Мой Наставник⁠⁠

Первая часть тут: Мой Проводник

Никогда не могла сказать с уверенностью, какой цвет мой любимый. Почему-то этот вопрос всегда возникал в моей жизни внезапно, огорошивая и выбивая из колеи. Вот мама выбирает мне парадное платьице для утренника и спрашивает: “Солнышко, какой цвет тебе нравится?” Я отчаянно краснею (еще бы, ведь моего ответа ждут мама и почтенного вида продавщица, царствующая в отделе детской одежды) и лепечу что-то про “жовтый”. Вот я заполняю анкету, которую после уроков с заговорщическим видом подсунула мне Марина из параллельного класса. Все графы уже заполнены, записан ответ даже на самый нескромный вопрос, ради которого, собственно, и составлялись все эти анкеты: “Кто из мальчиков тебе нравится?”. А вот цвет…хм, любимый цвет. Корявым почерком, над которым безуспешно билась незабвенная Татьяна Николаевна, моя учительница по русскому, я накарябала “зеленый”. Почему нет, вполне хороший цвет!.. Вот мы с Сашей бредем по солнечному летнему проспекту, едим мороженое и перекидываемся какими-то мало значащими фразами. Еще бы, первое свидание, у обоих потеют ладошки и мысли в голове просто отказываются превращаться в какие-то более-менее вменяемые предложения. И тут Саша как-то резко, сурово даже, спрашивает: “Настя, а цвет какой любишь?”. Я задумываюсь и на автомате откусываю слишком большой кусок от мороженого. В следующее мгновение Сашка уже вовсю смеется над моей перекошенной физиономией, а я судорожно пытаюсь понять, будет ли слишком мерзко выглядеть, если я сейчас выплюну это злосчастное мороженое у него на глазах. После этого маленького происшествия о вопросе забыли, нашлись более интересные темы для разговора. Слава моей криворукости, разрушающей неловкость! В общем, вопрос про цвет всегда вызывал у меня какие-то смешанные эмоции.

И вот мы с Эклером стоим посреди небольшой аудитории, и он с важным видом вопрошает, какого цвета одеяние я хочу. Я изображаю на лице вселенскую скорбь и начинаю думать. Желтый у Эклера, а я страсть как не люблю повторять за другими. Хотя какой тут к черту повторять, наверняка у тысяч Проводников такой же желтый халатик! Все равно не хочу желтый. Хм, красный, оранжевый, зеленый, синий, розовый… Да какая разница, хоть серо-буро-малиновый! Я обреченно махнула рукой и сказала:

— Пусть будет белый!

— Прости, но белый Проводникам не рекомендуется. Как и черный. Чтобы не смущать клиентов.

Я недоверчиво усмехнулась.

— То есть в этой ситуации ребят еще может смутить цвет нашей одёжи?

— Разумеется, — Эклер подошел к преподавательскому столу и сел за него, — черные одеяния часто принимаются за обличье Смерти. Белые — за ангельские наряды. Пока объяснишь, что косы или крыльев у тебя нет, потеряешь кучу времени. Поэтому выбираем что-то поярче.

Я с сомнение взглянула на его одежду. Да, халат Эклера был желтым, но назвать его ярким язык не поворачивался. Было ощущение, что его очень часто стирали, не соблюдая при этом температурный режим. Я подавила желание что-нибудь съязвить про его бледно-желтое облачение и вздохнула. Что ж, возьму мамин любимый цвет, раз своего так и не заимела.

— Ладно, давай сиреневый.

— Это фиолетовый, правильно тебя понял?

Я закатила глаза. Типичный мужчина, ей-богу! А еще говорят, что стереотипы врут!

— Разбавь фиолетовый пополам с белым, пожалуйста, получится то, что нужно.

Эклер состроил страдальческое лицо и попросил:

— Закрой глаза на минуту, пожалуйста.

— Рот открывать? — с ядовитой усмешкой в голосе спросила я.

