Мысли в слух⁠⁠3

Мне лет шесть было, когда батя пропал. Не умер, не сел, просто однажды ушёл и всё. Без объяснений. Я тогда ещё мультики смотрел с ним утром, а вечером уже мамка ревёт на кухне, трубку бросает и молчит. Сначала я думал, ну, на работу уехал или в командировку, потом понял — не вернётся. Просто исчез. Иногда снился — как он на автобус садится и даже не оборачивается. Это до сих пор, кстати.Мать тянула нас с сестрой одна. Работала на двух работах — днём в аптеке, ночью убиралась в супермаркете. Я рано начал понимать, что просто хотеть велосипед — это бесполезно. Надо либо копить, либо забыть.И, наверное, с того времени у меня вот эта фигня: не жду ни от кого ничего. Сам справлюсь, сам разберусь. Типа бронированный стал. Только в душе, если честно, иногда пусто. Но я не показываю. Потому что если начну — не факт, что обратно соберусь.Когда учился в школе, один раз был момент… короче, училка сказала что-то типа: "У тебя талант, иди в театральный". А я поржал и сказал: "Мне не до этого, мне бы поесть нормально". Тогда меня первый раз ударило — что есть мир, где люди живут по-другому. Где не надо думать, хватит ли маме на проезд.Магазин — это не то, чем я мечтал, понятно. Но тут тихо, стабильно. Люди заходят, здороваются, смеются. Некоторые одинокие — им просто поговорить надо. А я как будто понимаю их.Недавно вот был дед один. Мы с ним редко говорим, но однажды он сказал:— Знаешь, Dlinnonogey, спасибо тебе. Хоть с кем-то можно просто перекинуться словом.Я тогда чуть не заплакал. Потому что я сам такой. Тоже, бывает, просто молча стою — и так хочется, чтобы кто-то подошёл и сказал: «Ты как?»Вот так и живу. Продавец, да. Но у каждого продавца — своя история. Только не все её рассказывают.