Литробол⁠⁠

"-- Только не расслабляться, Алеша, только не расслабляться, - твердо сказал Степанову тренер советской команды, ас и видный теоретик перепоя, много сделавший для развития нового вида спорта, в частности, его перу принадлежали книги "Перепой: спорт или искусство?" и "Нести людям радость (Летопись перепоя)".

Раздался предупреждающий свисток судьи и все, кроме двух секундантов, в обязанности которых входило по мере надобности открывать и разливать бутылки, покинули ринг.

Послышался второй свисток, и соперники сели напротив друг друга.

Рихард Грюшенгауэр неловкими движениями освободился от ватника и швырнул его на пол. От внимательного взгляда советского спортсмена не укрылось, что комбинезон соперника выкрашен в соответствии с псевдонаучной теорией Гете-Кандинского о психофизиологическом воздействии цвета, и хотя советская наука о перепое отвергала, например, произвольное утверждение Кандинского о рвотном рефлексе на сочетание синего и грязно-желтого, Степанов невольно отвел глаза от отвратительных сизо-желтых пятен, покрывавших Гамбургское Страшилище, как жирафа.

Гул зала постепенно стихал. Секундант Алексея ловко открыл бутылку "Молдавского" портвейна и налил стакан.

-- Полнее наливай, - негромко сказал Алексей, трепещущими ноздями уловив знакомый запах. Степанов уже давно специализировался по "Молдавскому" портвейну, хотя и тренировался по комплексному методу. Спектр его спортинвентаря был широк, от шато д'икема и крем де вислетта до тормозной жидкости и неочищенной политуры, но предпочтение он отдавал портвейнам, что и было характерной чертой прославленной советской школы перепоя. Преимуществом "Молдавского" красного портвейна над другими был высокий коэффициент бормотушности. Его противник боролся мятным ликером, не столь бормотушным, но специфичным и нажористым.

Таким образом, технические параметры спортинвентаря соперников уравнивались. Победа достанется сильнейшему."