Красный приход(рассказ на конкурс Пикабу) Часть2⁠⁠

Часть 1:

Красный приход.(рассказ на конкурс Пикабу) Часть1

Часть 2:

Красный приход(рассказ на конкурс Пикабу) Часть2

Часть 3:

Красный приход(рассказ на конкурс Пикабу) Часть 3

3.

- И сказал Илай, вестник божий, что придет Спаситель в месяц красной Луны. И будет кара его беспощадна, но справедлива. И пустит он по следу отступников и еретиков агнцев своих с птицами на плечах. И да настигнут они каждого, кто творил зло против Церкви. Кто утаивал от ока ее благодать божию и не отдавал найденное. Кто укрывался от святого дела кормления Церкви и детей ее. Кто словом или делом подвергал сомнению мудрость Спасителя и пророка его Илая. Кто пытался не быть рабом ее покорным, но тщился препятствовать воле Церкви и служителей её. И сказал Илай, что сначала уйдет благородная защитница Селена с глаз наших, чтобы не видеть кары небесной, и наступит время тьмы и холода. А потом вырастет Красная предвестница и займет все небо над головой. И упадут камни с неба. И обмелеет море, оставив мертвую рыбу на сухом дне. И начнутся бури песчаные такой силы, что молнии сами зародятся в недрах ее. И тогда придёт Он со свитой своей. И воздаст каждому по заслугам его…

Джани наблюдал за столпотворением на главной площади, где на огромном каменном возвышении, отделенный тремя заслонами из прелатов, экзекуторов и младших послушников, Темнейший возвышался над толпой с резного деревянного трона. Послушники, вооруженные дубинами, зорко следили и окриками пресекали любое шевеление голоса в толпе, за ними стояли экзекуторы в белых кожаных доспехах с красными Крестами во всю грудь. В руках их были длинные пики, на поясе одноручные ятаганы и длинные ножи. Рогатые золотые шлемы и золотые шипастые наплечники подчеркивали принадлежность хранителю Ятаалю, что не имел божественной силы и использовал лишь силу грубого оружия.

- …и сказал Илай, что нечестивцев, что дерзнули забыть место свое рабов божьих и посягнувших на дело церкви ждет кара немедленная от рук служителей ее. Тот же, кто рьяно служил заветам Спасителя и делу Церкви, он ниспошлет благодать и заберет в Царствие свое. И воздаст им пищу телесную навечно и отдых в садах без работы. И поразятся глаза их от зелени вездесущей…

Темнейший воздымал руки к небу, и говорил равномерно и успокаивающе, давая надежду на жизнь прекрасную во пришествии Спасителя. Толпа покорно молчала. Серая, в разномастном коричневом рубище, направив вверх хмурые безучастные провалы темных лиц на сияющую белизну верховного отца Церкви с золотыми сверкающими перчатками на руках и красным крестом во всю грудь. Толпа видела, как по сторонам света каменный помост окружали деревянные кресты черного цвета в рост человека, украшенные печатями, нанесенной золотой краской. Толпа была огромна. Глаза ее уже давно были покрыты пеленой страха, веры и надежды в спасение после прихода небесного судьи. Толпа молчала. Смертельно усталые, движимые неизвестной автоматической силой день за днем в тяжелом труде мужчины и женщины. Еще сверлящие глазами, но уже погасившие в себе ребяческое озорство дети. Старики и старухи, выживающие из ума, и, возможно уже забывающие прошлое. Тряпье, мешковина, рубище, дерюга и редкая кожа. И веревка через плечо у каждого. Как символ и инструмент, для постоянной готовности подвязать тяжелую арбу или соху, запрячь себя и тащить. Или спуститься в черные пыльные шахты, набрав полные сумы руды перекинуть веревку через шею тащить, нести, волочь, доставать. И кормить. Себя и святую Церковь. Толпа смотрела и молчала. Толпа должна была забыть, но помнила, как ее год за годом размазывали церковные руки по стенам и мостовым улиц тогда еще белого Гоммора, покуда толпа не стала безымянной, беззвучной и безвольной. Ибо на все Воля Спасителя.

