Мара-4⁠⁠

До выхода из леса было недалеко, за деревьями уже мелькал просвет, как вдруг Зен предостерегающе поднял руку: между стволов на фоне яркого пшеничного поля виднелись тёмные силуэты.

― Ну, деревенских я предвидел… ― пробормотал Юр.

Зен подал знак пригнуться и двигаться осторожно. Подобравшись ближе, так, что человеческие фигуры стали видны отчётливо, ребята притаились за кустом.

Два здоровых парня, опершись о черенки лопат, стояли возле земляной кучи, над которой периодически взлетали комья земли; видимо, в яме орудовал лопатой третий.

— Слышь, Заноза, уж в четвёртом месте роем! Может твой дед чё напутал, или ты не так понял? — донёсся вдруг возглас из ямы.

—Чё не так понял?! Чё не понял?! Как тебя деда слышал, бате он рассказывал, здесь управляющий сундук зарыл, больше негде… рой давай, найдём! ― вскинулся один из парней.

Юр невольно присвистнул, Муха приложила палец к губам, но было поздно, над головами раздался насмешливый возглас:

― Ого, кролики пожаловали! Эй, Заноза, тут у нас конкурирующая фирма! ― За спинами ребят стоял коренастый детина и угрожающе помахивал лопатой.

Петя ещё не успел испугаться, как Зен с криком «бегите!», прыгнул на детину, как лев на буйвола. Призыву вняли, не рассуждая, и опомнились только посреди пшеницы в поле, переводя дух и удивлённо переглядываясь.

― Ты… это… ― начала, прерываясь, Муха, глядя на Петю, ― его узнал?

― Кого? ― не понял Петя, тревожно всматриваясь в стену колышущихся колосьев.

― Ну, его… Занозу?

― Нет, это не тот, ― задумчиво ответил Петя; он ясно видел того Занозу: ― тот был белобрысый и, красивее что ли….

― Однако, забег зачётный, ― повеселел Юр, ― однозначно рекорд олимпиады!

― Ага, ― буркнул Ол, проверяя фотоаппарат, ― после ужина зайди к физруку, за медалью.

― Ой, ребят, а мы что ли, Зена бросили? Надо бы вернуться! ― вдруг спохватилась Муха.

― Это ещё кто кого бросил, ― раздвигая колосья, показался довольный Зен. ― Эти деревенские, хоть и крепкие, но уж дюже неповоротливые!

— Да, я сейчас поняла… ну, это… про силу, — прошептала Муха, виновато посмотрев на Зена. ― Но куда теперь?

В результате забега ребята оказались в самом центре поля на вершине пологого холма. Оттуда открывалась грандиозная панорама: под ярким небом перекатывались золотистые волны пшеницы, раскинулись обширные лесные массивы, приобретавшие у горизонта размытые синеватые и фиолетовые оттенки, у подножия холма за светлой лентой шоссе в садовых кущах пристроились разноцветные пятнышки деревенских крыш.

— Я бы пошёл во-о-н туда, — Ол указал на группку ивняка по правую руку, — там речка делает поворот, и оттуда можно зайти в деревню, не выходя на шоссе. Когда-то в тех местах у нас были занятия по пейзажной сьёмке. — Во избежание ненужных приключений совету Ола вняли.

На широкой улице было странно тихо и пустынно: ни лая собак, ни домашней птицы, обычно разгуливающей, где попало, ни местных жителей. Присутствие людей угадывалось лишь по занавескам на окнах, кучке колотых дров у покосившихся ворот, ухоженным палисадникам, коровьим лепёшкам на взрытой копытами земле и вездесущему запаху навоза.

― Наверное, все на работе… ― неуверенно сказала Муха.

― Ага, ― усмехнулся Ол, ― и собаки тоже, ― и достал фотоаппарат.

— Странно всё это, сначала овраг тот-не-тот, теперь деревня… — тихо произнёс Юр, словно опасаясь кого-то потревожить, — и вот откуда здесь этот ржавый динозавр? ….

