Масонское ложе⁠⁠

Некто сановный и важный, привычный к исполнению его распоряжений, внезапно для самого себя кричал в гулком коридоре... В необъятный сводчатый потолок улетал кованый голос, надломленный страхом:

- Куда же здесь войти? Я теряю терпение!

Последние звуки долго бились об пустоту.

В полной тишине голос, от отчаяния и глупости своего положения, занялся торгом:

- У меня есть именное, слышите, и-мен-но-е приглашение! Что за сюжетец для басни здесь происходит? Это насмешка, кляуза или чей-то подлый розыгрыш?!

Быстрый шорох платья, умножаемый эхом до побега мышей из завалившегося подпола, утверждал, что голос мечется в поисках выхода. Однако же та ниша, через каковую он попал в коридор, была им или не обнаружена, или уже заперта.

Вдруг - трепет скрытой портьеры на постукивающих кольцах, быстро сдвигаемой.

- Прошу пройти сюда и проследовать до дверей, - произнесли спокойно и бесцветно, но весьма основательно.

- Я не понимаю этих игр! - Голос взорвался яростью, раскалился в жаровне гнева. - Знаете ли вы, кто я и почему я здесь?

- Эти сведения известны. Они не представляют ценности. Вы не прошли испытания, - ответили бесцветно, как прежде, но ещё более уверенно.

- Какого? Позвольте.. Коридора??

- Опыта познания на пути к истине.

Платье зло рассмеялось и толкнуло того, кто оставался спокоен. Странно было ударять в плоть - и не чувствовать её под материями.

- Вы, фигура, извольте объясниться!

Фигура оставалась холодна:

- Хорошо-с. Вы сами просили об устройстве женитьбы на княжне Листопадской. Не прошло года, как вы живёте с женой раздельно. По вашему настоянию.

Голос плеснул кипятком:

- Я не могу видеть этой женщины! Слышать её - испытание, слёзы пополам с сахаром.. У неё какое-то повреждение в рассудке, такую глупость допустимо списать лишь на родовую болезнь. Но не могу же я пустить к ней знахарей, что скажут-с папенька? Да я даже не желаю её! Я не хочу обладания против своего естества. Меня стошнит прямо на супружеском ложе.

Фигура изменила своей бесстрастности, заговорив едко и сурово:

- Вы бредили амбицией - она была удовлетворена. Теперь вы бредите эгоизмом - он также получит ответ! Вашей задачей являлось спокойное проживание в браке с избранной вами женщиной! Вместо того вы ведёте себя, как гусар во хмелю. Распутствуя на деньги жены.. А ведь вас, милостивый государь, не лишают чина и звания только из пиетета к князю. Но отсюда вы будете удалены. Немедля подите вон!! Вы глупы и жалки. Княжна будет устроена впредь. - Фигура словно не хотела договаривать, однако договорила. - После приличествующего вдовьего траура.

Голос бросился на портьеру всем телом, хватая руками складки ткани.

- Мерзкие сводники! У вас тут что, тайное общество свах?! Так научите свою протеже хотя бы молчать!!! И прятаться так, чтобы я её не находил. Я прикажу доставить надлежащих портьер, с которыми она сольётся, как моль с шубой!

Внезапно его ретиво ухватили сзади и затащили в узкий тёмный проём. Где свалили и поволокли вниз, для начала по лестнице и затем по сырой галерее, устланной шелковистым мхом, пахнущим забытьём и стародавним лесом в имении разорённого кутежами отца.

Он ругался, боролся и выворачивался. Но четвёрка, что его сразу держала и несла, была крепка. Галерея же, казалось, не имела конца..

И тут встали под самым светильником, нещадно тянувшим маслом. Прижали тело к стене, к деревянным панелям. Съёжились и сами молодцы, в чёрных просторных одеждах и вшитых в вороты "сплошных" колпаках, с немигающими скудными глазами.

Мимо проследовали пятеро в белых рубахах, с лицами белее мокрого снега - и с рывками верёвок на шее. Задавленное тело чуть не вскочило, будто ужаленное, да молодцы навалились как следует.. Бывший важный голос узнал первого висельника, служил с ним в юные годы, попадал в лихие переплёты... Жаль, после разойтись пришлось, отказать от дома..

- Так вы действительно те самые? Вы существуете? - прошептал он изумлённо своим конвоирам.

Те молчали.

Под скорое движение дальше он понял, что висельники впереди куда-то пропали. Но здесь сам был поставлен на ноги и отправлен ударом прямо.

Сделав невольный шаг, голос рухнул с галереи. Уж молча, без ропота. Голова его в падении будто отвалилась. Ложась на торчавшую позади, из черепного основания, рукоять клинка из слоновьей кости - вещь дивной туземной работы.

Ненадёжная опора для откинутой головы, вопреки разуму, не мешает ему возвращаться обратно всякий раз после падения. И бежать за цепочкой несчастных странников в белых рубах, горланя вольно, без прежнего вальяжа:

- Кондраша, а помнишь, как весело нам жилось? Да разве ты не узнал меня, брат? Обернись же, Кондратий Фёдорыч!***

Никогда не догоняя их.

"Никогда", конечно, вздор, эфир, летучий порошок. Понятие без доказательств.. Догнать же отчего-то хотелось так, что падать стало совсем не страшно.

Испытание продолжалось.

*** Ремарка от писаки для господъ читателей. Упоминание здесь декабристов (в частности, Кондратия Рылеева), казнённых 25 (13-го) июля 1826 года, следует считать условно-художественным намёком на все события в рассказе, включая популяризацию среди элит членства в разных тайных организациях (в т.ч. и масонского толка).