Кроватка⁠⁠

Решил написать небольшой этюд из воспоминаний детства.
Эта история произошла в г.Семипалатинске в далёком 1982 году, осенью.

Мы с братом Сергеем как-то обнаружили на холодильнике небольшую баночку с красивой этикеткой, которая нам понравилась. Возможно, кто-то вспомнит когда-то очень популярный “концентрированный чай”, который имел очень ароматный вкус и запах, и был в небольшой баночке с закручивающейся крышкой.
Конечно, его наливали в кружку в очень малых количествах, буквально по капле. Мы с братом всё чаще и чаще стали наливать эту ароматную смесь в кружки и, разбавляя, с удовольствием чаёвничали… Однажды я обнаружил, что братишка мой отхлебнул буквально из горлышка этой баночки. Ему стало плохо, и он пожелтел, оказалось, что по какой-то причине он подхватил инфекцию – болезнь Боткина – “желтуха”, я в свою очередь, был прямым контактёром и тоже обогатился тем же самым, только в гораздо меньшем количестве.

Спустя несколько дней мы были помещены в детскую больницу, где лежали дети разных возрастов. Нас приняли не очень дружелюбно местные “болящие ребята”… даже едва не случилась потасовка. Так как в вечернее время медперсонал не присутствовал, дежурная сестра особо не интересовалась тем, что происходит вокруг.
Оказалось, что места в палатах были заняты, и нас с братом положили прямо в коридоре. Я оказался практически в конце длинного больничного коридора, впритык к шкафу с больничным бельём и кладовкой, окошки которой были всегда темными.
Самое интересное, что сама больница была старая, закруглённые потолки, коридоры и лестницы были покрашены светло-голубой краской. И воздух был наполнен типичными больничными запахами.
Мне досталась кровать железная, старая, со скрипучей сеткой… и самое удивительное, что я толком не мог на ней спать, часто ночью ворочался и засыпал тревожным сном только под утро и только на несколько часов.

Я не решался рассказать никому, что мне неуютно, страшно и до такой степени непонятно, что происходит, что сформулировать толком не мог.
Мне казалось, что время от времени сверху на меня смотрит какой-то мальчишка, то он глядит своими черными пустыми глазницами из окошек этой кладовки… то вдруг окажется близко и начинает пугать меня страшным лицом… то тянет руки ко мне, и я уже толком не понимал, как от этого наваждения избавиться.

На моё состояние обратил внимание один из докторов, кто делает утренний осмотр, и забрал меня с собой в ординаторскую. Выслушал меня он внимательно, причём, с очень серьёзным лицом. Затем позвал персонал, попросил меня выйти и побродить рядом, далеко не уходить. После совещания меня с братом перевели из коридора в какую-то из палат, намного “подвинув” кровати обитателей. Мою кроватку, скрипучую и тяжелую, снова сложили и утащили в ту самую кладовую, где она и “жила”… С грохотом она уперлась в стену и наконец-то замерла в ожидании…

После нашего “новоселья” всё намного улучшилось, мы попали в палату, где находились те самые ребята, которые конфликтанули с нами. Мы подружились, и в процессе разговоров выяснилось, что на эту “скрипучку”, на которой я оказался, селили одного из пареньков, который в панике… под любым предлогом, умоляя, просил уложить его хоть на лестнице, только не на той самой “белой железяке”… так как он в подробностях рассказал практически то, что я сам увидел!

Финишем этой истории послужило то, что одна из женщин, которая работала в этой больнице очень давно, мне осторожно рассказала историю, что именно на этой кровати умерло несколько детей. И те, кому посчастливилось оказаться на этой кровати, испытывали то, что я и увидел.
Сразу скажу, что это история моя, и я не собираюсь что-то сочинять, приукрашивать, и специально создавать страшный сюжет.
Возможно, что информация закреплена на этом предмете, и она продолжает ждать своего нового “гостя”…

Удивительно, но сегодня я волей судьбы оказался по работе в Новосибирской клинике им. Мешалкина, очень известном месте, где проводят фантастические операции на сердце легендарные хирурги…
И… в глубине коридора… я увидел пустую, без матраса… белую железную кровать, да, ту самую… с поднимающейся спинкой, на колёсиках, старую-престарую “колесницу”…
Навеяло, поэтому и написал.