Колыбельная. Часть 4⁠⁠

Колыбельная. Часть 1.

Колыбельная. Часть 2.

Колыбельная. Часть 3.

Колыбельная. Часть 5.

Колыбельная. Часть 6. Финал.

***

Это же время. Деревня. Дом старосты.

- Федоровна, ты думаешь, что их друг может быть ещё жив?! - протянул староста, обращаясь к своей соседке, сидящей напротив него за столом в маленькой кухоньке.

Сухонькая, сгорбленная старушка помотала головой, не решаясь произнести вслух ответ, давно уже сформировавшийся в ее голове.

- Вот и я так думаю. Ты сама знаешь, что они опоздали. Мы все опоздали! Как и с мальчонкой этим... Эх... Да что уж говорить... Одряхлели мы. Признаться честно - никому мы помочь не можем!

В голосе, интонации деревенского главы легко было заметить неприкрытое сожаление. Он, ровно, как и остальные жители деревни, уже мысленно похоронил Андрея. Его друзья, по разумению старосты, ещё имели шанс выбраться из леса. Зинаида Федоровна же была не согласна с данным мнением, но пойти против мнения большинства она не могла. Ей оставалось мириться со всем происходящим.

Такова была плата каждого из жителей деревни. Плата за зло, давно совершенное их предками. Хоть эту тему старательно избегали, но чувство вины, прошедшее сквозь года и поколения, все равно мучило жителей деревни.

- Не можем или не хотим? Ты ведь знаешь мое отношение ко всему этому... Я бы хоть сейчас отправилась в лес! Сил моих больше нет наблюдать за этими смертями! Историю с мальчиком ещё можно объяснить случайностью... Парень сам поплёлся к болоту... Это ладно! Это можно списать на судьбу. На злой рок... Но этих-то ребят мы сами отправили в лес! Мы! Всей деревней отвернулись от них, не предупредив...

Соображения Зинаиды Фёдоровны не были для старосты чем-то новым. Он уже давно был в курсе ее позиции, которая за годы так и не поменялась. Со своих четырнадцати лет Зинаида была против порядка, заведённого в деревне. С четырнадцати лет, узнав правду, она была против негласного соглашения, которому уже на тот момент было больше века... Она была против, но поделать ничего не могла.

Бунтовать против уклада жизни деревни?! Бессмысленно... Тогда придется хоронить своих.

И всё из-за ужасного поступка предков. Из-за вины, передающейся из поколения в поколение.

- Федоровна... Мы все знаем, какая ты у нас совестливая... Но их с Егоркой отправили! Если уж они прислушаются к нему - выйдут живыми. Сама же знаешь - его не трогают почему-то... Он всегда возвращается!

Староста с лёгкостью находил оправдания своим действиям и своему бездействию. Он сводил всё к тому, что деревенские попросту чтят правила, писанные их дедами-прадедами.

- Да и представь, как бы они отреагировали, если бы мы их решили предупредить... Помнишь того городского, что брата искать приезжал лет десять назад?! Он же тогда нас всех в психов записал... Сколько тогда ору было?! А уж когда он с подмогой приехал?! То-то же... Не все тогда вернулись, хоть мы его предупредили. Он знал, но все равно побрёл куда не надо. И людей с собой потащил... Нет, Зинаида. Все идёт своим чередом, - проговорил староста, в очередной раз прибегнув к старым, выученным уже Зинаидой Федоровной наизусть аргументам.

Старушка знала, что доля истины в словах главы деревни была, но именно это и тяготило ее больше всего. Рациональность, с которой они, не злые и не плохие в общем-то люди должны были обрекать на смерть посторонних.

Они должны были смотреть, как болото в очередной раз поглощает души.

Оплакивая по вечерам каждого умершего на болоте незнакомца, старушка винила себя и своих соседей. Своих и чужих предков. Винила тех, кто решил обезопасить деревню от расплаты таким жестоким и бесчеловечным способом.

Винить же ту, что принимала расплату, старушка не могла. Зинаида Фёдоровна понимала ее и... жалела.

Более того - она ощущала свою собственную вину перед ней. Вину за своих предков. За их преступление.

- Нам пора подумать о своих душах... Мне и тебе.! Ты ведь знаешь, сколько на нас крови. У меня перед глазами все те, кого вылавливали в болоте. Все те, кого мы спокойно отпустили на смерть. Мы их обрекли на муки. Не она. Мы! Как бы ты себя не успокаивал, но мы тоже убийцы... - твёрдо произнесла старушка, поднимаясь из-за стола. Она видела, что староста не собирается ничего менять. Он смирился с ролью, отведенной ему жизнью, хоть она и тяготила его.