Посреди улицы мрачным музейным экспонатом застыл изъеденный ржавчиной трактор: передние колёса отвалились, большие задние, со спущенными покрышками, глубоко вросли в землю, откинутая крышка капота демонстрировала чёрный двигатель.

«Вот оно, наглядное пособие по внешнему мышлению, — вдруг подумал Петя, глядя на покосившуюся, без одной двери кабину. — Тракторист покинул трактор, и он разрушился. «Я» покину организм, и он разрушится. Тракторист — внешнее, трактор — внутреннее, вроде, так. Интересно, что бы сказала на этот пример Смотритель? Примитивно, конечно, но… что-то в этом есть…».

— «Беларусь» — деловито определил Ол, внимательно осматривая останки, — судя по похожему на битумный налёт маслу, этот динозавр пристроился тут очень давно. Может сей артефакт как-то связан с Марой?

― Естественно! ― с серьёзным видом согласилась Муха. ― Ведь именно в то время граф Панин представил новую модель Екатерине, и она, впечатлённая, немедля издала указ: использовать сие техническое чудо по всея великая и малыя… в общем, по всей империи.

― Как интересно, не знал, ― не уловив иронии, развёл руки Ол. Юр, похоже, тоже не уловил:

— Чего же этот Панин запчастями не озаботился? — задумчиво сказал он, заглядывая в кабину. — Сломалась новая техника и что, двести лет стоит заброшенная? Эх, как был бардак… О, крепостной тракторист кепку забыл, — он взял валявшуюся на сиденье полуистлевшую кепку и повертел перед носом, — с досады, наверное. А может она Кольки Прыща? Эй, Флоксик, не помнишь, Прыщ был трактористом?

— Нет… вроде нет — слегка опешил Петя.

Уткнув кулачки в бока, с трудом сдерживая раздражение, Муха переводила пристальный взгляд с одного говорящего на другого.

— Вообще, одну загадку я только что разгадала, — наконец сказала она, — вот теперь совершенно понятно, чьи мозги остались на берёзе!

— Хи-и-и… я это давно понял, — улыбнулся Зен, — но что делать-то? Может, в магазин сходим?

— Молодец Зенчик, — улыбнулась как всегда быстро оттаявшая Муха, — у магазина мы уж наверняка кого-нибудь встретим.

— Ага, начальника лагеря! — усмехнулся Юр.

— Пошли, тракторист! — ткнула его кулачком в спину Муха.

Небольшое кирпичное здание магазина располагалось на пригорке, у самого въезда в деревню и хорошо просматривалось со стороны шоссе, а потому ребята спрятались за цветником неподалёку.

Время шло, вокруг ни души, дверь с картонной табличкой «Открыто» оставалась неподвижной. Становилось душновато, и решили рискнуть: отправить Юра в магазин за газировкой.

Сорвав с клумбы цветок настурции, Юр сунул его в рот и, разминая затёкшие конечности, пружинистым шагом поднялся по ступенькам. Он уже протянул руку к двери, как та вдруг со скрипом открылась, и на пороге показалась древняя такая бабуся, лет, может быть, даже за сто, скрюченная, в чёрном тулупе и засаленном шерстяном платке.

― Бабуль, не жарко? ― расплылся в улыбке Юр и отступил на шаг, уступая дорогу.

Бабуся подняла к нему хищный крючковатый нос и как-то недобро прищурилась. В ту же секунду Муха была уже рядом и локтем отпихнула Юра в сторону.

― Здравствуйте, бабушка, ― начала она ласково и запнулась, бабуся повернула нос к ней, ― мы… это… пионеры из лагеря. Вот, материал собираем для сочинения в школу….

Бабуся как будто не услышала и уставилась угрожающе-вопросительным взглядом на Муху. Муха кашлянула и уже громче продолжила:

― Бабушка, а может быть, Вы легенду про Мару знаете?

Бабуся, как окаменевшая, молчала и не отводила глаз от Мухи.

И тут не выдержал Зен:

― Да без толку, старая карга уж не понимает ничего, пошли отсюда….

