Мытарь (1/2)⁠⁠

***

Осень – время покоя. Время, когда пережившие лето могут действительно отдохнуть. Ослепляющее солнце уступает свинцовому небу. Невыносимая жара сменяется бодрящей прохладой. Да какой больной извращенец может любить обливаться потом как свинья на бойне? Все богомерзкие твари, что бесновались на протяжении лета отправляются в спячку: жуки, мухи, осы, многоножки, мотоциклисты...

- Да, я на месте. Холод здесь - собачий!

... Жаль не все его ценят. Алексей переминался с ноги на ногу и шмыгал носом. Только вышедший из тёплого салона машины, он напоминал покинувшего утробу младенца - изумленного и раздражённого жестоким миром. Умение одеваться по погоде - явно не то, чем мог похвастать мужчина. Руку без перчатки колол холод, деревянные пальцы вцепились в телефон мёртвой хваткой.

- Надеюсь всё пройдёт быстро. Лучше ночевать на кладбище, чем провести здесь полчаса.

- Да ладно тебе! Ты не был здесь 15 лет.

- И не был бы ещё столько же. Если бы не дед... - прошипел мужчина, переложив телефон в другую руку и опустив околевшую ладонь в тёплый карман.

- Я понимаю. Звони как покончишь с этим. - протараторил голос из динамиков. Это был Виталий - лучший друг Алексея. А если быть точнее - единственный. Он уже слабо помнил знакомство с этим худощавым и несмолкающим парнем - только то, что оно произошло уже после переезда в большой город.

- Любое горе легче пережить с кем-то! - не унимался инициативный приятель. - Сходим куда-нибудь, развеемся и...

Словесная диарея была бесцеремонно прервана. Алексей бросил хриплое "Пока" и закинул телефон в карман.

Мужчина огляделся: перед ним возвышались несколько гнилых избушек, за которыми начиналась непроглядная тайга. Семь домов, абсурдно старых и неухоженных. Из них лишь три не обратились грудой трухи, и всего один смотрелся терпимо - жилище его деда. Алексей лишь шмыгнул влажным носом и побрел между развалин. Странное ощущение. Он родился в этом месте, провел первые годы жизни, но оно не ощущалось домом. Просто вымершее село, коих и не сосчитать. "Новая Заря". Так называли этот населённый пункт, пока здесь ещё жили люди. Неподалёку отсюда находится "Заря" - заурядный посёлок, где останавливается  поезд (что является его единственным достоинством). Ещё в начале 20 века группа людей покинула Зарю и ушла дальше, вглубь леса, где и осела. Была байка про белых партизан, что здесь затаились в начале 20-ых, но теперь определить её подлинность невозможно. После отечественной войны поселение лишилось половины жителей, а после 90-ых территория фактически опустела. Дети и их родители устремились в города, оставив позади лишь доживающих свой век стариков.

Грязь вперемешку с мусором смачно чавкала под ботинками, а пронизывающий ветер играл ветвями деревьев и румянил щеки мужчины. Когда до избушки осталась пара шагов, он остановился. Вблизи дом выглядел ещё более истерзанным временем: окна окружала каемка пыли, крыльцо развалилось в бесформенную кучу, а сама избушка окуталась глубокими трещинами-шрамами. Он был таким уродливым, одиноким, жутким и... родным?! Вопреки всему, жилище вызывало тёплое и необъяснимое чувство. Образ детства, такого раннего, что граничит с вымыслом. Скепсис с которым приехал Алексей в лесную глушь немного отступил.

"Возможно здесь было не так уж и плохо"

Дверь легко отворилась и Алексей вошёл внутрь. Стало немного теплее. Через мгновение он уже стоял в середине комнаты и осматривался. Жилище было неухоженным в той же степени, в какой вода является мокрой, а огонь горячим. Пол, кровать, шкафы, воздух - всё было в пыли. Где-то она была едва заметным налётом, а местами на ней можно было проращивать семена. Впрочем, ощущение ностальгии не покинуло бы Алексея, даже если пословицы устилал чернозем с живыми сколопендрами. Стол, за которым он обедал. Угол, в котором стоял за проступки, кровать, где укутывался одеялом и дрожал от собачьего лая за окном - всё находилось там, где было 15 лет назад. Словно вся жизнь в городе оказалась нелепым сном и сейчас мальчик проснулся.