- И вошел Илай во врата царства Спасителя. И изумился он изобилию во владениях его. Ибо несметно в них, деревьев, трав, птицы и рыбы. И каждому место отведено так, дабы не встречал он неудобств никаких и да будет он вечно жить и наслаждаться во славу Спасителя…

Джани смотрел на толпу и почему-то представил, что он внезапно оказался в середине ее. И глаза его, темные, суровые смотрели глазами толпы на бело-золотое сияние святости. И почему-то подумал, что кроваво-красный крест – это мишень для длани его, что сжимает холодную острую бритву ятагана, который как хищник почуял кровавый запах креста и жаждет наступления той секунды, когда вопьется в алую середину, смешивая красный пигмент на тонко-выделанной рясе с алыми потоками из глубин некогда святого тела Темнейшего. Джани попытался стряхнуть наваждение, но в ушах раздалось призрачное звучание шипящего голоса: «ШАВАХХ ЯТААЛЬ ИНШТААХ БЛААД». Джани закрыл глаза. Из всех неизвестных ему слов только имя хранителя было ему знакомо. Слова повторялись раз за разом. Пока не превратились в равномерный шум в ушах, белым потоком, монотонно шедшим в его сознании, и постепенно утихая, распадавшимся на отдельные фразы и слова: «Да придет Спаситель, да возьмет он нас в царство свое...» Джани открыл глаза. Толпа в унисон повторяла выученные слова:

- Да придет Спаситель. Да заберет он души детей его в царство свое. Да покарает он отступников и еретиков и спасет детей своих заблудших...

Темнейший слушал толпу с чрезвычайным вниманием, зорким взглядом выцеливая тех, кто недостаточно активно читал молитву или пропускал слова. Случалось уже и такое, что, верховный отец, будучи в особо рьяном настроении, разглядев в ком-либо из паствы малое рвение, указывал послушникам на того взглядом, и возможно несчастному предстояло кроме обычного преклонения после рабочего дня быть еще и высеченным за пренебрежение к слову Спасителя.

- А теперь, дети мои. Будьте благословенны милостью Спасителя, идите и трудитесь во славу его. Ибо пока стоит церковь его, весь Эльтар стоит под надежной защитой.

Темнейший совершил кистью руки знамение и на мгновение на тысячи людей, стоящих глубоко внизу от его ног, увидели нисходящий с облаков мягкий алый свет, который опускаясь на лица людей на мгновение давал ощущение бодрости и вселение надежд сил на новые свершения. Хмурые лица людей понемногу просветлели, а дети даже обнажили искренние улыбки. Достаточно сложное заклинающее слово было использовано верховным служителем церкви, требующее много силы из-за массовости применения, да еще и в сфере влияния непосредственно на глубины эмоциональных центров ума... Но Авектор третий мог себе это позволить. Будучи правнуком Авектора Открывателя и имеющий доступ к не просто огромному, но немыслимо исполинскому источнику силу, собранной в накопителе за сотни лет неустанного труда паствы, он мог творить и не такое. Темнейший опустил руки и развернувшись твердой поступью наполненного энергией сильного крепкого человека за шагал к воротам своего огромного дворца с тысячей черных шпилей. Толпа же зачаровано стояла, находясь под опьяняющим действием слова. Проповедь была окончена. Прелаты и экзекуторы, в след за Темнейшим потянулись в сторону дворца, а послушники, постепенно расходились по местам своей службы. Через минуту толпа ощутит рассеивание чар и постепенно разойдется по предстоящим трудным и часто не самым чистым работам.

Джани, немного задержался, устремив взгляд на темные стены дворца, над которыми возвышались башни с четырьмя острыми готическими шпилями на каждой. В середине замка стояла самая огромная башня, стилизованная под крест, выстроенная из огромных алых блоков. Возвышающаяся над всем городом и окружающей его местностью она служила и сторожевым целям и являлась самой укреплённой частью дворца, в которой было сердце всего Гоморра – покои Темнейшего и, самое главное – невообразимо огромный накопитель силы, уходящий на десятки метров под землю. С вершины огромного алого креста были видны не только окружающие город искусственно созданные и поддерживаемые трудами жителей немногие куцые истощенные сады, поля, металлические кузницы и маслохранилища, но и начинающиеся почти сразу за городом дальние беспощадные пески, с каждым годом все яростнее и неотступнее подползающих к стенам города с одной стороны, и черное бушующее побережье с другой. Черствый не знающий жалости темный мир обступил некогда процветающий белый город в надежде поглотить его в свою черную утробу. И за многие годы безнадежных попыток противостоять тьме люди поняли, что только Спаситель способен вернуть жизнь в эти края. Джани вспомнил предсказания церковных звездочетов. Все прошлые пришествия Спасителя или ангелов его Хранителей Ятааля и Эсиаля случались в темные времена, опускавшиеся над городом. Божества эти спасали город от жадного красного света Дагонии, и приходящей с ней невзгод и катастроф. И Джани очень надеялся на пришествие божеств в этот трудный час. Мор, голод. Иссушающие и забирающие тепло бури, песком высекающие глубокие борозды в камнях города. Пришествие ночных тварей, пожирающих тела мертвых. Угасающие земли, которые постепенно из-за соли и песка переставали родить зерно, овощи, а, следовательно, и делающие невозможным выращивание скота и птицы. Все это указывало на скорое Пришествие, ибо если Спаситель промедлит в этот раз, то очередное приближение красной Дагонии добьет город до конца.