— Да-да, свежайшая шутка, — устало протянул Эклер, — давай, закрывай уже.

Я закрыла глаза. Через секунду я почувствовала легкое дуновение ветерка. Этот ветерок как будто обволакивал все мое тело. Возникло неприятное ощущение, что прямо сейчас я стою голышом на открытом воздухе. Поэтому я недовольным голосом спросила:

— Ну что, можно открывать?

— Да, готово.

Я открыла глаза и посмотрела вниз. На мне был халат такого же покроя (мягко говоря, странного), как и на моем Проводнике, только цвет его был нежно-сиреневым. Несмотря на свой дурацкий вид, наряд был довольно удобным. Я немного покрутилась и придирчиво осмотрела себя со всех сторон.

— Ну как, устраивает тебя? Попал в нужный оттенок? — ехидно спросил Эклер.

Я с важным видом кивнула.

— Да, вполне ничего. Пойдет.

— Отлично. Теперь можем перейти к обучению. Садись на любое место, и я начну свою, эмм, лекцию.

Я обвела взглядом всю аудиторию. Она была небольшой и достаточно неопрятной. Нижняя половина стен была покрыта синей краской, верхняя половина была побелена. Впрочем, покраска и побелка наверняка происходили еще во времена царя Гороха: краска облупилась и частично осыпалась на пол и парты, стоявшие у стен; известь смешала с с пылью и представляла собой грязно-белое месиво. Вся аудитория была заставлена старенькими деревянными партами со скамейками. Их было явно больше, чем нужно: ряды были узкими и тесными, а у дальней стены поломанная мебель была свалена в кучу. Потертые деревянные столешницы парт были обильно украшены надписями и рисунками. За заляпанными стеклами деревянных окон, которые заняли собой всю левую стену, виднелись проржавевшие решетки. Из окон струился мягкий белый свет, но больше ничего не было видно. Буквально ничего: ни улицы, ни деревьев, ни даже неба. Я часто заморгала глазами, как бы пытаясь прогрузить картинку, но пейзаж за окном так и не появился.

— Эм, Эклер, а где мы вообще? — осторожно спросила я. Вообще-то этим вопросом нужно было задаться прежде всего, но уж очень долго мы сюда летели (минут двадцать я любовалась лицом своего Проводника, который с закрытыми глазами что-то бормотал себе под нос). А сразу после прибытия Эклер огорошил меня вопросом про цвет одежды, не успела я дух перевести.

— Ах да, — спохватился парень, — прости, для меня это все в новинку, поэтому постоянно перескакиваю с пятое на десятое. В общем, мы в моей Памяти.

Я непонимающе уставилась на него.

— Нужны подробности? — усмехнулся Эклер, — изволь. Каждому Проводнику нужно место для отдыха от праведных трудов. И для обучения новеньких, конечно. Для этого мы уходим в свою Память и создаем что-то вроде убежища. Дело довольно хлопотное и, честно говоря, энергозатратное. Поэтому это почти всегда какое-то очень небольшое помещение из тех, в которых тебе довелось побывать в своей жизни. Создавать пейзаж за окном или коридор за дверью просто незачем.

Я быстрым шагом подошла ко входной двери и открыла ее. В дверном проеме я увидела кирпичную стену, на которой белой краской было нарисовано лицо Эклера с высунутым языком. За спиной раздалось тихое хихиканье. Я тоже невольно хмыкнула:

— Да-да, молодец, поймал меня.

— Глупая шутка, знаю, — с улыбкой в голосе сказал мой Наставник, — да и сил на создание чего-то нового уходит куда как больше, чем на воспоминание об уже увиденном вживую ранее. Но все равно, оно того стоило!

— То есть мне тоже надо будет создать себе комнату для отдыха в своей Памяти? И это обязательно должно быть место, где я бывала раньше?

— Ну, это не жесткое ограничение. Ты можешь хоть один из залов Лувра воссоздать, если получится, конечно. Есть Проводники, у которых получается построить большие хоромы. Некоторые могут даже построить убежище с нуля, полностью выдуманное. Но не рекомендую таким баловаться: не рассчитаешь силы и будешь болтаться в Пустоте. Так себе удовольствие, если честно.

