть благодарным. А читать вслух я люблю. Это интереснее, чем просто одному. Но не сейчас: мне надо ещё травки разложить и записать кое-что, пока при памяти. Деда Валера столько всего интересного рассказывает, у меня аж руки чешутся всё записать! Хорошо, что я ноутбук захватила.

- Давай помогу, - неожиданно предложил Данил. - Неси сюда травы, а мне давай ноут. Я быстро набираю. И мне тоже полезно травы знать...

- Правда? - Арина опешила от неожиданности. - Тебе правда интересно?..

- Да уж поинтереснее, чем одному читать или дурацкие мысли гонять. А с тобой... С тобой почему-то нестрашно... И верится в лучшее.

- Ого! - засмеялась Арина. - Какой прогресс - всего-то второй день в дедовом доме, а сколько изменений к лучшему!

Его губы дрогнули в еле заметной улыбке, но Арине и это было величайшей наградой.

Дни полетели яркими птицами, не всякий был лёгким. Данил часто срывался, ворчал, но Арина уже научилась не принимать его вспышки близко к сердцу. Она впитывала жизнь как пересохшая губка - воду, жадными нетерпеливыми глотками, ей было интересно и мило всё вокруг.

В доме деда нашлась старенькая швейная машинка, и Арина с огромным удовольствием нашила ярких полотенец и прихваток. Потом вспомнила, что когда-то, ещё в институте, любила вязать крючком и вслед за прихватками сшила шторки, подбив их снизу вязаными кружавчиками.

В местном магазине купила альбом, краски и карандаши и принялась рисовать, с удивлением осознав, что и это ей нравится и получается очень даже мило. Даже её суровый пациент улыбался, разглядывая её немного детские, но такие живые рисунки.

Дом каждый день наполнялся запахами с кухни - это тоже было Аринино царство. Хлеб с прованскими травами, мини-круассаны с растопленным шоколадом, домашний сыр с чесночком, сочни и ватрушки с творогом, пироги всех сортов - почему-то ей особенно нравилось возиться с тестом, хотя она старалась придерживаться принципа здоровой тарелки, но почему-то так хотелось простой деревенской, «бабушкиной» стряпни, да со свежим молочком... И шло оно на пользу - исчезла болезненная худоба, щёки загорелись ровным здоровым румянцем, окрепли от постоянной нагрузки мышцы. Месяц спустя она уже ничуть не напоминала ту женщину-тень с робкими глазами, что впервые вышла из машины около дома.

А уж дед Валера и нарадоваться не мог на способную и неутомимую ученицу. Арина училась использовать особое видение на травах, а потом, с редкими подсказками удивительного старца, стала учиться совмещать лечение травами с видением людской ауры, иногда с поразительным эффектом! Узоры энергетических линий очень часто напоминали структурные узоры нужных трав. Травы будто достраивали разрушенные хворью участки - медленно, но верно. Это воздействие было куда более мягким, чем прямое вмешательство в ауру, и Арина поняла прежние ошибки.

Она аккуратно «смотрела» местных, которые приходили к деду, быстро и точно находила поражённые органы, искажения и «дыры» в ауре, разных энергетических паразитов, подобных свекровиной «змее», и вместе они делали новые сборы и снадобья, гораздо более эффективные, чем раньше. И потихоньку поползла о способной ученице местечковая слава.

Только одно тревожило Арину в эти золотые летние дни - чувствительность ног Данила, несмотря на все усилия, пока не возвращалась. И хотя он всячески старался не падать духом, Арина чувствовала нарастающее внутри него напряжение и отчаяние. Она понимала, что он сам блокирует своё исцеление, на каком-то глубоком подсознательном уровне, но в психологии она была не сильна, а её робкие попытки вывести его на душевный разговор наталкивались на непреодолимую стену отторжения.

Она не раз пыталась спросить старца Ратибора, но тот почему-то не откликался на эту её просьбу, а дед Валерий лишь виновато пожимал плечами - дескать, насилу мил не будешь, раз молчит, значит - тебе эту задачу решать, девонька, никому другому...

И как-то уже в середине июля, без сна промаявшись душную ночь, она решилась всерьёз поговорить с Данилом. Да, вот прямо после завтрака, на расчищенной от хлама, светлой террасе спросит она его прямо, и, если понадобится, вытерпит и оскорбления, и нападки, но попробует разобраться в том, что его гложет... Она, в целом, догадывалась, но...

Заплетя волосы в свободную косу, она приготовилась начинать утренние процедуры, как услышала шорох шин и хлопанье автомобильных дверей рядом с домом. Татьяна ей накануне не звонила, что собирается приехать. Кто бы это мог быть?

Почему-то сердце тревожно заколотилось, когда она увидела, как к дому шествует высокая блондинка, за которой понуро бредёт девочка лет десяти. Девочку она знала - видела в больнице.

Соня, дочка Данила...

А значит, к ним пожаловала его бывшая жена.