"Даже одеяло то же самое. Неужели ему самому не надоело так жить до самой смерти?!"

Последняя мысль стала болезненной оплеухой, которая вернула Алексея на землю. Детские воспоминания ушли, и он вспомнил цель визита. Мужчина сел на скрипучую кровать и провел по одеялу рукой. Здесь отдал богу душу Пётр Макарович - последний житель Новой Зари и его дедушка. Сказали, что старик умер во сне, без мучений, но кто может это подтвердить? Его нашли лишь спустя неделю после кончины, когда отец Алексея не смог ему дозвониться и скорая добралась в данную глухомань.

Возможно всё было хуже.Что если он был в сознании? Корчился от боли и ужаса, зная, что никто не придёт на помощь? Что родные на другом конце страны, а все соседи давно мертвы и скоро он к ним присоединится? От этих мыслей Алексея передернуло. Ощущение вины неприятно сжало грудь. В любом случае фарш обратно не прокрутить и сожалеть о прошедшем бессмысленно. Алексей пересел с кровати за стол и распечатал лежащее письмо. У Петра Макаровича всегда был красивый почерк, но в этом послании буквы скакали и заваливались набок. Пенсионер явно торопился, будто боялся не успеть. Почему?

***

- Идём!

Лёша сидел на крыльце дома, закинув ногу на ногу и не желая никуда идти. Ещё вчера он отпраздновал десятый день рождения - "первый юбилей", как назвал его дедушка. Мальчик смотрел, как муравьи копошатся в земле и периодически давил их пальцем. Как только одну букашку давило всмятку её соседи разбегались в разные стороны - это было забавным и он повторял это раз за разом.

- Да отстань ты от них! Лучше пошли в лес, а то скоро задницей к дому прирастешь!

Лёша поднял голову. На него смотрел старший брат - Миша. Несмотря на разницу в один год, дети выглядели абсолютно разными. Спортивный и высокий Михаил был похож на тщедушного Алексея не больше, чем белая акула на протухшие шпроты.

- Я уже сказал, что не пойду! - промямлил Лёша, стараясь придать голосу жёсткости. - У меня здоровье слабое. А если мне плохо станет?!

Это было правдой, хоть и звучало не особо убедительно. Любая долгая прогулка заканчивалась для мальчика одним исходом: он задыхался, страшно шипел и выл от боли за левой ключицей. Всё немногочисленные жители посёлка считали его "болезным" и сочувствовали семье. Одна "добрая" старушка даже посоветовала родителям не привязываться к ребёнку, так как долго он не проживёт. Конечно, гнусная карга оказалась послана матерью по одному далекому и непристойному адресу, но часть правды в словах кошелки присутствовала - шансы Алексея дожить до совершеннолетия малы.

Старший брат цокнул языком.

- Ну, если сидеть и ныть, то здоровее точно не станешь. Хоть на свежем воздухе, и то хорошо.

Спустя пару секунд он добавил, смотря на закрытую дверь:

- Всё ещё не пускают?

Больной брат кивнул.

- Дед сказал не заходить в дом без разрешения и закрылся на ключ. Они с "красавицей" что-то важное обсуждают. - прошептал Алексей.

"Красавицей" жители Новой Зари называли старуху, жившую на окраине, практически в чаще. Ироничное прозвище женщина по имени Александра получила после возвращения с отечественной войны - она служила санитаркой, когда шрапнель изрешетила ей часть лица и груди. Безумно старая, она была древнее любого из местных и даже самого поселения. "Красавица" считалась сведущей в магии, поэтому к ней обращались отчаявшиеся люди с самыми разными просьбами (само собой, те, кто не боялся слухов и своеобразной внешности.)

- И что они говорят?

Лёша пожал плечами и Михаил посмотрел на него как на идиота.

- Если они закрылись, значит нам нельзя...