— Ты пробовал? Говоришь так, как будто был такой опыт.

— Что-то вроде того, — Эклер явно рефлекторным движением взъерошил копну своих волос, — мне казалось, что количество сил зависит от возраста, такой вывод сделал из рассказа моего престарелого Проводника. Но, как оказалось, дело совсем не в возрасте.

Я прошлась по рядам, оценивающе осматривая окружающие меня парты. Одна из них показалась мне более-менее пригодной для размещения, и я плюхнулась на скамью. Поверхность парты была изрезана и исписана почти полностью. В самом центре столешницы был изображен длинный состав, состоящий из поезда и разномастных вагонов, под ним надпись “Если ты не голубой, нарисуй вагон другой”. Я фыркнула и сказала:

— То есть эта аудитория действительно где-то существует?

— Скорее, существовала, — ответил Эклер, — так выглядела самая запоминающаяся аудитория в нашем корпусе в университете. Через пару лет обучения мы переехали в новое здание. Но эту аудиторию по понятным причинам я запомнил на всю жизнь. Поэтому воссоздать ее в Памяти было проще всего.

— Слушай, а почему ты не перенес меня в свою комнату? Разве мы не могли бы заниматься там?

Мой Наставник улыбнулся.

— С одной стороны, это было бы проще, да. Не понадобилось бы столько времени и сил для создания. Но, во-первых, — он с важным видом поднял указательный палец, — в мое тайное логово девчонкам вход закрыт! А во-вторых, все-таки учиться проще в месте, предназначенном для учебы. По крайней мере, так считают почти все Проводники, с которыми мне довелось общаться.

Я с сомнением обвела глазами убогую обстановку нашего учебного класса и сказала:

— Хорошо, это я поняла. В своей памяти я создаю комнату для житья и комнату для обучения. Начинай свою лекцию, о учитель! — я церемонно склонила свою голову, едва не стукнувшись лбом о парту.

Эклер поерзал на своем стуле, прокашлялся и начал:

— В общих чертах о нашей работе тебе уже известно. Ты встречаешься с душой, предлагаешь ей на выбор три варианта и ждешь решения. Общие правила: все три варианта надо описывать серьезно, без шуток и двусмысленностей. Клиент должен понимать, что он выбирает. Отвечать нужно на любые вопросы, касающиеся вариантов, даже если они кажутся тебе глупыми.

Я кивнула, давая понять, что вполне принимаю эти немудреные требования. Когда ты помер и мечтаешь узнать, что вообще происходит, меньше всего хочешь, чтобы перед тобой комедию ломали.

— Это не значит, — продолжал Наставник, — что с клиентами нельзя разговаривать неформально. Даешь основную схему, а дальше — по ситуации. Очень важно оценить манеру общения усопшего и постараться подстроиться под нее. Чем спокойнее будет клиент, тем проще ему сделать выбор. Чем быстрее сделает выбор, тем быстрее с ним распрощаешься.

— То есть мне нужно как можно скорее сливать клиентов, это такая цель? — уточнила я.

— Не совсем, — ответил Эклер, — просто это в твоих интересах. Зависнуть на месяц-другой с перепуганным мертвяком — то еще удовольствие. Опять же, много сил тратишь на это. Если слишком ослабнешь — не сможешь воссоздать свое убежище, и будешь отдыхать в Пустоте. Как уже говорил тебе, это совсем не круто.

— А если захочу побеседовать с ним по душам? — задумчиво спросила я, — рассказать про свою жизнь, послушать про его. Это запрещено?

— Нет, это можно. Но через пару десятков клиентов у тебя просто не будет такого желания. Ну люди, ну жизнь у них была, редко там что-то интересное попадается. А до твоей жизни им чаще всего совсем нет дела. Что и понятно: они только-только отъехали, их ставят перед выбором, а ты им тут начинаешь рассказывать, где училась и работала, — Эклер хмыкнул и махнул рукой, как будто отгонял эти глупые мои мысли.

