Мы стали теми, кем боялись стать в детстве (рассказ)⁠⁠

— Смотри! Смотри, кем ты станешь!

Костя смотрел. Перед ним стоял взрослый, статный юноша с уверенным взглядом. Он улыбался — не широко, но эта скромная улыбка смотрелась естественнее и счастливее всех наигранных рекламных оскалов.

— Да не сюда, — ехидно тянул голос. — Смотри левее!

Костя медленно повернулся. Его детское сердечко испуганно вздрогнуло. Перед ним появился тот же парень. Тот же… да другой. Дешёвая, скучная одежда, потухший взгляд, сутулое, слабое тело. Парень сидел, склонившись к компьютеру, и его руки молотили по клавишам с бездушностью робота. Из темноты вылезали грязные кружки — одна, вторая, третья. За спиной парня появилась красивая рыжая девушка и презрительно взглянула на сутулую фигуру.

— Вот кем ты станешь, — безжалостно шепнул голос.

Костя проснулся в холодном поту.

Его трясло. Он поднялся с жёсткой, неудобной кровати, взъерошил отросшие волосы. Повёл по сторонам обезумевшим взглядом. Мелкая комнатка, тёмные стены, свет, с трудом пробивающийся сквозь грязный тюль. Костя встал и побрёл в ванную умываться. Там, поплескав в лицо холодной воды, поднял взгляд на зеркало. Зеркало, из которого на него смотрел тот самый невыразительный, сутулый парень.

Издав нечленораздельный звук, Костя снова склонился над раковиной.

Эти сны преследовали его уже больше недели. Они были яркими, живыми, пугающе реалистичными и надолго выбивали из колеи. Каждую ночь, закрывая глаза, Костя становился маленьким мальчиком, и таинственный голос злорадно попрекал его будущими неудачами. Маленький Костя испуганно шарахался от своей взрослой версии... чтобы потом ею проснуться.

Вытерев полотенцем лицо, Костя вернулся в спальню. Лежащая в постели Ася сонно подняла голову.

— Ты уже встал? — спросила она. В глазах любимой мелькнуло то же, что и во сне, разочарование.

Костя кивнул и молча пошёл на кухню, чувствуя непреодолимую усталость.

За что ему это?

На работе, бросив сумку в подсобку, Костя устало облокотился на стойку. Прочищающий кофемашину Гоша, их новичок, с удивлением обернулся на коллегу.

— Опять? — сочувственно спросил он.

Костя кивнул, бездумно разглядывая белобрысого, худощавого парня с тёмными, как смоль, глазами. У этого проблем не было. Весельчак, нравящийся всем и у всех вызывающий безотчётную симпатию, Гоша на жизнь не жаловался.

— С каждым разом всё реалистичнее, — признал Костя со вздохом.

Гоша цокнул языком и, проверив, что клиентов пока нет, налил себе кофе.

— Как говорится, мы становимся теми, кого боялись в детстве, — пафосно произнёс он и рассмеялся.

Костя подорвался. Всё накопившееся за неделю напряжение будто подбросило его тщедушное тело, швыряя навстречу приятелю.

— Почему?! Что я сделал, чтобы так пугать своё детское «Я»? — истерично вскричал Костя. — Я же не монстр, не преступник! Чем я его пугаю? Что во мне особенного? — чуть не плача добавил он.

Гоша пожал плечами, спокойно взглянул в ответ.

— Ничего, — ответил он. — В тебе нет ничего особенного.

Пару мгновений Костя смотрел на него с нервной яростью, а потом отвернулся. Его пальцы слабо дрожали.

— Да не парься, — продолжил Гоша. Взяв тряпку, протёр вымытую чашку. — Это всего лишь глупые сны.

Костя не ответил. Настигающий его каждую ночь страх вымотал юношу настолько, что не осталось сил ни спорить, ни что-то доказывать. Костя думал о тех чувствах, которые вызывал у себя-ребёнка, и стыдился этих чувств.

Зашёл первый клиент. Приняв заказ у ухоженной, приятно пахнущей персиками девушки, Гоша начал неторопливо готовить эспрессо.