Алексей не успел закончить мысль, как Миша прильнул к окну и начал вслушиваться. Не в силах бороться с любопытством, мальчик последовал примеру старшего брата. По началу не было слышно ничего интересного - всхлипы, грохот стаканов, хруст хлеба.

"Задабривает ведьму"

Через пару минут стало слышно человеческую речь.

- И что ты хочешь взамен?

Послышалась хриплая женская усмешка.

- Мне не нужно ничего. Плату взыму не я... - проскрежетала "красавица", словно набрала в рот битого стекла. -

и будет она...

Старуха с силой ударила по столу ребром ладони и братья отшатнулись от неожиданности.

-... Огромной!

В избушке повисла тишина и Миша с Алексеем переглянулись. Никто из детей не понимал смысл, но тон разговора уже настораживал.

- Потом разберёмся с этим. Так ты сможешь его вызвать?

- Все так говорят, и все жалеют. Бог не вмешивается в такие дела. А вот тот, кого ты ищешь...

- Хватит уже языком молоть! Можешь вызвать или нет?

- Да, могу. Тридцать первого числа этого месяца. И вызову. И упаси твой род от горя, что ты накличешь!

Дети уже отступились и сидели на крыльце, когда дверь избы распахнулась. Александра Игоревна стояла в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу. Алексей мельком посмотрел на неё и понял, что слухи взялись не на пустом месте. Нижняя половина морщинистого лица была похожа на сито - синюшные губы покрыты срезами, в щеках зияли дыры разного диаметра, за которыми поблескивали редкие жёлтые зубы. В купе с жутким хрипом, старомодной одеждой и постоянной сгорбленностью, "красавица" смотрелась эталонной ведьмой. Она посмотрела на братьев и скривила остатки рта, выразив одну ей понятную эмоцию.

- Ты Лёша? - прогудела женщина, наставив костлявый палец на мальчика. Изувеченная грудь задрожала, будто каждое слово давалось ей пыткой. Алексей испуганно кивнул и получил в ответ равнодушный кивок.

- Цени своё время Лёша и время тех кто дорог. Оно имеет свойство заканчиваться. И всегда очень неожиданно.

Казалось что "Красавица" хотела сказать что-то ещё, но передумав побрела прочь. Спустя минуту сгорбленный силуэт растворился среди деревьев, оставив лишь запах лекарств и мокрой шерсти. Вечером того дня Лёша не спал. Предостережение полуживой колдуньи врезались в мозг раскаленным клеймом. На душе было гадко и появилось неприятное чувство угрозы. Необъяснимой, нереальной и... неизбежной.

***

Алексей отложил письмо в сторону, не зная как реагировать на содержимое. Охровый от влаги и времени лист переполняли странные приказы и предостережения. Кривые и скачущие строки призывали не открывать окна, не снимать ткань с зеркал, не заходить в чащу и многое другое. Приказы старика смешивались с самобичеванием и уверениями в том, что ему очень жаль, что всё до этого дошло. Под конец буквы начали плыть, а кляксы едва позволяли уловить смысл. Последние указания носили совсем расплывчатый и мистический характер: "Не задерживай на нём взгляд.", "Не верь слову и следуй за тишиной.", "Не верь времени и следи за его ходом.", "Не жди спасения, кроме как от него самого".

Мужчина растянулся на стуле и раз за разом вчитывался в строки, словно надеясь, что он их не так понял и его дед на самом деле не был безумцем. Не помогало. Зачем ему это делать? Что произойдёт? И кто "он"? Пётр Макарович писал это так, словно потомок уже в курсе всего написанного и должен принять это как само собой разумеющееся. Комок грусти поднялся от кишок и растянулся по телу. Было трудно принять, что твой родственник, вырастивший тебя с пелёнок, свои последние годы скатывался в пучину безумия. С другой стороны, разве могло быть иначе? Человек лишился всех родственников, друзей, знакомых и доживает свой срок в гниющей деревянной коробке посреди леса, бескрайность которого сравнима лишь с его безразличием. Психика большинства людей пошатнется и от менее серьёзных проблем. Так или иначе, последняя воля старца выполнена: он приехал сюда и посмотрел старый дом.- С меня хватит.