— Хорошо, — согласилась я, — давай тогда про запреты. Чего делать нельзя? Помнится, ты говорил, что нельзя не рассказывать про варианты, за это могут наказать.

— Верно, это основной запрет. Не вводишь в суть дела — тебя меняют на другого Проводника и наказывают.

— Кто наказывает? И как?

Эклер немного поежился.

— Наказание достаточно жесткое. Ты оказываешься в своем самом страшном сне.

Я удивленно протянула:

— Всего-то? А что в этом жесткого? А если у меня не было снов совсем?

Наставник посмотрел на меня как-то обиженно, с явным упреком.

— Всего-то?! Во-первых, это выглядит и ощущается ужасно неприятно. Ты не можешь проснуться, не можешь думать ни о чем другом, кроме происходящего внутри сна. Это бесконечный кошмар, из которого самостоятельно не выбраться. Что касается людей, у которых нет снов — лично я про таких не слышал. Ты можешь не помнить свое самое пугающее сновидение, но, уверяю тебя, ты вспомнишь, когда окажешься внутри него.

Я задумалась и попыталась вспомнить свой самый страшный сон. Вообще мне часто снилась разнообразная дичь: меня сжигали, расстреливали, я падала с огромной высоты, меня похищали. Что из этого пугает меня больше всего? Даже не знаю. Я задумчиво почесала нос и сказала:

— Ладно, о учитель, я верю тебе, наказание жесткое. Кто его накладывает?

— Первый Проводник. Наш с тобой начальник.

— Ого, — воскликнула я, — начальство следит и карает нас своей жесткой, но справедливой дланью?

Эклер без улыбки кивнул.

— Именно так. Он незримо наблюдает за каждым из нас. Он может вмешаться в твой диалог с клиентом, но такое бывает очень-очень редко. Обычно он просто забирает тебя, если ты заслужил наказание.

Я присвистнула.

— Стало быть, мы под колпаком? Ни домой уйти пораньше, ни кофе попить спокойно не получится?

Парень слабо улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — сказала я, — а познакомиться с боссом мне нужно? Или я его увижу, только если накосячу?

— Ты встретишься с ним очень скоро, — сказал Эклер, — как только я все тебе расскажу, он должен прийти сюда и дать тебе пять.

От неожиданной этой фразы я рассмеялась. Звучало ужасно забавно, как тут удержаться!

— Хорошее дело! Шеф летает туда-сюда и раздает пятюни, так что ли?

— Ну да. Только у этого мероприятия сугубо практическое значение: после пятюни ты сможешь щелчком обездвиживать души.

Я вспомнила, как Эклер таким щелчком обездвижил меня. Да, штука классная и очень нужная, несомненно.

— Щелчок — вещь необходимая, — Наставник как будто прочел мои мысли, — как я уже говорил, клиенты нередко пытаются сбежать или напасть.

— А что, они действительно могут причинить мне какой-то вред? — недоверчиво спросила я, — они ж призрачные!

Эклер терпеливо начал разъяснять:

— Взаимодействовать с окружающим миром умершие действительно не могут. А вот с нами — вполне. Ведь нам необходимо забрать клиента и перенести его в нужное место, в этом и заключается работа Проводника. Поэтому ты почувствуешь оплеуху, если таковой захочет тебя наградить умершая душа.

Я с детства как-то не очень любила оплеухи, поэтому спросила:

— А нам самим разрешено бить клиентов?

— Нет, потому что бессмысленно. У тебя будет щелчок, этого вполне достаточно. Собственно, драка — это вторая вещь из трех, за которую можно получить наказание.

— Не очень-то и хотелось драться, — честно призналась я, — думаю, с этим проблем не будет. А какая третья причина для наказания?

— Вредные советы. Очень многие будут просить тебя сделать выбор за них. Этого делать не нужно, это их путь. Ты свой выбор уже сделала.