И тут бабуся заскрипела, как несмазанные петли двери магазина:

― Вот они, нынешние…. Ни воспитания, ни образования…. То ли дело в наше время… пионеры были… да… хамства ни-ни, а только сплошное уважение и помощь старшим.

От удивления Зен раскрыл рот:

― Да бабуль, всегда-пожалуйста, чем помочь-то?

― Материал они собирают, ― продолжала скрипеть бабуся, ― сочинители, помощники, а бабушке вот, может, рублика на молочко не хватает!

― Бабуль, а не многовато ли на молочко? ― осклабился Юр, но получив тычок от Мухи, умолк и спрятался за спину Ола.

― Это просто никуда не годится! ― возмутилась Муха, ― сейчас, бабуль, сейчас поможем!

Она сделала ребятам убедительный знак глазами.

― Вот бабушка, вот… на молочко, ― ласково приговаривала Муха, ссыпая мелочь в тёмную шершавую ладонь.

― Ну, другое дело, теперича вижу — пионеры. А то ишь… ― уже мягче сказала бабуся, зыркнув на Зена.  ― Так это, стало быть, материал вам надобен…. ― Бабуся звякнула мелочью в кармане и подняла нос к небу:

― Давненько, я ещё девчушкой была, жила тут Марфа, попадья, её тогда с кузнецом застали, при Николашке то было, аккурат в тот год эпидемия великая стряслась. Ещё Марию помню, учительницу, с комиссаром путалась, её потом кулаки на берёзе повесили. Ну, ещё эта, Марьяна, жена председателя колхоза, общительная шибко, через что большие неприятности председатель имел, по партийной линии, то при Никите Сергеиче….

Муха чуть ли не плясала от нетерпения подсказать бабусе нужное направление, но всё никак не решалась.

― Бабушка, про Мару… ― наконец взмолилась она.

Бабуся снова позвенела мелочью и подозрительно посмотрела на Муху — её взгляд ясно говорил, что рублик при любом раскладе не вернёт:

― Извиняйте пионеры, про Мару ничего толком не знаю, вроде бы слыхала, но… нет, не знаю, ― пробурчала она и, не выпуская руки из кармана, собралась было уходить. Но, видимо, совесть дала о себе знать, и она развернула нос к Мухе:

― Вы это, к дяде Коле сходите. На кладбище он обретается, сторожем. Как говорится, чебу он, и помнит уж куда как поболее. — Она неопределённо махнула рукой и неожиданно быстро засеменила по ступенькам.

— Бабушка, подождите… бабушка… а почему он чебу? А где кладбище?  А почему он знает поболее? — затараторила Муха, но бабуся уже спустилась с крыльца и вдруг как-то внезапно исчезла.

— Чудеса продолжаются, — растерянно развела руки Муха, — и что теперь?

— А теперь надо быстренько ныкаться за цветник, — посоветовал Зен. С высоты пригорка был хорошо виден мчащийся по шоссе грузовик — и он был лагерным.

  4

― Ну, надо же, дядя Коля ― чебу, ― удивлённо бормотала Муха.

― А ты что, знаешь, кто такие чебу? ― скептически бросил Зен, внимательно наблюдая за магазином.

― Ну, так, немного, бабушка рассказывала. ― Муха пригнула цветок и понюхала. ― А у неё настурция по всему огороду растёт. Вкусная! Ну да… чебу… в общем, это такие люди, которые не ушли в свой срок, что-то их в этом мире держит, то ли обязательство какое, то ли ещё что ― не знаю, дело тёмное.  И вроде как они уже и не люди, хоть и похожи.

― Жуть, однако… и что, мы теперь реально пойдём к этому дяде Коле на кладбище? ― удивлённо поднял брови Зен и сделал жест пригнуться. Из магазина вышел физрук с полным пакетом и направился к грузовику.

Муха отпустила цветок и посмотрела на Зена:

― А есть варианты?

Других вариантов не было, и, дождавшись, когда лагерный грузовик уехал, отправились на кладбище. Фотограф Ол давно изучил окрестности и, казалось бы, дорогу знал, но очень скоро выяснилось, что ребята заблудились.