Пора уходить. Уже встав и направляясь к выходу, Лёша заметил на столе любопытную конструкцию. При ближайшем рассмотрении ей оказался древний компас. С прибора было снято стекло, а к северной стрелке оказалась привязана тонкая леска, другой конец которой удерживал крохотный колокольчик рядом со стенкой компаса. Пыльный "артефакт" не имел никакого смысла, какой бы ролью не обладал в воспаленном сознании хозяина. Плевать. Мужчина вывалился из дверей и побрел к машине, не имея желания задерживаться. Небо приобрело цвет старого бетона, а с севера наплывала громада серых облаков. Оно всегда становится таким перед мелким, но очень долгим дождём. Шаги в топкой грязи давались сложнее, чем раньше. В ноздри ударил могучий конгломерат запахов сорняков, звериной мочи и гнили. Как он не замечал его раньше? Может это приток ностальгии усмирял вонь Новой Зари, а может холод после душного салона машины не давал его разобрать. Собственно, сам автомобиль уже ждал владельца прямо перед чащей, сверкая алым пятнышком в тусклом массиве деревьев.

"Хватит с меня воспоминаний."

Мужчина тяжело рухнул в салон и лениво хлопнул дверью. Тепло разлилось по коже, ключ повернулся, нутро "Тойоты" зарычало и... стихло. Ещё одна попытка. Результат тот же. И ещё. И снова. И опять. Надеяться на то, что машина, глохнувшая 15 раз, заведётся с 16 захода - глупо, но особого выбора не было. Алексей, щедро пожелав работникам СТО короткой и эротически насыщенной жизни, вновь выполз наружу. Почему машина встала? Потому что аккумулятор приказал долго жить. Почему это произошло? Потому что чёрт его знает! Может это случайность. А может судьба решила от души посмеяться над неудачником, заставив того застрять в ненавистной глуши. Да, так и есть. Ведь если с тобой происходит дерьмо, то у этого почти всегда будет виновник, верно?

Деревянные пальцы стучали по стеклу телефона, пока их кололи тысячи маленьких иголочек. Лучше было дать им обтерпеться и принять холод, ведь после временного тепла мороз будет казаться ещё более хищным. Жаль умные мысли приходят с опозданием. Сообщение достигло Виталия и тот уже ехал на край мира, чтобы дать прикурить развалюхе Алексея со своей машины. Багажник раскрылся, руки потянулись за канистрой.

"Бензин всё равно почти кончился."

Внезапно, гнев и усталость оказались замещены неоформленной тревогой. Волосы вздыбились, тело сковало незримыми цепями, а к горлу подкатил ком - организм подготовился к ужасу раньше, чем сознание смогло его обнаружить. Оглянувшись в сторону машины, Алексей выпучил глаза и с силой стиснул зубы, боясь двигаться. В этой глуши он был не один.

***

Наступило 31 октября. В тот день Лёша проснулся поздно, почти к обеду. Со дня встречи с "красавицей" прошло уже несколько недель, но чувство опасности не покидало мальчика. С того момента мир сильно изменился: дед и родители постоянно суетились, что-то обсуждали и кидали на детей жалостливые взгляды. Ничего не происходило, но воздух трещал от страха и томительного ожидания, как при походе к зубному.

Вечером этого дня, вся семья пошла к дому ведьмы. Солнце закатилось за горы, оставив под ночным небом тонкую розовую полоску. Покошенная изба на отшибе мрачно встречала гостей светом из окна. Крыльцо и нижняя часть стен были укутаны в одеяло мха и сорняков, а ближайшая к чаще сторона и вовсе скрывалась за растительной пеленой. Александра Игоревна уже ждала гостей на пороге, пока инфернально оранжевый свет за её спиной делал женщину ещё более угрожающей.