— Что же, справедливо. Никаких советов. Пусть решают сами, своих забот хватает, честное слово!

— Вот и отлично, — Эклер встал и начал прохаживаться вдоль доски взад-вперед, — это, собственно, основное, что тебе необходимо знать. Остальное будешь усваивать уже в процессе.

— Что, мне уже нужно работать?! — испугалась я, — у меня еще куча вопросов!

— Давай сюда свою кучу, — со смехом сказал Наставник, — постараюсь все растолковать.

Я сложила руки в замок и на минуту закрыла глаза, чтобы собрать действительно важные вопросы в своей голове в стройный списочек. Когда сей короткий списочек сложился, я открыла глаза и сказала:

— Вопросы такие: кто-то вообще выбирает варианты Призрака и ухода в Иной мир? Как и где мне общаться с другими Проводниками?

— На самом деле, путь Призрака и путь Иного мира выбирают очень многие. Вот ты моя первая ученица, например, хотя я работаю Проводником уже довольно долго, — Эклер подошел и присел на край моей парты, — из-за этого я рассказываю все довольно сумбурно и непоследовательно, ты уж прости, Заноза.

— Прощаю, — отмахнулась я разом и от извинений, и от нового, непривычного еще своего имени, — так что там с этими путями? Кому они нужны вообще?

— То, что тебе приглянулся путь Проводника, не значит, что он подходит всем. Многие люди после смерти ужасно не хотят вновь возвращаться на Землю. Представь, что ты всю жизнь прожила в нищете, тебе сопутствовали только горе и страдания. Зачем тебе возвращаться? Чтобы вновь все это пережить? Это одна из причин для выбора пути Иного мира. Помимо этого, многие религиозные люди выбирают его, потому что по описанию это очень смахивает на рай, нирвану, или что там еще у них есть для праведников. В общем, место успокоения.

Я задумчиво покивала. Вполне резонные причины! Наверное.

— Что насчет Призраков?

— Многие не в состоянии поверить, что их жизнь закончена, и стремятся продолжить ее в таком, хм, усеченном виде. Кто-то не в силах оставить любимых и родных, согласен быть рядом с ними незримо. Некоторые просто хотят посмотреть мир, причем действительно весь! Узнать, что будет с человечеством дальше, какие открытия будут сделаны, какие события произойдут.

— А стоят ли эти причины того вечного одинокого скитания, на которое они себя обрекают? — с сомнением спросила я.

— Лично я думаю, что нет, — ответил Эклер, — поэтому я не Призрак, а Проводник. Но у каждого свое мнение на этот счет.

— Когда ты прав, ты прав, о мудрейший, — хихикнула я, — с этим более-менее разобрались. Что насчет общения с другими Проводниками?

— Тут ничего сложного. Когда ты находишься в своем убежище, ты можешь присоединиться к сети Проводников. Все Проводники, которые хотят пообщаться, подключаются к ней и беседуют на разные темы. Можно не подключаться, заставлять общаться тебя никто не будет.

— А что, для подключения к этой сети нужно придумать в компьютер в своем убежище? — несколько растерянно спросила я.

Наставник ухмыльнулся и сказал:

— Можешь и компьютер придумать. Каждый по-своему визуализирует эту сеть. Кому-то нужен какой-либо гаджет, кто-то просто закрывает глаза и слышит голоса в своей голове. В общем, все зависит от фантазии.

Я удивленно покачала головой. Подобного рода голосовые сообщения меня точно не устраивали!

— По теории, в общем-то, все, — продолжал вещать Наставник, — дальше практика. Первых клиентов будешь принимать вместе со мной. Я буду в режиме наблюдателя, поэтому видеть меня будешь только ты. Если возникнут сложности — помогу и поддержу.

У меня после этих слов прямо отлегло от сердца. Все-таки страшно было представить, что свой первый диалог я проведу без какой-либо подстраховки, да еще с дамокловым мечом возможного наказания над головой от всевидящего шефа! Удовольствие ниже среднего, ноль из десяти.