— Лучше послушай, что у меня случилось, — заговорил он, обращаясь к приятелю. — Вчера прихожу, значит, домой…

Костя слушал вполуха. Монотонный голос новичка усыплял; Костя поддакивал, что-то отвечал и спрашивал, даже не понимая, что они обсуждают. Неоново-рыжий браслет на запястье приятеля прыгал перед глазами, и Костя никак не мог оторвать от него взгляд. К горлу подкатывало отчаяние. Мысли уплывали, под черепной коробкой бился на повторе сон, словно невинная болтовня Гоши только поощряла кошмар. Костю почти тошнило — то ли от стыда, то ли от страха, то ли от нарастающего чувства собственной неполноценности — и он всё больше погружался в непонятное оцепенение.

Чашка упала на пол. Разлетелась на куски. Костя вздрогнул, будто просыпаясь. Его приятель, охнув, нырнул под стойку.

— Задел локтем, — виновато поделился он оттуда. — Совсем ни на что не гожусь, ничтожество.

Отчаяние сжало горло болезненным спазмом, и Костя, захрипев, бросился в подсобку. Гоша проводил его удивлённым взглядом. В комнатке Костя сел прямо на пол и обхватил голову руками. Слово «ничтожество» билось в мыслях набатом, и парень никак не мог от него избавиться.

Что с ним происходило? В чём он так провинился?

Почему-то вспомнилась последняя ссора с Асей. Стучала посуда; Ася была тихой девушкой и тарелки не била, поэтому, вымыв их, просто зло ставила на стол.

— С тех пор как кончилась учёба тебя словно подменили! — кричала девушка. Её щёки покраснели от гнева. — Никуда не ходишь, ничего не хочешь — просто существуешь! Работаешь в кафе за копейки, снимаешь паршивую квартирку. И если бы только в этом была проблема! Ты. Ничего. Не хочешь. Твоя жизнь — бессмысленный, скучный алгоритм, и тебя, похоже, всё устраивает. — Очередная тарелка стукнула о другую звеня. Звон эхом отозвался в почти плачущем голосе Аси. — Это устраивает тебя, но не меня! — добавила девушка, повернувшись к Косте, и выбежала из комнаты, так и не дав ему вставить и слова.

Костя потёр руками глаза. В тесной подсобке приходилось поджимать ноги к груди, чтобы уместиться на полу. Эта ссора случилась недели две-три назад. А потом начались прокля́тые сны.

В подсобку заглянул Гоша. Взял веник, коснулся другой рукой плеча товарища.

— Идём, Кость, — позвал он с напором. — Скоро клиенты попрут, я один не справлюсь.

Тяжело вздохнув, Костя поднялся и пошёл за приятелем к ненавистной кофемашине.

Разве о таком он мечтал в детстве?

***
После закрытия они вышли из кафе вместе. Гоша закинул куртку на плечо, игнорируя холод.

— Пойдём выпьем, — позвал он тоном, не признающим отказов. Кинул приятелю вдогонку к словам лёгкую улыбку. — Я угощаю.

Костя на мгновение задумался, вспоминая свою съёмную квартиру, в которой ждала Ася. В памяти всплыла батарея грязных кружек, прямо как из сна. Ася всегда бесилась при их виде. Он чувствовал её раздражение даже по напряжённой, склонившейся над конспектами спине. Пустая, серая квартира, игры за компом, бесстрастный секс… Место, где его никчёмность ощущалась особенно сильно.

— Пойдём, — согласился он, невольно закидывая и свою куртку на плечо.

С Гошей можно было забыться. Они завалились в какой-то бар, взяли по пиву. Гоша достал неожиданно дорогое портмоне, расплатился за обоих.

— Отец подарил, — пояснил он в ответ на взгляд приятеля. — Вот уж кто в жизни всего добился.

Костя не ответил. На душе было мерзко. Он глотнул пива, надеясь отвлечься от мрачных мыслей.

— Столько с ним в детстве ругался, с отцом! — продолжил Гоша. Тоже сделал глоток, вытер губы рукой с ярко-рыжей фенечкой. — У меня тогда характер был свободолюбивый. Мечтал стать архитектором. Но папка решил по-своему. — Поморщившись, Гоша опустил стакан на стойку и принялся ритмично постукивать по нему ногтем. Костя прикрыл глаза, слушая это постукивание. — Отправил меня на переводчика учиться, — продолжил Гоша ровным голосом. — Я отучился. Закончил. Вот уже второй год ищу работу по специальности. Иногда посматриваю на предложения для архитекторов, на их зарплаты и ругаю себя за покорность. Стоило свой путь выбирать. Ругаю и постоянно думаю — вдруг ещё не поздно всё изменить?