Он попросту боялся что-либо менять. Даже сама идея, которую ему пыталась навязать Зинаида Федоровна, страшила главу. Если уж он не решился поискать выход в молодости, то чего уж ожидать от закостенелого старика?!

Зинаида же с четырнадцати лет самостоятельно искала возможность скинуть проклятье, нависшее над деревней и ее обитателями. Именно в этом возрасте родители каждого из деревенских детей сообщали своему чаду о роли, отведенной им и об опасностях, связанных с болотом. Вернее... С самого сызмальства каждому деревенскому ребенку рассказывали одну и ту же страшную сказку и лишь в четырнадцать сообщали, что это на самом деле не сказка. Это история их деревни. Их история.

Подход родителей в чём-то был оправдан. Из-за того, что сказку знали все дети, история до последней крупицы сохранялась в памяти деревенских жителей в виде фольклора. Ее из поколения в поколение переносили отец к сыну, мать к дочери. Из уст в уста передавалось описание трагедии и инструкция к дальнейшим действиям. Беспрекословное исполнение этой инструкции позволяло деревне жить... Именно поэтому сказку чтили и рассказывали своим детям. Прошлое непосредственно влияло на будущее.

Старушка, ковыляя к выходу из дома старосты, вспоминала тихий, мелодичный голос ее отца, повествующего о страшных событиях, произошедших в лесу. Она помнила каждое произнесённое им слово и не переставала надеяться на то, что когда-нибудь эта история забудется. Надеялась, что необходимость в сказке пропадет.

***

70 лет назад.

Огонёк керосинки слабо освещал спальню маленькой Зины, но девочка не боялась темноты. Напротив, она любила вечера, когда ее папа зажигал свечу или лампу, от которой исходил сильный запах керосина.

Она любила засыпать под его спокойный и мелодичный голос, хоть ей и не нравилась сказка, которую ей часто рассказывал отец. Девочка уже не раз просила папу рассказать ей что-нибудь другое и не понимала, почему он с грустной улыбкой отказывает в этом. Когда-то маленькая Зина думала, что ее папа попросту не знает других сказок. Сейчас же, немного повзрослев, она так не думала.

Да и так ли это важно?! Важно то, что папа каждый вечер зажигал свечу или керосинку и, садясь рядом с ее кроватью, начинал рассказывать ей сказку, гладя по волосам.

Вот и этот вечер не стал исключением.

Грубый табурет, сбитый из толстых досок, скрипнул, когда отец Зинаиды подался вперёд, чтобы в очередной раз запустить свои пальцы в волосы дочурки.

Девочка расслабилась, ощутив в очередной раз покой и умиротворение.
Приглушённый бас отца нарушил тишину, воцарившуюся в доме с наступлением темноты.

- Давным-давно в одной далёкой деревне, примыкающей к лесу, жил Федот. Всю жизнь охотился он на зверье в лесу и слыл лучшим охотником среди всех жителей окрестных деревень и сёл. Да вот беда - полюбил он деревенскую красавицу Агафью. Сватались к ней многие, да только она всё нос свой воротила.

Да и как иначе то быть могло?! Она ж не только красавицей была, но и ещё дочкой старосты. Словом - не чета Федоту.

Тот хоть и искусным охотником слыл, но богатств особых так и не нажил. Но сердцу, как известно, не прикажешь.

Пришел его черед просить руки Агафьи у ее отца. Пришел Федот в дом старосты, да все как на духу хозяину и выдал. Тот крепко призадумался и сразу не отказал. Уменьям охотника он применение возжелал найти.

Да только вот беда - дичь выбрал староста не по Федоту.

В то время недалеко от деревни поселили хворых и убогих. Для них срубили избы и обнесли околицей прямо в чаще леса. Чтобы здоровые их не пугались. Уж очень страшными были те хворые... Лица покорёженные и в шишках да буграх все... Страшились их местные, да стороной обходили.

Бывало, забредали в деревню сосланные, но их прогоняли. Страшились, что хворь на них перейдет. Не только в деревне Федота страшились - соседи тоже избегали.

От этого деревне был сплошной убыток. На мен и торг перестали из сел прибывать. Деревня из-за этого в упадке пребывала.