— Кстати, а что насчет шефа? — спросила я, пока мысль не ушла в другое русло, — когда там будет моя пятюня всевластия?

— Прямо сейчас и будет, — ровным, каким-то неестественным голосом сказал Эклер, глядя мимо меня.

Я быстро обернулась. У кучи сломанных парт в конце аудитории стоял очень высокий силуэт в типичном форменном халате. Только цвет одеяния был очень странным. Если говорить точнее, цвета у халата не было вовсе. Я попыталась переварить эту мысль и во все глаза уставилась на облачение Первого Проводника. Оно не было очень белым или очень черным, оно просто не имело никакого цвета. Вообще. Шаблон в моей голове медленно начал трещать по швам, и, чтобы просто не сойти с ума, я с усилием перевела взгляд с халата на лицо своего босса. Честно говоря, лучше не стало. У него определенно было какое-то лицо. И в то же время я не могла с уверенностью сказать, есть ли у Первого Проводника глаза, уши или нос. Зато я абсолютно точно понимала, какие эмоции сейчас чувствует мой шеф, как будто они были написаны жирным черным маркером поперек этого неуловимого для человеческого глаза лица. Я читала “СПОКОЙСТВИЕ”, “ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ”, “ЛЮБОПЫТСТВО”. По крайней мере, я его не раздражаю, уже хорошо!

Первый Проводник медленно подошел к нам и сказал:

— РУКУ.

Я подняла правую ладонь, и шеф без какого-либо предупреждения отбил мне звонкую пятюню. Я ожидала, что сейчас почувствую что-то особенное. Если уж совсем честно, я ждала боли, но так и не дождалась. Это был вполне заурядный хлопок, после которого Первый Проводник вдруг исчез. Я растерянно пялилась в пространство, в котором только что находился странный посетитель в бесцветном халате.

— Вот и познакомились, — уже обычным своим голосом сказал мой Наставник, — такой вот он, наш начальник.

Я перевела взгляд на Эклера и неожиданно для самой себя спросила:

— Кто он вообще такой? Он человек? Или бог? Или что-то еще?

Парень достаточно нервно усмехнулся.

— Я не знаю. Никто из Проводников, с которыми я общался, не знает, кто и что есть наш шеф. Версий есть много, но это только теории. Как видишь, сам начальник не особо горит желанием посудачить об этом на досуге.

— Это да, — согласилась я, — надо сказать, голосок у него знатный! Пробрало до пяток. А халат-то, халат-то!..

— Да, бесцветный, — кивнул Эклер, — у меня чуть крыша не поехала, когда первый раз пытался осознать это. Шефу пришлось попросить меня перестать смотреть на его одежду.

Я попыталась представить такую просьбу от этого громогласного верзилы. Сценка вышла забавной, и я усмехнулась нелепым своим мыслям.

— Ладно, — тряхнул лохматой головой Эклер, — первая часть обучения окончена. Пора практиковаться. Как ты, Заноза? Готова?

— Ох, Эклер, не знаю! Что-то голова кругом. Надеюсь, все получится, но мне немного страшно!

— Вполне объяснимо, — снисходительно произнес Наставник, — это пройдет. Считай, что тебя бросают в пруд, чтобы научить плавать. Но если будешь тонуть, я буду в лодке неподалеку.

— Ага, — фыркнула я, — будешь неподалеку, чтобы смеяться над моими потугами. Да еще всегда рядом наш умопомрачительный шеф, который в случае чего бахнет веслом по голове!

— Бахнет, обязательно бахнет, — жизнерадостно согласился Эклер, — и не раз! Весь мир в труху! Но потом.

Я рассмеялась неожиданной этой цитате. Парень слез с парты и протянул мне руку:

— Ну что, пора нам снова в путь. Первый клиент ждет.

Я поднялась с насиженного своего места, кивнула и решительно взяла своего Проводника и Наставника за руку.