Костя пожал плечами. Глотнул пива. В шуме бара голос Гоши, казалось, проникал прямо в уши. Тот говорил дальше, а в голове юноши всплывали недавние сны — Костя-ребёнок, странный, размытый пейзаж, смутно знакомый голос. Два человека перед глазами — он нынешний и он успешный, не знающий забот. Костя прикрыл веки, вглядываясь в эти образы. Ритмичное постукивание ногтем по стеклу усыпляло. Он равнодушно присмотрелся к картине из сна и вздрогнул. Пейзаж обрёл чёткость. Из темноты забытья проявился знакомый парк, тот, что был у его старого дома. Костя стоял посреди мест своего детства. У ног шевелилась собранная им вместе с папой машинка на управлении, а неизвестный прохожий, стоя рядом, повторял с укором:

«Смотри, кем ты станешь! Смотри!»

Костя подскочил и открыл глаза. Наткнулся на внимательный взгляд Гоши.

— Что случилось? — спросил приятель.

Что-то бессвязно бормоча, Костя слетел со стула у стойки. Руки тряслись. Не прощаясь, Костя выскочил из бара.

Дождь на улице отрезвляюще ударил в лицо. Костя провёл руками по мокрым щекам. Казалось, он выпил не полкружки пива, а несколько бутылок и теперь запьянел. Мысли мешались, чувства разрывали изнутри. Костя шёл и вспоминал по кругу парк-машинку-голос-парк-машинку… Ему было не по себе и в то же время казалось, что совсем рядом, на поверхности лежит спасение от ночных кошмаров. Вместе со сном в голове всплывал Гоша, его простая улыбка, сетования о жизни, яркая фенечка, мозолящая глаза. Круглая физиономия с коротко стриженными белыми волосами накладывалась на незнакомый голос, становясь лицом неизвестного прохожего. Сцена в парке обретала всё больше красок, вклинивалась в детские воспоминания, захватывала их. Сон становился реальностью. И, подходя к дому, Костя уже был уверен, что разговор в парке случился на самом деле, хоть и всплыл в памяти только сейчас.

Дверь открыла Ася. Её печальное лицо с глазами, полными не проходящего разочарования, резанули Костю прямо по сердцу.

— Есть будешь? — спросила Ася.

Костя кивнул. Разулся, следя, как вернувшаяся на кухню девушка накладывает еду в тарелки с отбитыми уголками. Ася ненавидела и его жизнь, и загубленные мечты, и вечную апатию. Она помнила его другим и любила прошлую версию, не нынешнюю. Долго ли она станет терпеть его такого?

— Ась? — позвал Костя, зайдя на кухню.

Девушка обернулась. Костя помедлил, глядя в её красивое, мило-веснушчатое лицо.

— Я ничтожество? — наконец спросил он.

Ася помолчала. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. И кивнула.

Вечер прошёл напряжённо. Мысли роились, путались, мешаясь со словами Гоши: «Вдруг ещё не поздно что-то изменить?» Костя мотал головой, пытаясь прийти в себя, натянуто улыбался в ответ на вопросительные взгляды Аси. Наконец они легли. Свернувшись под боком Кости, Ася сонно засопела. Немного полюбовавшись ею, парень тяжело откинулся на спину. Засыпать он боялся. Лежащая рядом с ним Ася смотрела уже не первый сон, а Костя всё пялился в потолок и боролся с усталостью. Там, под закрытыми веками, его поджидало собственное и чужое осуждение, чувство вины, стыд, осознание своей никчёмности. Засыпать? Чтобы снова стать ребёнком и плакать, глядя на собственное будущее? Ни за что. Костя лежал, думая, думая… и всё-таки не заметил, как закрылись глаза, расслабилось тело, успокоилось дыхание. Он засыпал — и снова мистическим образом становился ребёнком.