Размышления Джани прервались зашумевшей расходящейся толпой, которая видя, что почти все служители церкви уже покинули площадь, постепенно ожила и обрела голос, обсуждая повседневные заботы и понемногу расходясь по сторонам. Джани направился в сторону дворца, где в зале советов собирались после службы прелаты на аудиенцию к Темнейшему. Потом с отцом Парланом в пропиточной нужно будет перед погружением в масло исследовать несколько тел. Мор в последнее время давал новые проявления на умерших и было необходимо успеть исследовать пораженные ткани. А после, необходимо урвать время для расшифровки таинственного апокрифа. Он очень давно не подходил к запечатанному сейфу в своей келье. Возможно в непонятных иероглифах, оставленных вестником-пророком есть ответы на вопросы, как бороться с множеством напастей, пожирающих Гоммор.

4.

- Дорогие мои пресветлые братья по окончании нашего собрания, хотел бы сказать, что я выслушал все Ваши чаяния и опасения. И я считаю прозвучавшее здесь просьбу от одного из наших братьев о дозволении доступа к великому накопителю, и истрачивании части накопленной силы для борьбы с мором, не только кощунственной, но и опасной. Я уже дал вам дополнительный запас ценнейшей древесины на изготовление оберегов и возведение куполов, а вы так и не смогли справиться с какой-то мелкой болезнью! В то время как Авектор Открыватель одним лишь взмахом веточки омелы оживлял сады и исцелял сотни страждущих!

Авектор Темнейший восседал на огромном изящном троне черного тяжелого дерева, украшенного множеством вырезанных миниатюр из жизни церкви. Прелаты, собравшиеся вокруг, покорно склонили голову, не смея перечить верховному служителю.

- Ибо сказал Илай, что силы источник не в горящем огне пожара или потоке бушующей воды потопа. Сила в духе одиноко стоящего в одном рубище на палубе горящего корабля посреди морской бури, верой своей не дающего утонуть попавшему в шторм судну. Ибо крепкая вера одного стоит тысяч неверующих рук. Лишь благодаря вере своей и милости Спасителя нашего мы едим скот, а не он нас, мы можем победить хищную природу, острыми пастями жаждущей откусить нашей плоти!

Темнейший наливался кровью. Лицо его багровело. А глаза жадно всматривались в склоненные перед ним головы. Джани, стоя поодаль в третьем ряду за колонной ощущал, как пронизывающий все взгляд верховного способен сжечь любого, кто посмеет сказать что-то противное воле Авектора. Темнейший всегда ревностно относился к любому посягательству на свой стратегический запас силы, откуда он мог черпать ее невозбранно и неограниченно. Именно на нем держалась его неколебимая и всеобъемлющая власть. Все знали об этом, но никто не смел об этом говорить. Превратится в несколько маленьких мер пепла можно было очень легко и за один взмах святейшей руки.

- Посему, братья мои. Отныне даже слышать ничего не хочу об этой мерзкой болячке нищего сброда. И поручаю вам всем справиться с ней силою духа да учения пророка нашего Илая.

Верховный замолчал. И в миг лицо его расслабилось и взгляд стал чуть мягче и немного рассеянным. Он принял более расслабленную позу, взял со стола кубок с фруктовым вином, отхлебнул и добавил:

- А теперь, братья мои…- Авектор закинул в рот несколько сладких фруктов из стоящей рядом на столике тарелочки – Брат Синистор хотел рассказать нам о каком-то своем изобретении, которое должно помочь нам в разных сторонах нашего служения... Прошу, сын мой. Я видел, у тебя там целая выставка заготовлена.