"Туда не стоит идти." - единственная мысль Алексея, пока процессия неумолимо приближалась к страшному дому. Обернувшись, он понял, что Миша разделяет его мнение. С каждым шагом фигура старухи обрастала мерзкими деталями: в десятке шагов от дома, мальчик уже видел безобразную сеть рубцов и лоскуты того, что было её щекой. Наконец, дед остановился прямо перед отшельницей. По сторонам от него стояли отец с матерью, а дети дрожали в нескольких шагах позади. Александра взмахнула костлявой рукой и манерно пригласила всех в дом.

- Быстрее. У нас будет всего пара минут. - прошипела карга.

Алексей с Мишей буквально ввалились в дом, подгоняемые родителями. Внутренности здания вызывали множество вопросов, ни на один из которых ребёнок не желал знать ответ. На стенах танцевали отблески десятка восковых свеч, а на печи и единственной скамье лежали груды жутких безделушек и брезента. Одним словом халупа была такой же мистической, как и её хозяйка - звеняще пустой и одновременно захламленной. Лёша почувствовал тяжёлую руку на своём плече.

- Не бойся. Всё будет быстро. - прошептал Пётр Макарович с дрожью в голосе. Он правда думал, что это может успокоить?! "Всё будет хорошо!" - это дежурная и лживая фраза, но она напугала бы меньше, чем слово "быстро". Оно больше подходит для идущих на смертную казнь выродков, нуждающихся в "ударе милосердия" солдат и прочих обречённых. В горле встал ком, ноги предательски дрожали. Дед поднял Лёшу на руки и сделал пару шагов. Родители отвели Михаила в сторону, но Лёша на секунду увидел его лицо.

"Он тоже боится."

Посреди избы, прямо на грязном ковре, стояла плоская медная чаша, почти что метр в диаметре. Заполненная до краёв мутной водой, она отражала всё: напряжённые лица, танцующие язычки пламени, стены, печь, луну... Луну?! Только сейчас испуганный мальчик понял, что в крыше избы зияет дыра. Круглая, не больше ладони, червоточина. Свет полной луны бил из неё прямо в чашу, заставляя пылинки плясать в воздухе. Комок брезента на скамье наверняка закрывал его днём.

- Начинаем! - объявила красавица доставая из пояса кинжал.

Дед молча задрал футболку Лёши и занёс над чашей. Ведьма занесла старое лезвие над животом.

- Нет! - выдавил из себя мальчик, пока страх не парализовал всё тело. Вырываться было бесполезно - сильные руки Петра Макаровича сжимали его почти до боли. Старуха что-то бормотала под нос, но ничего нельзя было разобрать. Сталь коснулась бледной кожи, начала продавливать её и в один момент из-под кинжала брызнула кровь. Продолжая бормотать, старуха делала насечку за насечкой, пока Лёша захлебывался слезами и не мог выдавить хоть слово. Если бы мальчик заранее не сходил в туалет перед походом, ужас происходящего прямо сейчас смешался бы с позором. Алые струйки попадали в чашу и растворялись причудливыми узорами, как чернила художника. Отражение луны порозовело. Наконец, карга закончила экзекуцию и вытерла кинжал грязной тряпкой. Дед ослабил хватку и ноги вновь ступили на пол.

"Что происходит?! Зачем они это делают?!"

Алексей набрался смелости посмотреть вниз и тут же пожалел об этом. Края разреза сияли от крови и за ними была видна желтоватая прослойка. Это стало последним толчком, чтобы сознание покинуло тело. Почему он упал в обморок именно сейчас, а не при первом порезе? Впрочем, это не имеет никакого значения. Голоса смолкли, свет луны потух, даже страх просто исчез. Последний образ, промелькнувший в голове - перекошенное от страха лицо Миши. Старая мысль ударила с новой силой.

"Он тоже боится."

***

Волк. Большой. Видимо голодный. Алексей стоял возле машины как вкопанный, пока его пожирала пара хищных глаз. В десяти шагах, если не меньше, стоял мрачный хищник. Пульсирующая от ужаса голова не давала ни одной хорошей мысли. Прыгнуть в машину? Нет. Водительская дверь смотрела в сторону чащи, значит сесть в неё разминувшись со зверем невозможно. Забраться на дерево? Прекрасная идея, для того кто хочет сломать себе хребет!