― Ну, ё-ё-ё, послушали бабку, ― ворчал Зен, ― а ведь вечереет, самое время по кладбищам гулять!

― Во! Вроде здесь… ― неуверенно сказал Ол, остановившись возле просвета в густом подлеске. В заросли ныряла еле заметная тропинка, пройдя по которой ребята оказались перед полуразрушенной аркой из красного растрескавшегося кирпича.

Прямо за аркой начинался сумрачный лес. Между толстых еловых стволов расположились давно заросшие могилы с покосившимися оградами.

― Однако, кладбище заброшенное, ― задумчиво сделал вывод Юр, бродя между оградами и разглядывая таблички на крестах, ― и что тут дядя Коля сторожит?

― Чего неясного, чебу он, живёт здесь, ― ответила Муха, осматриваясь, ― вот только где же его сторожка?

― Эй, археологи, очнитесь! ― окликнул их стоявший у арки Зен, ― давно уже нет тут ничего! Позабавились и хватит, пора возвращаться.

― Ну, Зенчик, ладно тебе, давай ещё чуток позабавимся, пройдёмся вон туда… ― Муха показала на едва заметную тропинку.

― Да-да, сходим… ― подал голос Юр, задержавшийся у одной могилки. ― Тут младенец лежит и, судя по дате, сейчас ему было бы за пятьдесят.

― Организму его... ― неожиданно вставил реплику Петя, вспомнив беседы со Смотрителем о человеке.

― Чего? ― поднял голову Юр.

― Флоксик имеет в виду, что «человек» это нечто большее, чем просто тело и что за пятьдесят было бы только его телу, ― пояснила Муха.

― А-а-а, ну… это, конечно, это и первокласснику понятно, ― протянул Юр, почесав затылок.

― Пошли уже, фантазёры, ― не выдержал Зен, ― а то к ужину опоздаем.

«Надо же, ― подумал Петя, глядя на Муху, ― всё знает. У неё что, тоже есть Смотритель?» Он окинул взглядом казавшийся мёртвым лес и засомневался: «Может, всё-таки, Зен прав и все наши рассуждения, действительно, только фантазии? Может вон там, под крестами и табличками, на самом деле, и лежит всё, что осталось от человека?».

Если дело бы ограничивалось только беседами со Смотрителем, Петя, может быть, так и решил. Но за свою недолгую жизнь он уже пару раз сталкивался с уходом людей ― на похоронах деда и двоюродного брата.  И тогда, глядя на их неподвижные тела, он знал, что то, что лежало в гробах ― это не дед и не брат. Он даже сомневался, что эти тела вообще принадлежали им.

― Эй, мыслитель, догоняй! ― окликнул его Зен.  Все уже удалялись по тропинке в лес.

― …чебу только выглядит, как человек, ― рассказывала Муха, когда Петя догнал ребят. ― Обычно, когда душа расстаётся с телом, тело сразу же разрушается, в данном же случае полного разрыва не происходит, но всё равно, тело частично теряет чувствительность…. И чебу не ощущает ни вкуса, ни запаха. Одним словом, хотя и долгое, но безрадостное существование….

«Значит это, всё же, не фантазии, ― снова провалился в размышления Петя, ― а бабуся-то про Мару в курсе, но отправила к дяде Коле. Почему? Но всё же, что это за чебу такой? Смотритель ничего про них не рассказывала… а Муха вот в курсе… надо будет не забыть спросить, если, конечно, попаду в клеть…».

Шли уже довольно долго, становилось всё темнее: то ли наступал вечер, то ли сплетение ветвей над головой становилось гуще. Ол активировал вспышку, и теперь при каждом щелчке затвора ослепительный свет выхватывал на мгновение сумрачный лес, превращая его в зловещую нереальную картину.

Очередная вспышка прервала Петины размышления, ему почудилось, что между резких контуров стволов и ветвей колыхались тёмные медузообразные существа.