Из первого ряда прелатов вышел юный брат низшего сана скизоров, только перешедший из послушников в святые отцы. Лицо его было слегка напуганным и смятенным. Он, видимо понял, что сейчас не лучшее время показывать свои идеи, пока Темнейший в подобном яростном настроении. Однако аудиенция уже была испрошена, и он не мог повернуть назад и дождаться более удобного случая.

- Благодарю, Ваше Святейшество. Ваша милость достойна самого Спасителя. – Синистор выкатил из-за группы колонн экспериментальный стол с множеством колб и металлических деталей, одна из которых занимала самый центр, и имела весьма замысловатую форму. Юный скизор воздел руки к потолку зала:

- Хвала Спасителю, что даровал мудрость свою мне, бедному и невзрачному служителю его. Братья мои, все мы с вами знаем о том, что темные времена до прихода Спасителя продлятся еще очень долго. И что все меньше и меньше источников Силы остается в границах наших владений. Вокруг творится множество темного и страшного, а крестьяне все менее и менее поставляют товаров в лоно церкви. И в тоже время вокруг нас разбросан, а вернее разлита весьма ценная субстанция – черное масло...

- Чем же она ценна? – перебил скизора один из прелатов – бьет ручьем просто из песка. Черная, мерзкая. Смердит, как тысяча сгнивших волчьих горцев. Грязная настолько что въедается в кожу смердов и ее сложно смыть водой. Одна польза, что горит. Да и то саму ее сложно поджечь. Нужно пропитать им какую-либо плоть, дабы добиться достаточного тепла и света. И даже в этом случае коптит так что стены города невозможно отмыть. А от чада этого нападает кашель отравляющий. Более и не ценна она ничем.

- Все верно, брат мой – Синистор в ответ засуетился. - Однако же проводя опыты в своей мастерской, открыл я что можно путем алхимических преобразований превратить черное масло в очень чистый продукт.

Скизор достал из глубин склянок на столе одну с полупрозрачной синей жидкостью.

- Это, братья мои, продукт, полученный мной путем десятеричной перегонки черного масла в металлическом кубе через нагрев от святого слова.

- Выглядит, как змеева кровь. – вмешался Темнейший – смотри скизор, если ты умудрился протащить эту мерзость в святые врата церкви, тебя ждут каменоломни или шахты.

Среди прелатов прошелся небольшой смешок, да и Авектор не скрывал улыбки на своем лице. Все знали, что голубая кровь Черного змея полностью истекла с него в море во время битвы с Ятаалем-хранителем. Однако были слухи, о том, что лишь капля этого вещества может обезоружить любого человека, владеющего силой.

- Нет, нет, ваше Святейшество. – Синистор было не до шуток. Было видно, что он нервничает и напуган. – Нет, это всего лишь продукт реакции. Такой цвет обусловлен видимо, оставшимися проявлениями Силы, использованной при перегонке. Давайте я лучше покажу, на что она способна.

Синистор, открыл склянку и вылил часть из нее, на лежащую на металлическом столе ткань.

- А теперь прошу внимание. –На лбу Синистора собрались капли пота, голос его дрожал. Он достал из сумы кресало и, поднеся к смоченной ткани высек искру. В одно мгновение ткань вспыхнула голубым ярким пламенем, что взмыл на человеческий рост от стола, а потом, успокоившись продолжал гореть ярко и обжигая вокруг себя на расстоянии ладони.

Собравшиеся прелаты были изумлены. Глаза многих расширились. Пламя такой мощи, которое раньше могли творить только обладатели Силы вздымалось перед ними, просто от одной искры двух каменных кресал.

- Что это за наваждение – грянул голос Темнейшего – признавайся, скизор, продался Змеевым силам?

Было видно, что верховный изумлен не меньше других. Но лицо его стало напряженным.

- Нет, святейший. Простейшая алхимия, которую я вывел на кончике пера. Любой скизор сможет прочитать мои записи и увидеть, что там ни слова от темных сил. – Синистор был в смятении.

- Что ж, продолжай. Братья потом изучат твои записи.

