Ликвидация 6⁠⁠

О чём бы ещё...

О Белорусской мошкЕ.
Откуда взялась она? Я не знаю... Думаю, этого не знает никто. Мы были не готовы. Она напала сразу и вдруг, без какого либо объявления войны. Подобно японским летчикам, атаковавшим Перл Харбор.
Наш Таганайский комар, по сравнению с этой тварью, милейшее создание. Уступая ему раза в три в размерах, она превосходит его в добрый десяток раз по агрессивности. Не размениваясь на такие глупости, как жужжание над ухом, выбор места посадки и приготовление к укусу, мошкА бьёт наотмашь, впиваясь в тело словно пуля, оставляя красную зудящую болезненную точку.
МошкИ так много, что невозможно открыть рот. Она везде. Лезет в глаза, уши, нос. Она находит свою гибель в наших котелках с горячей кашей, кружках с кофе. Поначалу мы пытаемся вычерпать этих непрошенных сотрапезниц, но вскоре убеждаемся, что вместе с последней смертницей, выкидывается и последняя крупица каши. Смирившись, мы платим им той же монетой: они едят нас - мы едим их.
В первую неделю появления этой напасти мы ещё пытаемся как-то бороться. В ход идут всевозможные мази, лосьоны. Ничего не помогает.
К середине второй - понимаем, что это кара небесная ниспосланная нам за какие-то прегрешения. И потому, готовимся просто смиренно встретить свою гибель.
А к концу третьей - мошкА исчезает. Исчезает так же неожиданно, как и появилась.
Толи у неё закончился брачный период, толи Всевышний решил, что с нас хватит, и снял свою епитимью? Но, как бы то ни было, она пропала.
А через неделю стёрлась и сама память о ней. Была ли она, не было ли её?
Как говорится: А был ли мальчик?!

Сегодня наша цель -Хойники. В отличии от окрестных деревушек, где нередко можно встретить соломенные крыши и (что нас очень удивило) земляной пол в хатах, это все-таки город. Пусть маленький, в основном, одноэтажный, с населением едва перевалившем за десяток тысяч - но город. Мощеные улицы и современные коттеджи, свой краеведческий музей и Дом Культуры. Асфальтированная площадь, с неизменным памятником Ленину. И магазины.
О, эти Белорусские магазины! Предмет нашего вожделения. Они поразили нас в самое сердце. Как же они отличаются от их Уральских собратьев, с полками заваленными серым, никому не нужным, товаром. Мы заходим в эти магазины с чувством, что попали в музей. С удивлением взираем на стеллажи с яркими игрушками и детской одеждой. Отваливаем челюсти при виде спокойно лежащих на прилавках джинс. Растерянно перебираем книги, которые можно приобрести у нас, ну, разве что, втридорога из под полы на базаре. И в наши души закрадывается сомнение: а вдруг тут какой ни будь подвох?! Может нужны талоны, может это только для местного населения?
Убедившись, что сказка эта, все же, не сон, а явь, мы начинаем лихорадочно скупать товар, давно перешедший в разряд дефицита там, у нас, на Урале. И затариваемся порой в таких количествах, что приводим в замешательство продавцов.
У меня в марте родился сын. Ради кусочка детского мыла, приходилось брать "Детскую аптечку" - набор включающий в себя градусник, присыпку, бинты, вату и т.д. Вещи, конечно, нужные, но их скопилось у нас столько, что хватило бы на дюжину детишек. А тут это мыло лежит свободно, без всяких нагрузок.
- А можно мне два кусочка детского мыла?
- Конечно.
- А четыре? - в моих глазах читается неверие во враз привалившее счастье.
- Так сколько вам нужно?
- А сколько можно?
- Да хоть всю упаковку! - продавец достает бумажный сверток чуть поменьше посылочного ящика - Что, будете брать? - теперь недоверие отражается уже во взгляде продавца.
- Да!!!

Дед Хмелёв завис в парфюмерном отделе, придирчиво разглядывая содержимое прилавка и стеллажей.
- Вот, дочка... Хочу я своей Ольге Павловне на День рождения подарок сделать, да глаза разбегаются, не знаю что выбрать. Ты что бы посоветовала?
Отзывчивая "дочка" увлеченно пускается в экскурс по миру парфюма. С энтузиазмом, подробно расписывает особенности того или иного аромата. Наконец они останавливают свой выбор на подарочном наборе "Рига", включающем в себя одеколон "Рижанин" и духи "Рижанка".
Сейчас я оформлю подарок ленточкой, ваша жинка будет рада - сияет дивчина за прилавком. Довольны оба. И с губ продавщицы еще долго не сходит задумчивая улыбка: видно она представляет далекую Ольгу Павловну, такую же приятную, как и её бравый супруг.
И как бы вытянулось её лицо, если бы она увидела, как за углом магазина заскорузлые пальцы Деда Хмелёва сорвут красочную обёртку, вместе с любовно повязанным бантом, сольют во фляжку и одним махом опрокинут в луженую глотку и Рижанина... и Рижанку.

Здесь поставим запятую.