Тем временем хищник сделал несколько уверенных шагов. Рыжевато-серую шерсть пересекали глубокие шрамы, с брюха и подбородка свисали куски грязи. Хвост был поджат. Из растянутой пасти донесся рык, и Алексей вздрогнул.

"Если рычит - значит уже решился напасть."

Может не убегать, а обороняться? Мужчина ощутил в руке связку ключей и понял абсурдность затеи. Бить острыми предметами в нос или глаза - так советовали ему раньше. Может с наглыми дворнягами это и работает, но не с бурой тварью полцентнера весом. Жёлтые как янтарь кольца смотрели прямо в лицо человека, пока лапы сделали ещё несколько шагов. В паре метров тело волка застыло и слегка накренилось для прыжка. Канистра с лязгом ударилась о землю.

"Сейчас или никогда!"

Алексей сорвался с места и побежал к избушкам. Холодный воздух обжигал лёгкие, сердце билось так, словно хотело выломать рёбра, но ноги уверенно мчались вперёд. Через секунду послышался шлепок и в спину ударили капли грязи - волк приземлился после прыжка. До двери в чью-то избу было ещё пятнадцать шагов. Чавкающие шаги за спиной ускорялись.

"Не успею!"

Десять шагов. В глазах темнело и боль за ключицами была невыносимой.

"Не смогу!"

Пять шагов. Чавкающий шум всё громче. Казалось, что на голени вот-вот сомкнется мощная челюсть.

"Догонит!"

Готово. Алексей вбежал в дом, закрыл дверь и навалился на неё всем телом. Последовавший через секунду удар едва не откинул его, выбив пару щепок. Парень побледнел, осознавая, что вся эта сила предназначалась для его спины. Последовала череда более слабых ударов, но человек уже закрыл дверь на щеколду и опустил засов. В глазах темнело, конечности дрожали, а тошнота и боль не давали выпрямиться. Всё что смог сделать мужчина - отползти от грохочущей двери. Рык прекратился, но стук лап о крыльцо продолжался. Умный ублюдок. Знает, что этот дом - западня и бежать некуда. Хочет взять измором.

Парень забрался на лавку и пытался построить дальнейшие планы. Этот волк явно был одиночкой. Старым и больным зверем, отвергнутым сородичами. Именно такие и нападают на человека, ведомые отчаянием.  Алексей вспомнил детство, когда он впервые столкнулся с подобным. В глубинах леса такая же тварь пыталась убить оленя. Величественное животное почти всегда было добычей для стаи хищников. Стаи... Но в тот раз волк был один. Явно голодный и на грани жизни, если решил напасть в одиночку. И заплатил за это... Добыча подняла своего убийцу на рога и с силой опрокинула на землю. Волк заскулил, когда рогоносец встал на дыбы и обрушил копыта на его грудь. Мальчик отвернулся. С первым ударом маленький Алексей услышал жалкий визг, а со вторым - влажный хруст и тишину. Гордый победитель ушёл с поляны, пока поверженный хищник издавал последние хлюпающие звуки и дёргался в агонии. Мальчик всегда помнил образ растоптанного животного. Старый, слабый, умирающий вдали от родных. Только сейчас он увидел аналогию...

Так или иначе, сейчас надо было думать о выживании. Мужчина аккуратно выглянул в окно. Волк топтался на месте, но теперь помахивая хвостом из стороны в сторону. Алый образ машины всё также маячил на границе с чашей, в недостижимых десятках шагов. Впрочем, она бы не стала более надёжным укрытием, чем этот дом. Ночь наступила. Закат может быть ярким, похожим на самопожертвование воина: ярко алая линия, которая вынужденно отступает перед вековечной тьмой ночи. Но нынешний закат был другим. Серое небо просто гасло всё сильнее и сильнее, пока не стало синевато-чёрным. Такой можно сравнить разве что с алкоголиком, который встретил свой последний запой. Наконец, сквозь рассуждения о небе, солдатах и алкашах, прорвалась первая дельная мысль.