Мухи редко ошибаются⁠⁠

На закате эпохи развитого социализма мы были еще молодыми и неженатыми разгильдяями, едва только достигшими совершеннолетия. В данном случае местоимение «мы» включало меня и двух моих друзей – Петра и Сэма. Последний из этого короткого списка, едва достигнув совершеннолетия, сдал на водительские права, что давало ему полноправную возможность использовать старую полуразвалившуюся вазовскую копейку своего отца. Сам отец, надо признать, отнюдь не был в восторге от этой затеи, зная о здоровенных жирных тараканах в голове своего сына. Но, покривившись некоторое время, он все-таки с большим скрипом отдал свое согласие и ключи от машины.

А мать Петра тем летним временем на своей работе где-то по профсоюзной линии нашла для нашей непутёвой тройки путевки по весьма выгодной цене на базу отдыха на выходные дни. Просто со слов своего сына она считала нас заядлыми рыбаками, а на данной базе отдыха были среди прочего и более-менее цивильные условия для рыбной ловли.

Эта база отдыха была удалена от города более чем на сотню километров, но на машине это не представляло собой серьезной проблемы. Там на базе по предъявлении путевок нам вручили ключи и показали рукой на один из фанерных домиков. Я тогда собственноручно отпер дверь и открыл ее, после чего едва не был сбит роем мух, неожиданно вылетевших из помещения.

- А ведь мухи редко ошибаются – мелькнула у меня тогда в голове шальная мысль.

Мы, открыв настежь еще и окно, стали сновать по комнате, вертя в руках полотенца. И надо отдать должное – некоторая часть мух, жаждавшая до этого свободы, и в самом деле покинула комнатку. Жаль только, что оставалось очень уж много домоседов из числа насекомых, которые категорически отказывались покинуть незаконно занятое помещение.

Короче говоря, условия, несовместимые с жизнью в этой комнате. Тем не менее один из тараканов в голове у Сэма что-то тихо нашептал ему на ухо, и Сэм, загадочно улыбнувшись, сказал нам:

- Мужики, вы тут пока располагайтесь, а я тем временем сгоняю в ближайший сельский магазинчик и привезу специализированное средство против мух.

И, едва мы с Петром успели распаковать сумки и чемоданы, разместив все своё имущество по законным местам, как вернулся Сэм и, сияя своей лучезарной улыбкой, вручил нам с Петром пачку папирос «Беломорканал»: дескать, не надо даже благодарить за такой пустячок. Самое забавное тут, что Сэм был единственным некурящим из нашей тройки, и, стало быть, вся пачка целиком была в нашем с Петром распоряжении.

В тот момент почему-то лишь я один понял, что тараканы в голове у Сэма перепутали по близости звучания слова «Беломор» и «мухомор». Ну, а последний из них, судя по своему названию, уж точно должен каким-то образом морить мух. И я тогда лишь поблагодарил Сэма, что не привез с собой в машине дядьку Черномора вместе с его ротой богатырей – для избавления от летающих и жужжащих членистоногих.

Но Петро скорее всего так ничего и не понял и с огромным восторгом принял эту бредовую идею. Ну, а мне оставалось лишь помочь своему другу, взяв часть вреда организму на себя, чтобы он не получил отравление от никотина.  Мы плотно закрыли окно и дверь, а Сэм тем временем улегся на свою койку, сообщив, что ему как водителю неплохо бы часок-другой отоспаться после утомительной дороги.

И дело пошло… Я уже сейчас за давностью лет и не вспомню сколько папирос подряд мы тогда выкурили с Петром. Комната постепенно наполнялась сгущавшимся дымом, в котором беспечно летали очень довольные мухи, наверное, благодарившие нас своим жужжанием за бесплатно предоставленное удовольствие. В какой-то критический момент со своей койки вдруг соскочил Сэм с безумно округленными глазами и, ни слова не говоря, вылетел из домика как пробка из бутылки шампанского. Ну, а мы с Петром после этого для проветривания распахнули настежь окно и дверь.

Как вы уже, наверное, догадались, во время этого научного эксперимента ни одно животное не пострадало.