Староста первым из-за этого беднее стал и не скрывал своего к хворым отношения. Злился он так на них, что зубы скрипели. Он уж и сон потерял, не представляя, как беде своей помочь...
И тут Федот со сватами на его пороге. В общем.... Судил-рядил староста, да и решил - выполнит Федот его заданье - быть свадьбе. Нет? Знать, не судьба Агафье стать его женой.

И под покровом ночи Федот отправился в лес извести разом всех поселенцев, лепрою больных. Места он знал, что помогло в ночи к околице добраться.

Что было дальше - страшно говорить... Федот поджог сухие бревна сруба. Тот занялся в мгновенье...

Староста, знавший о намерениях Федота, разбудил деревню ночью, как только всполохи огня заметны стали издали. Тушили все - от мала до велика, таская воду из колодцев. Огню к деревне все ж не дали подобраться. Но говорят - он сам затих, так и не лизнув живых деревьев.
Сгорел лишь дом для лепрою больных. Сгорел, забрав с собою в нем живущих.
А вот Федот, пустивший ночью "красного петуха", был занят страшным делом - душегубством.
Той ночью мальчик хворый вышел на крыльцо... Увидел загодя он всполохи огня, да от испуга в чашу леса припустил...

За ним пустилась бегом мать и оказалась от огня далёко...

Федота мальчик ночью увидал, о чем и голосил на всю безмолвную округу. Мать вторила ему, за сыном удаляясь все глубже в чащу леса...

Убивец бросился вдогонку за мальчонкой, испугавшись кары. У болота он его настиг и утопил, не зная сожаленья.

За этим действом мать его застала... Взмолилась, проклиная полоумного убийцу, спасти ее единственное дитя...

Да только топь мальца уже прибрала....

И прокляла убивца безутешная мать, рыдая и опускаясь следом в воду... Болото спрятало следы Федотова злодейства.

Да только мать мальчонки так и не нашла успокоения. Теперь все жители деревни должны ее задабривать живыми. Без разницы - своими иль чужими...

Но не только Федот окончательно утратил все человеческое... Все жители деревни приобщились к злодейству по приказу старосты... Вместо того чтобы захоронить по-человечески останки погибших в пламени - их погрузили на подвозу и отвезли подальше от деревни. Все останки, что нашли на пепелище, попросту свалили в болото.

И вскоре в этом болоте стали тонуть сами местные... То охотник забредёт в топь, то баба какая уйдет по грибы-ягоды и не вернётся... Тут-то Федот и признался старосте, с которым все же породнился сразу после пожара в лесу.

Так в деревне появились Правила, позволившие задобрить безутешную, неприкаянную душу:
1. Всех пришлых, отправляющихся к болоту, нельзя предупреждать об опасности.
2. Тех, кто заплутал и пропал, нельзя искать сутки.
3. Стоит дождаться момента, когда болото заберёт жертву и только потом забирать тела, если оно их отпускало.
4. Деревенским жителям можно забредать к болоту только после того, как очередная жертва будет принята.
Староста заставил выучить всех деревенских эти простые правила, списав всё это на проделки нечисти, поселившейся в лесу. И только после его кончины Федот рассказал людям правду, написав эту сказку.

***

Год за годом деревенские жители умасливали обитающих в окрестностях болота мстительных духов. Кто-то делал это, не испытывая особых угрызений совести. Кто-то переживал о происходящем, но не в силах был что-либо изменить.

Зинаида же, повзрослев, пыталась положить конец всему тому ужасу, что происходил с посторонними для деревенских жителей людьми. Она искала способ изгнать сущность, поработившую уже несколько поколений деревенских и забравшую не одну человеческую жизнь.

Искала и не находила...

По одной из легенд - болото забирало не всех. Некоторым из местных везло и их мстительный дух миловал.

По другой - положить всему происходящему конец могла лишь смерть последнего потомка Федота, от которой прервался бы весь род.

Да только никто не мог с уверенностью сказать, действительно ли в сказке упоминалось истинное имя убийцы или оно было изменено. А уж гадать, кто же из ныне живущих в деревне людей является потомком убийцы из сказки и вовсе было делом бесперспективным - слишком уж много времени прошло с момента того подлого преступления.

Неспособность изменить положение вещей отравляло само существование Зинаиды Фёдоровны. Она ненавидела себя за то, что ей приходилось молчать. Ненавидела за молчание и своих соседей.

***

- Так я не понял - он говорит?! А что это за шутки тогда такие были?! - возмутившись воскликнул удивленный донельзя Кирилл, подойдя к Жене.