Вокруг раскинулся парк. Костя брёл по дороге, ведя страшную машинку с помощью не менее страшного пульта. Внезапно он остановился. Перед ним появился прохожий. Светившее в спину человеку солнце превращало его в чёрное пятно, но голос — голос оставался тем же, что и раньше.

— Смотри, кем ты мог стать, — грустно произнёс прохожий, указывая в сторону.

Маленький Костя обернулся. На лавочке сидел он же, только взрослый. В руках взрослого Кости развернулся чертёж, огромный, занимавший почти всю скамейку. Юноша водил по нему то взглядом, то пальцами, и его лицо светилось воодушевлением. Рядом с ним на лавке лежал букет. Судя по костюму, взрослый Костя возвращался через парк с работы и присел на секунду, чтобы что-то перепроверить. Прямая спина, модное пальто, горящие глаза — этот человек был воплощением успеха и счастья, и при взгляде на него маленький Костя почему-то заплакал.

— Смотри, — шепнул голос, и прохожий исчез.

Костя проснулся рано утром. Повернулся, разглядывая лежащую рядом подругу. Ася спала, морща веснушчатый носик. Сердце же Кости ещё билось в восторге при виде его лучшей версии. Юноша вспомнил, как мастерил с отцом машинки, примитивные механизмы, как увлекался физикой. Вспомнил свой детский, неподдельный энтузиазм, делавший жизнь яркой. Решительно поднявшись, Костя подошёл к шкафу. Посмотрел на ненужный ему диплом регионоведа. И, сев за компьютер, принялся искать, где учат на инженеров.

***
Кабинет блестел чистотой и роскошью. Многочисленные сертификаты и благодарственные отзывы закрывали стены, придавая сидящему за столом юноше солидности. Белобрысый, худой парень с чёрными, как смоль, глазами задумчиво читал дела своих клиентов. В дверь постучали. Подняв взгляд от бумаг, юноша весело, легко улыбнулся.

— Прошу, — крикнул он, приглаживая волосы.

В кабинет робко просочилась Ася. Поздоровавшись, села напротив. Девушка светилась, и её счастливое, румяное лицо казалось ещё красивее обычного.

— У вас получилось, Георгий Максимович! — заговорила она с восторгом. — Костя наконец решил изменить свою жизнь. В этом году сдаёт экзамены и поступает второй раз. Он будто ожил. Спасибо вам, вы не представляете, как я этого хотела!

Гоша приподнял брови. На его круглом, располагающем к себе лице мелькнула добродушная усмешка.

— Рад за вас. Значит, моё дело сделано, — подытожил он.

Ася кивнула и достала конверт. Протянула мужчине.

— Это оставшаяся сумма, — пояснила девушка.

Кивнув, Гоша убрал деньги в стол. «Не забыть бы уволиться из того кафе», — промелькнуло в голове.

— Если ещё понадоблюсь, приходите, — добавил он с улыбкой.

Ася кивнула и, снова поблагодарив юношу, вышла. Она спешила домой — к любимому, который наконец стал прежним.

Гоша, на работе Георгий Максимович, откинулся на спинку стула. Запрокинул голову, довольно щуря глаза. Ему нравилось смаковать окончание сделки, когда работа уже выполнена, благодарность и деньги получены, а результат в точности отвечает заказу. Он любил наблюдать, как после общения с ним менялись судьбы и жизни. Появлялся повод для гордости. Гоше нравилось, вторгаясь в чужое подсознание, заставлять людей поступать иначе, порождать в их головах образы, проникать в их жизнь и переписывать её. Ради этого он учился. Ради этого посещал море курсов и практиковался, познавая тайны своего дела.

В дверь снова постучали, и Гоша приосанился.

— Прошу!

Вошла женщина лет сорока пяти. Гоша молча указал ей на стул.

— Спасибо, — прошептала клиентка, садясь. С надеждой посмотрела на юношу. — Это ведь вы тот маг, который работает с трудными людьми?

Гоша весело рассмеялся. Покачал головой.

— Что вы, я не маг. — Он привычно улыбнулся. — Я просто хороший гипнотизёр. Так в чём вам помочь?

Женщина поколебалась и наконец заговорила, не отрывая взгляда от ярко-рыжей фенечки, которую Гоша вертел в пальцах.

©Лайкова Алёна