Этот город боится меня. Я видел его истинное лицо, улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью. И когда стоки будут окончательно забиты, то вся эта мразь начнёт тонуть... Когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят вверх и возопят: "Спаси нас!", а я прошепчу: "Мяу". /Роршах/
И когда стоки будут окончательно забиты, то вся эта мразь начнёт тонуть... Когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят вверх и возопят:
"Спаси нас!", а я прошепчу: "Мяу".
/Роршах/