― Ты бы это, отключил её, а то мало ли что… ― посоветовала Олу Муха. После Мухиных слов повисла напряжённая тишина. Петя шёл, всматриваясь в мрачные заросли и чувствовал нарастающее недоумение: куда и зачем они идут?

Ол нехотя убрал фотоаппарат в футляр; Юр брёл, втянув плечи и уставившись под ноги; Зен периодически чертыхался и с раздражением обламывал попадавшиеся на пути ветки. Муха шла впереди всех, периодически оглядываясь, и по её поджатым губам Петя угадывал, что она и сама уже была не рада своей затее и шла только потому, что не желала признавать своей ошибки.

Вскоре вышли к плотной стене ельника, казавшегося абсолютно непролазным. Всеобщее облегчение от мысли, что мрачное путешествие подошло к концу оказалось обманчивым: Ол вдруг заметил узкий проход.

Пробираться пришлось недолго, вскоре вышли к берегу большого, чёрного как смола, озера. Окружавший его со всех сторон высокий лес оставлял свободной лишь узкую полоску берега. На противоположной стороне озера дымила белой струйкой приземистая избушка с единственным слабо светящимся окошком.

— Нашли, — удовлетворённо выдохнула Муха.

— Ага, — хмыкнул Юр, с тревогой поглядывая на испещрённый странными глубокими следами берег, — но я бы не расслаблялся, похоже, тут водятся бегемоты!

— Фу, двоечник, — отозвался Ол, машинально доставая фотоаппарат, — ну вот откуда тут бегемоты? Бегемоты в жарких странах, а здесь — бегежмоты.

— Чего??? — опешил Юр.

— По-о-шли! — хихикнула Муха, — зоологи!

Чтобы добраться до избушки, надо было всего лишь обогнуть озеро, но Петя смотрел на берег, поверхность которого выглядела как замешанное слонами тесто и думал, что Юр, однако, прав, избушка вряд ли будет легко достижима, пусть даже тут и бегежмоты.

И опасения их вскоре оправдались: пройдя метров десять, по сигналу Юра ребята остановились:

— Ну, вот и они, — обречённо сказал он, показывая на центр озера, где в чёрной воде тускло светились жёлтые парные огоньки. Ничего толком не разглядев, все решили, что это глаза каких-нибудь рыб, может быть, сомов, и пошли было дальше, но огоньки вдруг двинулись в их сторону; ребята остановились, светящиеся глаза остановились тоже, попробовали идти, двинулись и глаза.

Все вновь остановились, вопросительно уставившись на растерянную Муху. Первым голос подал Зен:

— Значит так, — тихо, но твёрдо произнёс он, — сейчас, не глядя на этих… медленно идём, не останавливаясь, и, как только дам сигнал, Ол делает фото со вспышкой, — он выразительно посмотрел на Ола, — и тут уж полный ход, не тормозить!

План сработал — как только светящиеся точки двинулись к берегу, полыхнула вспышка, точки отпрянули в назад и скрылись под водой. Не дожидаясь команды, ребята припустили со всех ног и, запыхавшиеся, остановились только перед избушкой.

Почерневший от времени приземистый сруб произвёл угнетающее впечатление: чёрные, потрескавшиеся от времени брёвна, тёмная осиновая дранка, закопчённая печная труба и запах дёгтя. Общее разочарование повисло в тяжёлом воздухе — не к такой цели шли ребята.

Муха поджала губы и решительно взялась за ручку низкой двери.

В первый момент Петя ощутил себя в логове лесного тролля, правда, несколько цивилизованного: в сумраке вдоль стены на грубых полках стояла оловянная посуда; на крюках из сучков висела разного вида одежда. Петя даже разглядел комбинезон, похожий на те, в которых в старых фильмах ходили автомеханики или трактористы; у другой стены в шкафу ясно различались корешки книг!

Но при этом уровень мусора под ногами, превышал допустимый даже для неряшливых подростков и, судя по запаху, частично состоял из очень просроченной пищи. В глубине логова в отсветах пламени возле печки копошилась сгорбленная фигура самого тролля.

Продолжение следует.

Мара

Мара 3