Мой опыт работы в «нефтегазовой отрасли» (19)⁠⁠

Часть 18 (Девятнадцать вопросов); 17; 16; 15; 14; 13; 12; 11; 10; 9; 8; 7; 6; 5; 4; 3; 2; 1.

Работал я дальше, в своём стремлении продержаться как можно дольше, ради непрерывного стажа. Хотя бы до года, а там посмотрим. Может Р успокоится, может переключится на кого-то другого. А может и у конторы опять настанет кризис заказов и тогда будет просто не до меня...

А дальше случился неожиданно приятный разговор. После очередной вечерней «цыганочки с выходом» мы собрались идти домой и ко мне уже на улице подошли все коллеги из моего отдела, кроме Веры. Подошли они, чтобы взбодрить меня и выразить солидарность! И вместе мы неожиданно решили пойти пить пиво. Помню, стояли на улице и все ребята в один голос возмущались: «Какая же Р е*анутая!».

Для меня это было облегчением. Значит, это не я схожу с ума, как мне уже начинало казаться. Значит, что людям со стороны тоже понятно, у кого крыша едет! А я уже, признаться честно, за эти несколько месяцев острой фазы нашего конфликта, начал сомневаться в ясности своего рассудка. Этого она, судя по всему, и добивалась.

Ребята вернули меня в реальность. Мы задушевно проболтали с ними, несмотря на приличный мороз, до самого вечера. И дальше мне работать стало легче, зная, что весь коллектив на моей стороне. Ну как весь? Начальник финансового в это не лез принципиально, не поддакивал Р, но и меня не оправдывал. А с Верой всё было понятно…

Идея с искусственным созданием «дружественной обстановки в коллективе» провалилась полностью! Несмотря на то, что, по её словам, «все люди адекватные». Все, да только не ты сама! И больше этих ребят было не заставить куда-то пойти с Р после работы собраться. Она как-то робко предложила один раз, все единодушно в открытую отказались без объяснения причин.

Обедать с ней бегала только Вера, мы с ребятами демонстративно ходили на обед вместе, группировка раскололась и Р осталась в меньшинстве. Как Шер-хан со своим Табаки. Ну или мы ходили на обед по отдельности, у нас свободно было с этим, мы освободились от всех псевдо-карьерных и якобы-корпоративных заморочек. В воздухе пахло прямо-таки революционным духом.

Коллега №2 активно троллил Веру и нападок этих она не вывозила. Начиналось всё с обычных отстраненных разговоров на отвлеченные темы. Вдруг в разговор ни с того, ни с сего активно вклинивалась Вера со своим колхозным, никем особо и не запрашиваемым, мнением. Второй тут же остро и лаконично это мнение выстёбывал, Вера потухала. И у всех на душе было приятное чувство после каждого такого раза. Потому что существуют такие общепринятые нормы в цивилизованном обществе, что, как бы, если человек недалёкого ума, то все на него и реагируют так же, с пониманием. Этот человек "тёпленький" и ждать от него чего-то разумного не стоит. Ну говорит он свою чушь, ну и пусть говорит, фиг с ним, не будем обращать внимание. А Второй бил как раз в эту самую точку и всю недалекость выводил на чистую воду и раскрывал. Называл он её в итоге: «Вера-теплотрасса».

И он был прав, и мне не жалко её, несмотря на всё её непритязательное положение. Она смотрела на меня в моменты моего конфликта с начальницей и думала: «Ну со мной то уж точно такого не будет!». Как наивно. С тобой такого не будет, с тобой будет хуже.

Надо ли говорить, что атмосфера в кабинете просто билась током? Разговоры вспыхивали, когда начальница выходила из кабинета и показательно затихали, когда возвращалась назад. Она понимала, что этот коллектив она потеряла безвозвратно. Авторитет после всех её выкрутасов был на нуле. Зрителей от надоевшего циркового номера «Цыганочка с выходом» уже просто тошнит. Пыталась она пару раз исполнить свой номер против Второго, да быстро осеклась, остёр он был на язык всё-таки. Да и функционал ухватил себе такой, к которому при всём желании сложно прикопаться. Механический, конечно, но чуть более замороченный, чем цифры с бумажки в 1С переносить.

Ему надо было составлять списки материально-технических ресурсов для будущих калькуляций. То есть, списки деталей для создания определенной приблуды (нашей продукции). Надо было находить цены каждой гайки, которая в этом участвует и составлять прейскурант. Собственно, всё. Если цена не находилась в 1С, он лез в интернет и просто прикреплял скриншот с сайта. Он еще постоянно возмущался, что на прошлой работе его бы возили мордой по столу, если бы он прикрепил простой скриншот. А тут – пожалуйста, всем по фигу.

Помню, наступило 8 марта и всей женской половине коллектива без исключения выдали грамоты «За успехи в труде и по случаю международного женского дня» и начислили прибавку к зарплате в пару тысяч за вычетом налога. Вера еще поддала винища на корпоративе и осталась плясать там в нашей столовке до глубокой ночи. Глаза её горели, она всё еще искала себе мужика, чтобы познакомиться. Не получилось. Заработала только осуждающий взгляд от Р и, судя по всему, разговор с упреком на следующий день, чтобы вела себя поскромнее.

Я как-то давно, в те незапамятные времена до моего повышения, когда мы налаживали «Дружественные отношения в коллективе» нелестно отозвался об одном салате в столовке. Назвал его: «майонез живой» потому, что он реально состоял на 95% из майонеза. И Р этот мой речевой оборот запомнила и очень часто потом демонстративно старалась повторить на публике, чтобы мы его услышали, с издевательским тоном, как бы показывая, какую глупость и какой простоязычный диалект я использую! «Майонез живой! Ага!» - ребята много раз слышали, когда в одной очереди на обед стояли.

До Н потом как-то дошел разговор о том, что, когда она только пришла, в первый же день Р возмущалась по поводу её юбки. Как же её порвало! «И это говорит человек, который по несколько дней с немытым пучком волос ходит! У которой периодически белье заношенное из-под кофты торчит! Как с бабки снятое!».

В общем, в таких разговорах мы и работали. Я понимаю, что это какая-то муть, но это помогало нам держаться вместе. Среди психов держаться друг за друга и ощущать, что ты не один. Чувство локтя. Единственная проблема, вся эта ситуация и сама Р стала занимать очень много места в головах и разговорах. С этим надо было определенно что-то делать.