Молодой человек и сам не знал ответа на данный вопрос и поэтому лишь растерянно пожал плечами.

- Черт его знает, Кир... Может он, разговаривает только тогда, когда есть что сказать?!
Слабоумный проводник ушел недалеко и парни без особого труда догнали его, по пути поломав немало веток.

- Эй! Сусанин! Ты куда нас ведёшь-то?! Долго нам ещё идти?! - попытался достучаться до Егора Кирилл. Блаженный, увлеченно пёр вперёд, не обращая внимание на голоса его спутников. Казалось, что весь мир потерял для него значение и свелся в одному ему известному пути.

- Слышишь, ты! Ты и дальше нас будешь игнорить, дебил?! - вспылил Кир и, обогнав Женю, схватил проводника за плечо.

Грубое, бесцеремонное отношение к больному человеку взбесило Евгения, и он попытался осадить бывшего друга.

- Кир! Отстань от него! Ты чего завелся?! Кулаки зачесались?!

Кирилл обернулся к Жене и отмахнулся, злобно прорычав:

- Мля, да неужели ты не видишь, что он просто развлекается так?! Ему по кайфу нас, городских идиотов, по лесу таскать! У меня уже ноги не слушаются, а он все ведёт нас куда-то и ведёт!

Егорка, не обращая внимания на словесную перепалку спутников, продолжал углубляться в лес и незаметно для молодых людей скрылся за деревьями из виду.

- Кир, если ты уже не можешь идти - возвращайся в деревню. Я ещё немного пройдусь за ним - может и найду что-то... Не нужно себя изводить и срываться на человеке, решившимся нам помочь.

Спокойной и ровный тон Жени словно отрезвил Кирилла и он, сделав глубокий вдох, пробормотал:

- Да фиг с ним... Пошли уже... Просто бесит, Жек... Он же понимает все и говорит только тогда, когда хочет!

Уставившись вперёд, по направлению в котором вся троица относительно недавно двигалась, и не увидев спины их провожатого, Кирилл снова повысил голос:

- Твою мать! Вот и где он?! Ты не видел, куда он поплёлся?!

Женя помотал головой и, сделав первый, робкий шаг направился вслед за скрывшимся за деревьями Егором. Молодой человек подумал, что отыскать мужчину, облаченного в куртку яркого цвета будет не трудно, и эта мысль придала ему решительности.

Осмотревшись по сторонам, молодому человеку показалось, что лес изменился. Стал гуще и... Мрачнее... Если раньше деревья были покрыты пожелтевшими листьями, то исполины, в гуще которых оказался Евгений сейчас, были голыми. Их искривлённые ветки были направленны к небу, словно все деревья застыли, взмолившись в едином порыве.

В отличие от деревьев, кусты, редко доходившие Евгению до груди, все ещё были прикрыты листвой и немного прикрывали ему обзор.

- Ну?! Нашел его?! - отвлёк от созерцания округи Евгения Кирилл.

- Пока нет... Не мог же он исчезнуть без следа!!

И тут, словно в подтверждение словам парня, до путников донёсся голос их проводника.

- Мама!!

Надрывный крик провожатого указал Жене и Кириллу направление, хоть и прервался резко, словно деревенский дурачок попросту провалился сквозь землю.

- Твою мать! Уж не в болото ли он угодил?! - воскликнул Кир и ломанулся сквозь кусты без раздумий.

Женя же, растерявшийся всего лишь на какую-то долю секунды, кинулся вдогонку так же не разбирая дороги. Ветки кустов хлестали по телу, теряя при этом свое жалкое, поредевшие оперение из жёлтых, утративших жизненную силу, листьев.

- Кир!!! Осторожнее! Смотри под ноги!!!

Но, призывая товарища не терять бдительности, Женя сам не успел вовремя среагировать и врезался со всей дури в спину резко остановившегося Кирилла.

- Твою мать! Ты чё?! - воскликнул Женя, с трудом устояв на ногах.

Впрочем, вскоре он и сам встал как вкопанный, уставившись на то, чего он никак не ожидал увидеть в лесу.

Кирилл преградил путь своему спутнику, остановившись всего лишь в паре метров от ровной, лишённой всяческой растительности, поляны. Место, возле которого оказались путники, этакая проплешина посреди леса, удивляло и поражало. Кто-то явно заморочился и, вырубив все деревья на этом участке земли прямоугольной формы, выкорчевал пни, отвоевав землю у леса.