- Благодарю, Ваше Святейшество. – Синистор увидел, что лицо Авектора Темнейшего стало без эмоциональным, но голос стал тише. – Таким образом, отныне нам не придется пользоваться простым чадящим маслом, и любой крестьянин сможет обогревать свое жилище этим продуктом с гораздо большей эффективностью и восславлять церковь. Но это еще не все.

Скизор, указал на стоящий по середине механизм, сделанный из множества разных металлических деталей.

- Я, открыв чудные свойства перегонки в металлическом кубе, долгие годы бился еще над одним его применением. Я разработал и отразил в своих записях чертежи самовращающегося колеса. Достаточно только залить продукт внутрь… - Синистор залил в свой механизм немного жидкости и провернул большое металлическое колесо на нем сбоку. Сначала колесо вращалось по инерции, но через полсекунды, механизм задрожал, а из отверстия сзади начал выходить белый дым. А потом колесо не остановилось, но наоборот, оно не только продолжило вращаться по инерции, но и начало набирать ход. Дыма становилось все больше, стол трясся вместе с механизмом, а колесо продолжало вращаться, движимое неведомой силой изнутри. Окружавшие прелаты были озадачены, но пока смотрели на железную игрушку с сомнением.

- И что же здесь должно нас поразить? Ну крутится и крутится –сказал один из прелатов - белка в колесе тоже крутится. А это чудище еще и дым смрадный исторгает.

Синистор посмотрел на всех и голос его до этого дрожавший, стал чуть более твердым.

- Братья мои, если мы подарим это самодвижущееся колесо нашей пастве, просто представьте, как смогут больше металла они добывать в шахтах, больше грузов перевозить, больше других механизмов помогут людям в труде их. Церковь поможет детям своим выйти из голода...

- Отвечай, Скизор! - голос Темнейшего грянул тысячей молний одновременно – Отвечай, за что продался Змею черному? Ты! Ты посмел протащить змееву кровь в лоно церкви. Ты! Предлагаешь пренебречь словом Спасителя, и дать в руки простому человек силу, которая способная низвергнуть не только Церковь. Признавайся мерзавец! – кто послал тебя? – Авектор встал с трона и направил указующий перст на несчастного скизора. – Признавайся, отродье, каких темных сил ты посланец, раз предлагаешь такую силу, что лежит буквально под ногами простого люда, дать в руки сброда, жаждущего лишь простых удовольствий и без ревностного ока церкви готовое забыть слово Спасителево!

Голос гремел, и падал огромными огненными камнями на несчастную голову молодого скизора.

- Разве не разумеешь ты, что, дав в руки черни силу огня, ты даешь ей нашу смерть! Воистину, ты посланник врагов наших и под видом благого дела протащил в стены церкви святой черную змею, что сожрет ее изнутри!

-Но, святейший…- Синистор упал на колени и хотел, видимо, произнести мольбу о прощении и милости, но, моментально вспыхнул ярким огнем святого факела. Авектор, страшный, с красным жестким лицом и безумными расширенными глазами, в долю секунды превратил молодого скизора в горящий ком истошно кричащей плоти, которая через секунду замолчала и повалилась на гранитные плиты пола, постепенно превращаясь в серый пепел.

- Да будет вам наставление на будущее, братья! – Авектор медленно подходил к горящим останкам, взглядом окидывая прелатов – Мы пригрели самого Змея в наших теплых объятьях. И да восславится Спаситель, что помог вовремя вывести его из мрака на свет наших очей. А знание змеево. – Темнейший направил руку в сторону стола с вращающимся механизмом и склянками. – Знание змеево, пропитанное ядом, не должно осквернять святые стены!

Авектор движением пальцев смял металлический стол и стоявшую на нем утварь в ком металлического месива размером с кулак, который с тяжелым грохотом упал на плиты пола проломив их и оставив сетку трещин. Запахло паленым, а жар от выделенной энергии бросил всех присутствующих в пот. Или может быть это был внезапный страх и ужас очередного напоминания безмерной силы Темнейшего.

Джани, стоял в ужасе от осознания того, что этот человек только что испепелил их брата по церкви в мгновение исходя из своих изображений, которые, впрочем, были вполне очевидным всем высшим сановникам в этом зале. Темнейший не мог позволить ни малейшей причине дать ослабить свою безграничную власть.

Авектор молча повернулся и вышел из зала движением пальца снеся тяжелые металлические двери на своем пути.