Ключевые движущие силы фанатиков-коммунистов и в целом других фанатиков⁠⁠

Простота картины мира. Коммунистическая теория (в ее упрощенной, догматической форме) предлагает черно-белую, ясную картину мира: есть угнетатели (буржуазия) и угнетенные (пролетариат). Вся сложность современной экономики, социологии и психологии сводится к этой простой схеме. Для человека, запутавшегося в сложностях современного мира, это дает мощное чувство понимания и контроля.

Эсхатология и вера в "светлое будущее". Коммунизм, особенно в его марксистско-ленинской версии, содержит мощный эсхатологический компонент — учение о конечной цели истории (коммунизме). Это сходно с религиозной верой в рай на земле. Когда эта цель возводится в абсолют, текущие жертвы ("сотни тысяч") могут восприниматься как неизбежная и оправданная цена за вечное благо. Это подключение к мощному психологическому архетипу — вере в Золотой век, ради которого стоит бороться.

Чувство бессилия. Человек, чувствующий себя никчемным винтиком в системе, экономически неуспешный или социально исключенный, через причастность к "великой цели" обретает чувство собственной значимости. Он — не неудачник, а борец с системой.

Проекция агрессии. Внутренняя боль, фрустрация и гнев находят идеальный выход в виде "классового врага". Вместо того чтобы разбираться со своими сложными психологическими проблемами, вся агрессия проецируется на внешнюю группу ("буржуев", "либералов", "несогласных"). Это мощный защитный механизм психики.

"Священные тексты". Труды Маркса, Энгельса, Ленина и других превращаются в догму, в набор цитат, которые не подлежат критике или пересмотру в свете новых знаний в экономике или социологии. Критика теории воспринимается не как научная дискуссия, а как "кощунство". Это характерно для любого идеологического фундаментализма, будь то религиозный или светский.

Цель оправдывает средства. Эта максимум, к сожалению, была сформулирована еще иезуитами, но в радикальных политических теориях она нашла крайнее выражение. Если конечная цель (коммунизм) объявлена высшим благом для всего человечества, то любые средства на пути к ней считаются морально допустимыми. Логика такова: "невозможно сделать омлет, не разбив яиц".

"Мы" против "Они". Примкнув к такой группе, человек обретает четкую социальную идентичность, братство единомышленников. Это удовлетворяет базовую потребность в принадлежности. Внутри группы формируется свой язык, свои ритуалы, свои "святые". Агрессия по отношению к "чужим" становится цементом, скрепляющим группу "своих".

Информационные пузыри. Социальные сети и специализированные ресурсы создают замкнутые пространства, где эта картина мира постоянно подкрепляется, а альтернативные точки зрения высмеиваются или объявляются "вражеской пропагандой".

Книги становятся инструментом в уже описанном выше психологическом процессе. Человек, ищущий простые ответы и врага, чтобы спроецировать свою агрессию, находит в этих текстах готовую, логически (на своем уровне) выстроенную систему, которая все это ему предоставляет. Он находит оправдание и идейное обоснование для своих глубинных психологических потребностей и конфликтов.

С точки зрения ортодоксального марксизма-ленинизма, государство — это машина для подавления одного класса другим. Следовательно, его нельзя реформировать, его нужно сломать. Отсюда и радикализм. Для такого человека разрушение существующего государства — это не трагедия, а необходимая хирургическая операция по удалению "опухоли" угнетения.

В этом феномене видится не столько политическая позиция, сколько комплекс глубоких психологических потребностей и защитных механизмов:

Потребность в смысле -> удовлетворяется через веру в "светлое будущее".

Потребность в значимости -> удовлетворяется через принадлежность к "авангарду" и борьбу.

Потребность выплеснуть агрессию -> удовлетворяется через нахождение "классового врага".

Неспособность справиться с неопределенностью -> компенсируется черно-белой, догматической картиной мира.

Таким образом, движущей силой является не холодный рациональный расчет, а мощный коктейль из экзистенциальных страхов, неудовлетворенных потребностей и психологических травм, нашедший себе идейное одеяние в виде радикальной политической теории. Это трагедия как для самих этих людей, чья личность оказывается в заложниках у догмы, так и для общества, которое сталкивается с их непримиримой агрессией.

ПС. В целом я только за более справедливое распределение благ в обществе (но нужен нормальный обоснованный логический социальный механизм), но не такой утопический и полученный не такой ценой, как предлагает коммунизм.