- Твою мать... Жек, это то, что я думаю?! - глухим голосом произнес Кирилл, ступая на поляну.

Женя выдохнул и помотал головой.

- Это просто не может быть... За это время все должно было зарасти!

Хоть и путникам и не верилось, но они действительно добрели до участка леса, на котором ранее располагался тот самый лепрозорий, что, по версии, прочитанной парнями в интернете, был сожжен одним из деревенских жителей.

Присмотревшись, Женя отметил, что на земле остались линии построек, очерченные углем и сажей, за все эти годы каким-то чудом не стёртые осадками и не скрытые травой.

Рядом с одной из таких линий нашелся и их слабоумный проводник, рассевшийся на какой-то почерневшем бревне.

- И какого хера ты сюда нас приволок, идиот?! - прорычал Кирилл, сразу же накинувшись на Егора, безмятежно восседающего почти в самом центре площадки.

Резким рывком подняв Егора на ноги Кирилл принялся трясти его как куклу, явно надеясь привести проводника в чувства. Однако реакция мужчины заставила Кирилла озадаченно отпустить мужчину и отступить от него на шаг.

Егор, вместо того чтобы испугаться или разозлиться на агрессию Кирилла, расплылся в блаженной улыбке, озарившей его лицо.

- Мля... Он совсем поехавший! А я говорил, Жека... Я предупреждал!!!

Женя невольно согласился со словами товарища, почувствовав вдруг резко навалившуюся усталость.

- Успокойся, Кир... Давай привал устроим. И прикинем, что делать дальше.

Услышав предложение парня, Кирилл резко обернулся к нему и, не скрывая злости, резко воскликнул:

- Херу ли тут думать?! Ты чё??! Валить надо!!! Этот дебил пускай делает что хочет, а нам валить надо, Жек! От тропинки мы недалеко ушли! Вернёмся, если не попрём дальше в дебри!

Молодой человек решил не реагировать на слова Кирилла и уселся прямо на землю. Надежда отыскать хотя бы следы Андрея таяла вместе с и без того почти полностью иссякшими силами. Отчаянье и усталость сменились у Евгения апатией, охватившей все его естество. Он устал и не хотел никуда идти. Не хотелось возвращаться в деревню. Не хотелось переть сквозь лес за блаженным.

Хотелось просто отдохнуть. Успокоиться и подумать. Трезво оценить сложившуюся ситуацию, которая, по мнению Жени, не имела благоприятных перспектив.

Громко и отчётливо выругавшись, Кирилл последовал примеру Евгения и вытянул горящие от длительной ходьбы ноги.

- Черт, ноги просто гудят... А все из-за этого идиота! Говорил же - надо возвращаться... Нет! Ты же у нас всех убогих жалеешь!

Бурчание Кирилла, к удивлению Евгения, абсолютно не беспокоило и не раздражало его.  Жене и это стало безразлично. Он вдруг услышал мелодию, исходящую откуда-то издалека и показавшуюся ему смутно знакомой.

Заметив отсутствующий вид своего товарища, Кирилл махнул рукой и переключился на Егора.

- Эй, ты! Ты на хрена нас сюда приволок, придурок?! Нам теперь обратно как?! Опять молчишь??! Тебе же было сказано - нам надо к болоту!!! А ты нас куда привел?!

Проводник повернулся на обратившегося к нему парня и, продолжая улыбаться, ответил:

- Почти пришли...

Осознанный ответ, неожиданно соскочивший с уст блаженного, заставил Кирилла удивленно крякнуть.

- Опять?! Да че за херня?! Ты чего загадками-то говоришь?! Почти пришли??! Почти?! Сколько ещё до вашего болота-то?!

Но очередной заданный парнем вопрос ответа не удостоился. Егор вдруг поднялся с бревна и, махнув рукой куда-то в сторону, размеренно зашагал в указанном им направлении.

- Мля!! Он опять за своё! Хер тебе! Сам топай, раз тебе так хочется! Я уж лучше к людям пойду!

Но тут вдруг примеру проводника последовал и Евгений, немало удивив этим своего спутника.

- А ты куда, Жень??! Ты опять решил за ним идти?!

Евгений все с тем же отсутствующим видом отмахнулся от Кирилла и медленно поплёлся за блаженным.

- Отлично! Ты как хочешь, а я пойду обратно, пока мы совсем уж не забрели! Ну вас на хер! Совсем с ума сошли!!!

Продолжение следует...